Shine

У Макса есть свой метод успокоения в гараже Ван Арерсфут. Быстрая дрочка в туалете. Ему уже не в первой такое делать. Но особенно приятно дрочить, когда только что этой рукой сжимал кисть Рассела, представляя, что Джорджи-я дрочит ему. Ему хватает пару раз провести рукой по члену, размазывая смазку по всей длине и кончить с именем Джордж на губах. Пока он убирает салфеткой сперму, которая сползает по стенке туалета, Макс раздумывает о том, когда он успел стать таким зависимым. Его мысли буквально крутятся вокруг британца. Он даже подрочить без него не может. В какое же жалкое животное он превращается. ___ Капли воды стекают по Джорджу, пока он пытается охладить свою голову. Что твою мать произошло на трассе? Почему Макс Ферстаппен, всегда агрессивный на всё и вся такой добрый? Сколько себя помнит Джордж, Макс никогда не был так добр, ни с кем. И Рассела это безумно настораживает и одновременно радует. И эта радость пугает британца. С какой стати ему так радостно, что лучший гонщик ф3, возможно скоро переходящий в ф1 (которым долгое время восхищается Джи), вдруг обращается к нему уважительно, так еще и извиняется и предлагает пойти в кафе в качестве извинения? Было ли хоть с кем-то такое, чтобы Ферстаппен принял свою неправоту и извинился? Да на памяти такого никогда не происходило! И это одновременно пугает, но так приятно, ощущение, что ты исключение из правил всегда радует. Но чувство тревоги не отпускает. Почему Джордж стал исключением из правил? Почему? Рассел никогда не выделялся сильными результатами, так с чего лучшему гонщику обращать на него внимание? И ответ не находился. Когда в душе стало совсем жарко, Джордж выключил кран, взял полотенце и вышел в раздевалку. Пока он переодевался, тревожность уже полностью съела его, набирая свои обороты. Он уже собирался отказаться от кафе, морально подготавливаясь, но кто же знал, что Макс застанет его врасплох, ожидая его около раздевалки карлин. — Ну что, пошли — спрашивает Ферстаппен, забирая сумку Рассела и вешая ее к своей на плечо — Тут пешком идти минут двадцать, так что давай пройдемся —