Shine

— Папуль, а как вы все-таки познакомились? — спрашивает маленький Кими, попутно пачкая свою кофту кашей, что не попала в рот. Джордж от этой картины хихикает, берет салфетку и вытирает грязь, чтобы хотя бы чуток минимизировать урон. — Ты точно хочешь услышать эту историю? — спрашивает Макс, смотря хитрыми глазами на Ферстаппена. Джордж знает каким взглядом смотрит его муж, поэтому он демонстративно закатывает глаза и выкидывает салфетку в мусорку рядом с окном. За десять лет знакомства, девять лет брака и шесть воспитания ребенка они уже выучили друг друга наизусть. Не только нахождение родинок и эрогенных зон, но и каждую эмоцию. — Очень очень хочу услышать! — стучит ложкой по столу Кими, пока британец пытается успокоить свое чудо. — Ну раз так хочешь услышать, слушай внимательно, повторять не буду — интригует Макс — Познакомились мы с папой десять лет назад, ещё когда нам было по семнадцать лет. Я тогда уже показывал лучшие результаты, пока папа Джордж был средним, но мне очень хотелось ему помочь и я решил так уж и быть добрым и подружиться с ним — чем дальше говорит Макс, тем больше кривится в лице Джордж. Не то от той лжи, которую говорит мистер Ферстаппен, не то от принижения уровня Рассела. — Да, только не забудь добавить, что ты месяц бегал за мной чтобы «подружиться» — уже от этого кривится Макс. Тот месяц является самым худшим для него во всей его жизни. После их первого контакта, Джордж придумал отговорку и просто сбежал. И бегал и уезжал он так целый месяц, пока Макс не поймал его за шкирку и не потащил в ресторан познакомиться. Даже так он пытался слинять. Упертый тревожный баран. — Ах, да. Твой папочка бегал от меня месяц, пока я не решил с ним поговорить с глазу на глаз. А потом у нас зародилась «дружба», а потом я признался твоему папуле в любви и мы начали встречаться. А затем Боженька отправил нам тебя. Вот как-то так — Да, рассказчик из Мистера Ферстаппена вышел плохой. Как и их дружба, которая зародилась в толчке дорогущего ресторана, где Ферстаппен затащил тогдашнего Рассела в толчок заниматься соитием. — И все? — грустно спрашивает Кими, он уже размечтался на интересную историю, как бы папа Макс спас бы папулю Джорджа из логово Дракона или спас от смертельного яда. Кажется, надо пересмотреть книги, которые по вечерам читает голландец. — Да, Макс, рассказчик из тебя вышел плохой, — усмехается «мисс» Ферстаппен в лицо своему мужу, не предвещая ничего хорошего — Кими, давай я расскажу, как твой папа сломал мне ногу, пока пытался сделать предложение? — — Давай! — заинтриговано говорит Кими. — Нет, давай забудем эту историю, пожалуйста, — стыдливо говорит Ферстаппен, пряча лицо в руках от той истории, за которую он корит по сей день. — Хотя нет, давай лучше папа сам расскажет, он же мне тогда ногу сломал — Джордж до сих пор держит обиду на Макса за тот случай, когда из романтического момента он поскользнулся на лестнице и сломал себе ногу и пропустил гоночный сезон, хорошо хоть не получил травму спины, но все равно за ту ситуацию держит обиду. У него в кое том веке появились серьезные шансы на титул чемпиона и как на тебе месть от действующего чемпиона. Макс тут же берется за телефон и делает вид, что ему кто-то позвонил и выходит из комнаты, пока Джордж смеется над ним. — Ладно, Кими, эту историю я расскажу как-нибудь позже, хорошо милый? — гладит по голове Антонелли, пока он с грустью ковыряется в каше.