Нижний этаж

      Утро снова началось с ветра.       Он стучал в окно, гнал облака, мешал думать.       Анна сидела за ноутбуком, но экран пустовал.       В столбике задач — ноль. В почте — рекламные рассылки и одна откровенно фальшивая вакансия «менеджера по рекламе» в Берлине.       Сердце сжалось, когда она прочитала слово «реклама». Даже буквы будто пахли им — тем офисом, тем голосом, теми проектами, где люди мерили ценность чужими лайками.       «Ты всегда знала, как продавать людей, Ань. А теперь продай себя.»       Эта фраза застряла в голове. Тогда он сказал её шутя.       Теперь — звенела как приговор.       Она закрыла ноутбук и потерла лицо ладонями. Финансов — на полгода. Если экономить, не тратить на глупости, не брать такси и не покупать лишнего.       Шесть месяцев — прежде чем начнётся паника. Кот потянулся, спрыгнул с подоконника и пошёл прямо по клавиатуре, оставив за собой след из букв: `aweq…` — Да-да, знаю. Кормить. Работать. Жить. — Анна усмехнулась, но глаза оставались усталыми.       Она наливала кофе, когда снизу раздался глухой удар. Потом ещё один. И шипение.       Вода.       Стук в дверь был резкий. — Открывай, ты меня топишь, — услышала она голос Кейна.       Она моргнула. — Что? — Воду. Перекрой. Быстро.       Он уже стоял в дверях — без стука, с каплями на куртке и мокрыми волосами.       Снизу поднимался запах сырости и железа. — Я ничего не делала! — Анна отпрянула, но пошла за ним на кухню. Кейн уже склонился над трубой, открутил вентиль, вода ударила сильнее. — Отлично. Ещё и давление пляшет. — Он обернулся. — Где ведро? — Там! — она показала на угол.       Через пять минут на полу стояла целая лужа, кот, решив, что настало время игр, носился по ней, оставляя мокрые следы. — Прекрасно. Ему весело, — буркнул Кейн. — Это ты виноват, — не осталась в долгу Анна. — Он твой. — И теперь еще и твой. Тогда логично, что виновата ты же, — ответил он сухо, но угол его рта дрогнул.       Он перекрыл воду окончательно, потом выпрямился. Рукава рубашки намокли до локтя, волосы сбились в мокрые пряди. — Готово. Живы оба. Квартира — под вопросом.       Анна выдохнула. — Извини. Я правда не трогала кран. Он сам… — У старых труб собственное мнение. — Он пожал плечами. — Я разберусь. Арендодатель мой знакомый, ему лучше не знать подробностей.       Он поднял взгляд, чуть смягчился. — Всё под контролем. — У тебя всегда всё под контролем? — спросила она вдруг.       Он хмыкнул. — Стараюсь. Хотя кот — исключение.       Они вместе улыбнулись. Коротко, неловко, но по-настоящему.       Кот, довольный вниманием, обрызгал их обоих, прыгнув в ведро. Кейн только выдохнул: — Гениально. Мой воспитательный провал.       Они вытирали пол вдвоём.       Анна держала тряпку, он — таз. — Так ты чем занимаешься? — спросил он, будто между делом.       Она напряглась. — Временно ничем. — Временно — это сколько? — Пока не найду работу. Любую. Главное — без людей. — Звучит как реклама для вакансии сторожа, — усмехнулся он.       Она приподняла бровь: — Я подумаю. — Или автомеханика, — добавил он. — Это уже ближе. Только я в машинах ничего не понимаю. — Я заметил, — сухо ответил он, глядя на кран, из которого всё ещё капало. Она хотела возразить, но усмехнулась. — Раньше я работала в медиа. — В смысле — телевидение? — Реклама. Продюсирование. Клиенты. Люди. С каждым словом голос становился тише. — Звучит… громко, — сказал он наконец. — Больше не хочу, чтобы было громко.       Он кивнул, будто понял.       Только взгляд стал внимательнее. — Значит, ищешь что-то потише. — Да. Потише.       К обеду мастерская снизу напоминала место катастрофы. Кейн вычерпывал воду, ругался вполголоса, Анна спустилась с ведром. — Не стоило, — сказал он, не поднимая головы. — Я виновата, значит, я помогу. — Ты не виновата, просто… не привык я к помощникам. — Привыкай.       Он фыркнул, но не спорил.       Они убирали молча. Металл звенел, вода капала.       Иногда она краем глаза ловила, как его руки двигаются — быстро, уверенно, как будто каждая деталь подчиняется без слов.       Она подумала, что его спокойствие — странное. Не природное, а выученное. Как у тех, кто когда-то жил в хаосе.       Когда всё было убрано, Кейн вытер руки полотенцем и бросил коротко: — Всё. Кран я заменю завтра. И с арендодателем я сам. — Может, стоит… — Не стоит, — перебил он. — Он старый приятель. Не впервой спасаю его трубы. А вот на тебя может и повесят штраф.       Анна села на край верстака. — Ты часто всех спасаешь? — Только тех, кто заливает мой гараж. — Отличный критерий.       Он усмехнулся. — Рабочий.       Кот снова появился — мокрый, грязный, с видом героя, спасшего человечество.       Анна посмотрела на него и не удержалась от смеха. — Он как будто гордится. — Он всегда гордится, — ответил Кейн, нахмурив брови. — Даже когда падает с подоконника.       Они стояли среди запаха металла и сырости, и в этом странном моменте было что-то вроде покоя.       Не домашнего — но настоящего.       Вечером, уже дома, Анна долго не могла сосредоточиться.       Она смотрела на ноутбук, но мысли возвращались вниз — к нему, к мастерской, к его спокойному голосу.       Она вспомнила, как он сказал «всё под контролем» — и почему-то впервые за долгое время поверила. Может, он тоже что-то прячет. Может, поэтому я ему верю.       Она поставила чайник. Вода зашипела. Снизу снова донёсся тихий гул — Кейн что-то чинил.       Ровно, размеренно.       Как дыхание.       Кот вылез из-под покрывала, шлёпая мокрыми лапами по полу. — Ты сговорился с ним, да? — спросила она.       Кот мяукнул. — Конечно. Все мужики одинаковые.       Она усмехнулась, но улыбка была настоящей. Впервые за долгое время — не натянутой.       Ночью она проснулась от звука шагов. Не снизу — сверху, у себя. Кот сидел у двери, настороженный. Тень прошла по щели света из окна. Сердце дернулось, дыхание сбилось.       Мысли текли, как вода утром: Кто-то всё ещё ищет. Кто-то всё ещё слушает.