До первой пары

Но даже тот мрачный, ритуальный акт вандализма на кладбище, который Мидеймос пытался выдать за терапию, не принес желанного успокоения. Глубокая, изъевшая душу тревога не отпускала. Он сидел, забившись в угол дивана, словно пытаясь стать меньше, незаметнее, и смотрел в одну точку, его взгляд был устремлен внутрь себя, в те темные закоулки памяти, где притаились детские кошмары. Воздух в квартире был спертым и прокуренным, словно физическое воплощение его мыслей. — Мне нужна работа. — Пробормотал он, затушив о поднос очередной окурок. За последние двое суток он выкурил шесть пачек, и его пальцы слегка желтели от никотина. В прошлый раз, после первого серьезного срыва, его спасла работа — он утонул в ней с головой, забивая лекциями и проверкой тетрадей все свободное пространство в сознании, пока образ брата не поблек, не превратился в просто неприятное воспоминание. И со временем, сам того не замечая, он начал копировать модель поведения Сорена. Ту самую манипулятивную, собственническую манеру общения, смесь ласки и унижения. Но была одна красная линия, которую Мидеймос себе провел — он никогда не опускался до детей. До совсем маленьких. Хотя сейчас, глядя на Фаенона с его наивной, почти детской преданностью, он с горечью задавался вопросом: а не переступил ли он эту черту уже давно, просто сам себя обманывая? — А давай так: каждый раз, когда тебе захочется курить, ты будешь... целовать меня? — Фаенон сидел в плетеном кресле на балконе, поджав под себя ноги. В его руках мелькал пестрый кубик Рубика, а кончик языка от усердия виднелся между губ. Мидеймос хрипло хмыкнул. — Какая трогательная, почти домашняя терапия. — В его голосе прозвучала усталая насмешка. Он протянул парню свою дымящуюся сигарету. — Нет, давай по-другому. Сначала попробуй сам. Давай, малыш, не бойся. Фаенон отложил игрушку, его глаза округлились от неожиданности. — Ты уверен?.. — Он нерешительно взял тонкую, все еще теплую папиросу, будто это была змея. — Мне... страшновато. Мидеймос улыбнулся, наблюдая за его испуганным любопытством. Это было забавно. — Осторожнее с затяжкой. Не торопись. Фаенон в последний раз с сомнением посмотрел на сигарету, затем неуверенно обхватил мундштук губами и резко втянул в себя дым. Эффект был мгновенным — его легкие, не знакомые с ядом, взбунтовались. Он закашлялся, судорожно, с надрывом, роняя сигарету, а его глаза наполнились слезами. — Я же предупреждал, не спеши. — Мидеймос поднял бычок и с привычной ловкостью затушил его. — Выдыхай. Давай, не задерживай эту гадость внутри. Фаенон, давясь и хрипя, пытался отдышаться. Горло и легкие горели адским огнем, а слезы текли по щекам ручьями. Он с отвращением смотрел на окурок — больше он никогда в жизни даже не посмотрит в сторону табака! Мидеймос тем временем спокойно докурил остаток своей сигареты, сделал последнюю, глубокую затяжку, а затем, резко схватив Фаенона за подбородок, притянул его к себе и плотно прижался к его губам. Он медленно, дозированно выдохнул дым прямо в его приоткрытый от удивления рот, заставляя тот сделать небольшой, непроизвольный вдох. Затем резко отстранился. — А теперь выдыхай. — Скомандовал он, внимательно следя, как Фаенон покорно выпускает облачко дыма, и с удовлетворением погладил его по волосам. — Вот видишь? Уже лучше. Делаешь успехи. Фаенон прикоснулся пальцами к своим губам, все еще чувствуя странное, обжигающее тепло и горьковатый привкус. Он смотрел на табачный дым, который только что вырвался из его собственных легких, с смесью отвращения и мальчишеского азарта. Внезапно он вскочил. — Можно еще? Пожалуйста! — Но когда Мидеймос потянулся к пачке за новой сигаретой, Фаенон быстро покачал головой. — Нет. Я про... через поцелуй... Мне так... больше понравилось... Мидеймос не сдержал короткой, хриплой усмешки. В этом была какая-то извращенная поэзия. — Как же чертовски жалко тебя портить, мой нежный одуванчик. — Он покачал головой, но одна рука уже тянулась к пачке, чтобы достать новую сигарету и повторить этот странный, интимный ритуал. Что касается здоровья