Цена для нас

Неделя секции №6 пролетела в попытках установить хрупкий нейтралитет. Комната превратилась в подобие военного лагеря с невидимыми границами. Сторона Ангелины была завалена спортивными сумками и эскизами; угол близнецов напоминал рабочий кабинет с идеальным порядком; тумбочка Флоры утопала в гербариях и книгах о биологии; пространство Алены постоянно оглашалось боем гитарных струн и разбросанными вещами. Эстель была тихим островком посреди этого хаоса — её уголок с книгами и старой сумкой оставался неприкосновенным. Именно Эстель стала невольным арбитром в их первом серьёзном конфликте. Ангелина, вернувшись с тренировки, включила на полную громкость музыку, заглушив тихую мелодию, под которую Вероника пыталась уснуть. — Выключи! — резко сказала Виктория, вставая со своего стула. — Здесь не спортзал. —Устала от вашей библиотечной тишины, — парировала Ангелина, не убавляя звук. —Могла бы надеть наушники, — вставила Алена, не отрываясь от настройки гитары. —А ты могла бы не дребезжать этими струнами с утра до ночи! Воздух накалился. Флора съежилась, готовая вот-вот расплакаться. И тут раздался спокойный голос Эстель: —Ангелина, твои наушники на нижней полке шкафа, слева. Виктория, у Вероники в аптечке есть беруши. Проблема решена. Все замолчали, удивлённые не столько её словами, сколько той лёгкостью, с которой она нашла решение. Эстель просто заметила то, что другие не видели. Но настоящая перемена произошла вечером. Эстель стояла у того же окна, глядя в лес. Сегодня его зов был особенно настойчивым. Шепот листьев на ветру складывался в её сознании в странные, зовущие образы. —Ты что, там кого-то видишь? — усмехнулась Алена, заметив её неподвижную фигуру. —Нет, просто думаю прогуляться, — тихо ответила Эстель, не оборачиваясь. Её слова повисли в тишине. И в этот миг что-то щёлкнуло. Флора подняла голову. —Я... я хочу пойти с тобой, — прошептала она. Ангелина фыркнула. Виктория отложила книгу.Её аналитический ум уже работал. —Ночью в лес? К тому же, на входе висит знак «Вход воспрещён», — заявила она. Но в её голосе прозвучала неуверенность. —А давайте все-таки прогуляемся? — неожиданно предложила Вероника. — Может, сходить туда всем вместе? Вместе нам не будет так страшно. Шесть пар глаз встретились. Впервые за всю неделю в них читалось не отчуждение, а общее любопытство, смешанное со страхом. —Завтра, — сказала Эстель, и её слово стало первым общим решением. — После пар, прогуляемся. --- Следующий день тянулся мучительно долго. Лекции по менеджменту и иностранному языку пролетели мимо них. После занятий они молча собрались у выхода из общежития. Без обсуждений, без лишних слов. Ангелина захватила на всякий случай тяжёлый фонарь, Флора — свою маленькую аптечку, Алена сунула в карман складной нож. Эстель шла впереди, её чёрные волосы развевались на ветру. Воздух у опушки был другим — густым, сладким, с примесью запаха влажной земли и чего-то незнакомого, электрического. Стоило им сделать первый шаг под сень деревьев, как обычный лесной шум сменился... вниманием. Они будто чувствовали, как лес затих, наблюдая за ними. —Странно, — прошептала Вероника, обнимая себя за плечи. — Такое чувство, будто мы... незваные гости. Так они ходили минут тридцать, не углубляясь в чащу. Потом вернулись обратно в общежитие. —Вот, ничего страшного не происходит, а ты боялась, — говорила Алена, дерзко улыбаясь и подкалывая Викторию. —Не смейся, я видела, в лесу ты была белее мела, — парировала Виктория. С этого дня они стали часто гулять по этому лесу. Сначала не углублялись далеко, но с каждой прогулкой осваивали всё новые тропинки. И вот, во время одной из таких вылазок, они нашли его. На подстилке из мха и хвои, неестественно выгнув шею, лежала птица. Не простая. Её оперение переливалось перламутром, даже в полумраке леса, а клюв был цвета воронёной стали. Из-под сломанного крыла сочилась капля не крови, а словно светящегося нектара. — Эстель, не трогай! Она может быть заразной! — испуганно сказала Виктория. —Какая-то странная... — добавила Ангелина, сжимая в руке фонарь. Но Эстель уже не слушала. Она медленно подошла, опустилась на колени и открыла свою аптечку. Её движения были точными и бережными. Она аккуратно зафиксировала крыло птицы, а потом разломила свою шоколадку и оставила крошки и воду в сложенном из листа импровизированном стаканчике рядом. Вдруг птица встряхнулась, встала на лапки, её крыло будто и не было сломано. Она посмотрела на Эстель умными, почти человеческими глазами, клюнула одну из крошек и, расправив крылья, взлетела. Она сделала круг над их головами, словно приглашая следовать за собой, и скрылась в глубине леса. Они шли, ведомые необъяснимым доверием, пока не вышли на небольшую поляну. В центре её стоял древний, исполинский дуб, кора которого была испещрена рунами, светящимися мягким золотым светом. Воздух задрожал и зазвенел, словно натянутая струна. Из ствола дуба, словно из тумана, возникла фигура. Огромный серебряный олень. Его шерсть переливалась лунным светом, а в ветвистых рогах, словно в сплетении миров, мерцали звёзды. Его глаза были двумя бездонными озёрами, в которых отражались их самые потаённые страхи и надежды. «Шесть частей одного целого. Шесть ключей для одной двери.» Лесной Дух склонил свою громадную голову, и его взгляд остановился на Эстель. «Жестокий охотник ранил малую форму, что служит мне глазами и ушами. Вы не прошли мимо чужой беды. За вашу доброту я дарую вам дар — умение принимать звериный облик, чтобы вы могли понимать друг друга без слов.» Волна энергии прокатилась по поляне. Эстель почувствовала невероятную гибкость и остроту чувств, Ангелина — прилив ярости и мощи, Флора — голоса всех живых существ вокруг. У всех них на мгновение проступили черты их будущих звериных форм. «А тебе, чистое сердце, что не дрогнуло, я дам выбор, — голос Духа звучал теперь только в сознании Эстель. — Три желания. Но помни: у всего есть цена. Желание изменит реальность, а любое изменение требует платы. Ты можешь отказаться и уйти лишь с даром Перевоплощения, и это будет мудрейшим решением». Когда свет утих, Дух исчез. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием шестерых девочек. Они смотрели друг на друга, пытаясь осмыслить произошедшее. Они были больше не просто соседками по комнате. Теперь их связывала общая тайна и дар, природу которого им только предстояло понять. Эстель посмотрела на своих подруг — на испуганные, но решительные лица, а затем на свои собственные руки, на которых ещё играли отблески ушедшей магии. Выбор был сделан. Не словами, но сердцем. Она чувствовала это. Путешествие только начиналось.