Ice americano with sugar

Утро в «CANTO» снова начиналось по расписанию. Температура молока. Расставленные чашки. Хруст круассанов. Запах корицы в воздухе. Свет от окна. И... пустота под кожей. Санвон стоял у кофемашины. Рубашка слишком тёплая. Голос – ещё не вернулся в нужный тембр. В груди – странная лёгкость. И тяжесть. Одновременно. Он придёт. Если не случится ничего невероятного, Если не передумает, Если не... Дзынь. 08:25. По расписанию. Он вошёл. Как всегда – спокойно, как будто и не было этой паузы. На нём была светлая рубашка. Заправленная. Как будто он снова – Господин Рубашка, аккуратный и далёкий. Только вот взгляд – совсем не такой, как прежде. Они встретились глазами. Две секунды. Три. Он улыбнулся первым. И это уже было началом. – Доброе утро, – сказал Он. Голос – чуть ниже обычного. Немного хриплый. Или показалось? – Доброе, – ответил Санвон. Не спросил "как дела". Не сказал "рад видеть". Но сказал всё глазами. Он подошёл к стойке. Встал ближе, чем раньше. Смотрел прямо. Не в кофе. Не в сторону. В него. – Как вы себя чувствуете? Санвон сглотнул. Просто. Спокойно. – Лучше. Спасибо. – Вы испугались? – спросил Он вдруг. – Немного. – Санвон поднял глаза. – А вы? – Я... Он замолчал. Улыбнулся. – Я скучал. Это было признанием. Не громким. Не отчаянным. Просто – честным. Санвон повернулся к кофемашине. Пальцы действовали сами. Вода, лёд, кофе. Но сегодня стакан был другой. Новый. На нём – наклеенный вручную ярлык, сделанный из старой бирки с коробки десертов, на котором отпечатано аккуратным почерком Санвона: Вам – чтобы возвращались. Мне – чтобы не забывать, как ждать. Он взял стакан. Посмотрел. И впервые – задержался. Не ушёл сразу. Просто стоял. Словно не хотел уходить. – Я могу остаться? – спросил Он. – Конечно, – ответил Санвон. – Только... вам придётся сидеть ближе к стойке. – Почему? – Потому что я ещё не закончил говорить вам всё, что думаю. Они оба улыбнулись. Тихо. Слишком тихо для чего-то большого. Но именно так начинаются важные вещи.