Мидеймоса, то дела шли на лад куда лучше, чем он предполагал. Он всерьез боялся, что потеряет глаз, но врачи, осмотрев его, дали обнадеживающий прогноз: несколько месяцев интенсивного лечения, и зрение должно полностью восстановиться. Пока же он носил стерильную повязку, защищая поврежденный глаз от света и случайных травм. Гипс на руке предстояло носить еще неделю, но ребра окончательно срослись, и острая боль ушла, сменившись ноющим дискомфортом. И все это — исключительная заслуга Фаенона. Его гиперопека, его дотошное следование предписаниям врачей, его бесконечные терпение и готовность помочь в любую минуту сделали свое дело. Казалось, парень обладал какой-то почти магической способностью исцелять одной лишь силой своей безграничной, пусть и слегка наивной, любви. И глядя на него, Мидеймос с удивлением ловил себя на мысли, что, возможно, именно это — простое, чистое человеческое участие — и было тем лекарством, которого ему так не хватало все эти годы. ~~~ Полгода. Для кого-то — мимолетный миг, пара страниц в календаре. Для кого-то — целая эпоха, переломный момент. А для Мидеймоса — это были долгие, унылые сто восемьдесят три дня, каждый из которых был похож на предыдущий: без работы, без целей, без привычного ритма, придававшего жизни смысл. Он принадлежал к тому типу людей, для которых профессиональная реализация была не просто способом зарабатывания денег, а кислородом, без которого душа начинала задыхаться. И даже сейчас, лежа в объятиях... кого, собственно? Парня? Друга? Сиделки? Мидеймос с тоской ловил себя на том, что предпочитает думать о Фаеноне как о чем-то более нейтральном, менее обязывающем. Нечто среднее между питомцем и личным ассистентом. Так вот, даже чувствуя тепло его тела и слыша его ровное дыхание, Мидеймос не находил покоя. Ему нужна была работа. Не просто занятость, а миссия, позиция, должность. Потребность была физической, навязчивой, как зуд. Он осторожно, чтобы не разбудить спящего, приподнялся, спихнув с себя его руку, и выбрался из постели. Босыми ногами он прошел в гостиную, где на столе лежал ноутбук Фаенона. Он открыл крышку, свернул вкладку с приторным романтическим сериалом, который парень любил смотреть перед сном, и вошел в свой почтовый ящик. Начался ритуал, знакомый до боли: бесконечный скроллинг сайтов с вакансиями, однообразная рассылка своего послужного списка — бывшего учителя истории, выгнанного с позором, — в те компании, где требования казались хоть чуть-чуть выполнимыми. Он делал это уже третий месяц. Ответов не было. Ни одного. Тишина в ответ на его запросы была оглушительной. Она методично разрушала и без того пошатнувшуюся веру в себя, превращая ее в труху. ~~~ Фаенон проснулся от резкого, громкого хлопка ладонью по столешнице. Он вздрогнул и сел на кровати, сердце бешено колотясь, глаза застилал сонный туман. — Что... что происходит? — Он протер глаза кулаком, пытаясь разглядеть в полумраке фигуру Мидеймоса, склонившуюся над экраном. — У меня теперь есть работа! — Мидеймос вскочил со стула, его голос прозвучал с такой непривычной, почти мальчишеской радостью, что Фаенон на мгновение опешил. Мужчина схватил его за руку и с силой притянул к себе в объятия, сжимая так, что тому стало трудно дышать. — Я не безработный! Слышишь? Я не безработный! Фаенон моментально стряхнул с себя остатки сна. Он обнял Мидеймоса в ответ, и широкая, искренняя улыбка озарила его лицо. — Это прекрасно! Поздравляю! — Он отстранился, чтобы взглянуть ему в лицо. — И кем ты теперь будешь работать? — Его взгляд упал на повязку на глазу Мидеймоса. Глаз уже давно зажил, врачи сняли все ограничения, но мужчина почему-то не расставался с этим атрибутом своей уязвимости, словно щитом. — Пришлось вспомнить старое и достать из чулана диплом бухгалтера. — Мидеймос фыркнул, и в его улыбке промелькнула тень былого цинизма. — О, а далеко от дома офис? — Фаенон чуть наклонился, словно пытаясь заглянуть в будущее, полное новых перспектив. И в этот момент улыбка на лице Мидеймоса дрогнула и поползла вниз, как маска. Он так сильно хотел услышать это «да», так жаждал работы, что вытеснил из сознания ключевую деталь. — Кхм... Работа... — Он потупил взгляд. — ...во Франции. — Воздух в комнате словно сгустился. Ему стало неловко, горько и как-то пусто. Мысль о расставании, которая еще полгода назад показалась бы ему манной небесной, теперь резанула по живому. Почему-то этот сценарий казался худшим из возможных. — Ты будешь работать удаленно? — Фаенон склонил голову набок, его брови поползли вверх от недоумения. Мидеймос медленно, словно на траурной церемонии, покачал головой. — Нет. Я... перееду. — Он отпустил его и отошел к окну, уставившись в ночную тьму, в свое отражение. Настал момент говорить о разлуке. — У тебя здесь университет, жизнь. Я все понимаю. Не стоит ее ломать ради... — Я поеду с тобой! — голос Фаенона прозвучал неожиданно твердо и четко, без тени сомнения. Он подошел к нему вплотную. — Я переведусь на заочное. Найду работу там. Нам не придется расставаться. — Он коснулся его руки, и его собственные пальцы слегка дрожали. Произнести это вслух было страшно. Уехать из города? Из страны? Бросить все? Это был прыжок в пропасть. Мидеймос повернулся и внимательно посмотрел на него. Было что-то ироничное и в то же время трогательное в том, что при более чем десятилетней разнице в возрасте они были практически одного роста. Разница была в другом: Мидей — с широкими плечами и крепкими мышцами, прошедший через драки и жизненные невзгоды; Фаенон — хрупкий, тонкокостный, словно тростник на ветру. И тут Мидеймоса накрыло волной раздумий. Забрать этого мальчика с собой? Как какой-то сувенир? Оторвать от учебы, от привычной жизни, сделать его полностью от себя зависимым? Разве он хочет этого? Он вспомнил себя в возрасте Фаенона — все его мысли были об учебе, о карьере. На серьезные отношения и «бег за юбками» у него просто не оставалось ни времени, ни сил. С другой стороны... Фаенон готовил. Убирал. Заботился о нем с такой самоотверженностью, на какую не способна была ни одна платная сиделка. И, как весьма приятный бонус, он был всегда под рукой, теплый, готовый и отзывчивый, избавляя от необходимости искать мимолетные связи. Но если он согласится на это, если впустит его в свою жизнь на таких условиях, то он сделает тот самый шаг, которого боялся всю сознательную жизнь — шаг к браку. К обязательствам. К моногамии. Он будет «парнем» Фаенона. А это значит — отчеты о своем местонахождении, подарки на дни рождения и годовщины, секс только с ним до конца своих дней... — Ты меня вообще слышишь? — Фаенон надул губы, наклоняясь вперед, чтобы поймать его взгляд. В единственном видимом глазу Мидеймоса читался неподдельный, животный ужас, словно ему предложили не переезд, а расстрел. Мидеймос тряхнул головой, отгоняя кошмарные видения собственной оседлой жизни с белыми заборчиками и совместными фотоальбомами. — Тогда собирай вещи, малыш. — Его голос прозвучал немного хрипло. Он резко подхватил Фаенона за бедра и усадил его на подоконник, встав между его расставленных ног. — А я закажу нам билеты. На следующую неделю. — Он коротко, почти по-деловому, чмокнул его в губы, развернулся и вышел из комнаты, оставив Фаенона сидеть на холодном подоконнике, в объятиях утра и новой, пугающей реальности. ~~~ И Мидей не солгал. Он действительно привез Фаенона в Ниццу, и теперь они делили квартиру с видом на лазурное, но пока чужое море. Их быт постепенно обрастал общими ритуалами: утренний кофе из одной чашки, которую Мидей всегда оставлял недопитой, вечерний просмотр фильмов на диване, молчаливое согласие об интерьере квартиры. Жизнь, к изумлению Мидеймоса, приобретала очертания того самого «семейного счастья», которого он всегда так панически боялся. По ночам, лежа без сна, он смотрел на спящего Фаенона, на его безмятежное лицо, озаренное лунным светом, и думал, что окончательно и бесповоротно сошел с ума. Он, циник и беглец, добровольно загнал себя в золотую клетку совместного быта в другой стране, да еще и с бывшим учеником. Работа его спасала. Небольшой офис, четыре часа в день за компьютером, где он сводил цифры, не требующие знания французского. Это была его новая крепость, тихая и предсказуемая. Зарплата была скромной, но пока хватало. И самое шокирующее — его больше не манили мимолетные интрижки. Во время перерыва в столовой он пил кофе и с удивлением ловил себя на мысли, что ни одна из коллег — ни утонченная блондинка из бухгалтерии, ни молодой курьер — не вызывала в нем ни искры интереса. Его мысли, предательские и неумолимые, упрямо возвращались к дому. К Фаенону. Черт возьми, даже его собственная психика восстала против него, услужливо подсовывая лишь один образ — худощавого паренька с бездной доверия в глазах, вместо былых фантазий о том, чтобы переспать со всем офисом. Но сегодня предстояло испытание посерьезнее. Брат Фаенона, Кевин, с семьей должны прийти. И Мидеймос с ясностью осознал, что после этой встречи он будет чем-то обязан Фаенону. Будет связан незримыми нитями семейного одобрения, втянут в систему отношений, из которой уже не сможет легко выскользнуть. Вернувшись домой и не обнаружив чужой обуви в прихожей, Мидей с облегчением выдохнул. Гости еще не прибыли. Он прошел на кухню, и его губы сами собой растянулись в улыбке при виде Фаенона, стоявшего у столешницы и с хрустом откусывавшего от блестящего зеленого яблока. На цыпочках, как хищник, Мидеймос подкрался сзади, прижался грудью к его спине, вдохнул запах его шампуня, который показался чужим. Он игриво укусил его за мочку уха, затем принялся оставлять горячие, влажные поцелуи по нежной коже за ухом. — И когда же твой брат придет? — Прошептал он, ладонью сжимая упругую мышцу на его груди, и с похабным намеком толкнулся бедрами в его ягодицы. — Кевин? Что ты делаешь? — Мидеймос замер, услышав незнакомый женский голос. Он резко обернулся. В дверном проеме кухни стояла темноволосая женщина, смотрящая на них с нескрываемым изумлением. — Я пока и сам не понял, что со мной делают..— Пробормотал "Фаенон", высвобождаясь из его объятий с таким же растерянным видом. И тут на кухню вошел... Фаенон?! С маленьким ребенком на руках?! — Что за нахер? — Мидей отскочил, ошарашенно глядя на двух почти идентичных мужчин. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. — Кто из вас... Фаенон? Тот, что стоял за женщиной, выступил вперед, удивленно моргая. — Я Фаенон. А это Кевин. Мой брат. Я же говорил, что он сегодня придет. — Парень был явно сбит с толку не меньше Мидеймоса, не понимая, почему они с Кевином стоят, как два пойманных на краже хулигана. — Меня тут, можно сказать, едва не обесчестили.. — Тихо пробормотал Кевин, с опаской возвращаясь к своему яблоку. Его щеки пылали ярким румянцем смущения. Мидеймос откашлялся, схватил своего Фаенона за руку и оттащил его из кухни, притворив за собой дверь. — Ты почему не предупредил, что у тебя брат-близнец? — Прошипел он, возмущенный до глубины души. В его планы точно не входило домогаться до родственника возлюбленного. — Мы не близнецы. — Фаенон моргнул, пытаясь осмыслить поток информации и обвинений. — Он старше меня на десять лет. Мидей опустил взгляд на малышку, которую Фаенон держал на руках, и только сейчас заметил это третье, крошечное существо в их драме. В его глазах застыл немой вопрос: «А это еще кто?» — Моя племянница. Милая, правда? — Фаенон улыбнулся, нежно прижимая ребенка к себе. Итак, выходило, он только что с похабным видом обнимал и лапал мужчину с младенцем?.. Когда вся компания наконец расселась в гостиной, Мидеймос и Кевин упорно смотрели в разные стороны — один на узор на ковре, другой на картину на стене. Фаенон и жена Кевина, Айви, тем временем, быстро нашли общий язык, увлеченно болтая о чем-то своем. — Послушай... я... прости, — Тихо начал Мидей, уставившись в потолок. — Я принял тебя за Фаенона. Вы... очень похожи. — Это ты меня извини, — Кевин поджал губы, глядя куда-то в сторону балкона. — Надо было сразу оттолкнуть... я как-то опешил. — Он сгладил. — Кхм... Фаенон говорил, что вы... друзья. Интересная у вас дружба, надо сказать. Мидей хрипло хмыкнул. — Друзья... — С легким презрением повторил он, закатывая глаза. — Я бы назвал это иначе. Но пусть уж будет так, как он сказал. Кевин перевел взгляд на свою дочку, сидевшую между Фаеноном и Айви. Малышка, двигая во рту соской, с серьезным видом трогала ручкой лицо Фаенона, затем смущенно отдергивала пальчики и с таким же удивлением смотрела на Кевина на другом конце дивана, словно не понимая, как ее папа может быть в двух местах одновременно. И лишь сейчас, приглядевшись, Мидей заметил легкие морщинки у глаз Кевина, его более прямую, уверенную осанку и более развитые мышцы. Разница была не в чертах лица, а в отпечатке лет и образа жизни. Визит закончился быстро — Кевин с семьей вежливо, но твердо отказались остаться на ночь. Фаенон возился на кухне, убирая со стола, а Мидей сидел за столом и с новым, непривычным чувством наблюдал за ним. Включенный кран наполнял раковину водой, и монотонный шум струи был единственным звуком, нарушавшим тишину. — Меня сегодня коллега пригласила выпить.. — Мидей сказал это с паузой, чтобы посмотреть на реакцию Фаенона. Тот обернулся, брови взлетели к волосам. — И... ты пойдешь? — Он попытался сделать вид, что ему все равно, но неловкое движение выдавало его. — Нет, — Мидей ткнул пальцем в плюшевого зайку, забытого малышкой. — Она пригласила, а я не знал, как отказать, не показавшись грубым... так что я сказал ей, что я гей и у меня есть парень. — Он рассмеялся, подперев щеку рукой. — Я сказал это так громко, что, кажется, услышал весь офис. Было довольно забавно. Фаенон развернулся к нему полностью, его глаза стали огромными. — Ты... ты сказал... про..? — Он сжал в руках мокрую тряпку, и по его лицу расползлась глупая, сияющая, до краев счастливая улыбка. Мидей кивнул. — Ты, наверное, навел на меня какую-то порчу, — Он встал и подошел к Фаенону. — Куда ни гляну — везде ты. — Он приблизился вплотную, глядя прямо в эти бездонные, полные изумления глаза. — Ты... ты хочешь быть... моим парнем? — Фаенон снова перешел на шепот, сдавленный и робкий, словно снова стал тем запуганным мальчиком из прошлого, хотя давно уже научился говорить громко и уверенно. — Хочу. — Слово сорвалось с его губ само, будто его сердце давно уже все за него решило и только сейчас сообщило результат. — Я не идеален... черт, я даже близко не идеален. Но я могу постараться. Ты столько сделал для меня... Теперь моя очередь отдавать долги. — Он взял Фаенона за подбородок и поцеловал его — мягко, бережно, без тени привычной похабности. Он отстранился, не дав поцелую перерасти во что-то большее. — Я редко это говорю... но я люблю тебя, Фаенон. — Он убрал руку, спрятав ее за спину, словно стесняясь собственной нежности. Фаенон замер. Последние дни Мидей был таким задумчивым и отстраненным, что он всерьез боялся скорого конца. Но нет. Все оказалось с точностью до наоборот. Этот мягкий поцелуй, эта неприкрытая нежность в его глазах — все это было так ново и так желанно, особенно на контрасте с тем циничным, жестоким мужчиной, которого он встретил когда-то на пыльной университетской крыше. — А я говорю это часто, — Прошептал Фаенон. — Но каждый раз — так же искренне. Я люблю тебя, Мидей. — Он сам наклонился и снова поймал его губы своими, и на этот раз поцелуй был глубже, увереннее, полным взаимного понимания. Не прошло и года с их первой встречи, но Фаенон заметно возмужал, сравнявшись с Мидеймосом в росте. Теперь ему не нужно было вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Они стояли на одном уровне — два одиноких странника, которые, несмотря на все преграды судьбы, нашли приют друг в друге. А на кухне, под аккомпанемент их сдержанных стонов и шепота, все так же бежала вода из крана, наполняя раковину. Ее ровный, умиротворяющий шум был тем самым звуком, с которого когда-то началась их общая история — в уединении ванной комнаты, где один отчаянный парень искал забвения. И теперь, спустя столько времени, этот же звук замыкал круг, становясь не символом одиночества и отчаяния, а мирным саундтреком к их новому, общему дому, к их тихому, выстраданному счастью, которое, наконец, обрело свою форму и свое место в мире.