Душа на распашку

— И когда ты уже разберёшься с хламом на чердаке, мы же договаривались сделать там комнату для моих растений, — женщина с тёмными волосами, стояла у плиты, снимая со сковороды румяные оладья. — Я тебе уже говорил, что это не хлам, а воспоминания, — мужчина тяжело вздохнул, смотря на старания жены, которая уже которую неделю твердила одно и то же. — Твои воспоминания уже мыши и моль съели, — раздражённый голос Анджелины, в девичестве Джонсон, но вот уже двадцать лет Уизли, не предвещал ничего хорошего.       Но стоило ей начать, в очередной раз, причетать и напоминать мужу, что он обещал разгребти злосчастный чердак ещё после рождения их первого ребенка. А это на минуточку было восемнадцать лет назад. Джордж опередил свою любимую: — Там Фред… — голос мужчины дрогнул, как бы он не пытался быть спокойным, из-за чего фраза осталась недосказанной, впрочем, в этом не было нужды.       Лопатка замерла в воздухе так и не добравшись до очередного солнечного оладушка на темной сковороде. Это всегда была больная тема, которую в семье старались не затрагивать. Прошло уже двадвать с лишним лет, а боль утраты всё ещё никак не отступила мужчину. Она притупилась, но не исчезла… Да и разве может затянуться невидимая рана, после потери части себя? Разве можно заполнить бездонную дыру в душе, потеряв не просто брата, а близнеца, часть души, часть самого себя. Нет, даже семья любящая жена и дети не могли до конца заполнить пустоту и избавить Джорджа от ночных кошмаров. В которых он каждый раз видет гадкую усмешку на лице Руквуда и зелёную вспышку заклятия, навсегда лишившего его брата. Долгое время Уизли просыпался с криками, в холодном поту. Даже после свадьбы, эти ужасные картины прошлого не отпустили его, заставляя раз за разом, пугать жену. И казалось бы, после рождения сына всё прошло, но нет. Джордж научился просыпаться бесшумно не тревожа ночную тишину и покой близких. — Я понимаю, — слова давались тяжело, Андж не хотела делать больно любимому. — Тебе не кажется, что уже пора, — она выключила плиту и села напротив мужа, беря его руки в свои, немного сжимая, — Отпустить, возможно, тебе станет чуть легче и ночные кошмары пройдут?       Конечно, она знала о его боли, она видела это каждое утро, когда он пытался скрыть последствия бессоной ночи. Видела в каждом его взгляде на шалости детей. Чувствовала, его вздрагивания по ночам перед пробуждением. Но как бы не старалась, не могла унять ту боль, что отражалась в его бездонных глазах. — Ты права, стоит хотя бы попытаться, — пятерня растрепала рыжие волосы и прошлась по лицу, пытаясь снять усталось и отрезвить рассудок. — Я помогу. — Нет, — он остановил порыв жены, поднявшись со стула и поцеловав её в макушку. — Я сам, — и не сказав больше ни слова, ушел на чердак, оставив нетронутыми золотистые лакомства и утренний кофе.       Анджелина проводила его взглядом, виновато закусив нижнюю губу. Месяц уговоров и ссор наконец-то подействовали на мужчину, и он решился дописать главу прошлого. Женщина лишь надеялась, что их с Молли, мамой Джорджа, задумка не сделает хуже.       Остановившись перед дверью в заветную комнату, Джордж глубоко вздохнул, набрался смелости и вошёл. Чердак встретил его спёртый воздухом с нотками плесени и старины. Остановившись на пороге, он осмотрел помещение. Слева в углу, как и когда-то стоял стол с разложенными на нём чертежами магазина шалостей, который им удалось открыть и который по сей день приносит людям радость. Именно на этом столе братья обсуждали все свои мечты и создавали новое. Чуть правее от стола стоял шкаф, где до сих пор хранились неудачные эксперименты. По правую сторону лежал хлам и старые вещи оставшиеся казалось бы еще от бабушки его бабушки. Вещи, которые нужно давно было выкинуть, но рука не подымалась, ни у него, ни у его родителей. Напротив двери висела большая доска, с уже выцветшими листами, на которых когда-то были расписаны шалости, товары и их стоимость, самые удачные изобретения и… Общее фото, висевшее по центру, откуда на него смотрели молодые и веселые копии из его далекого прошлого. Сердце больно кольнуло, но мужчина заставил себя сделать шаг и погрузиться в объятия пережитого душного помещения.       «Назад дороги нет», — промелькнула мысль в голове и словно в подтверждения то ли невидимые силы, то ли просто сквозняк захлопнули дверь чердака, вызывая в нем приступ страха и безысходности.       На ватных ногах Уизли подошел к столу и, сбросив со стула стопки книг, опустился на мягкую и пыльную обивку. Ещё раз осмотревшись, протер руками лицо, не зная с чего начать.       Так он просидел час, а может и два, сказать сложно, ведь часы висевшие на стене, давно замерли, показывая одно и то же время. Он собирался с мыслями, заставлял себя переступить через свои чувства и желания оставить всё в первозданном виде. Он боялся, что если выбросит или отложит в дальний угол хоть кусочек их общего мира, то тем самым предаст память о брате.       Повернувшись к столу и включив свет, мужчина зажмурился из-за яркой вспышки. Дав глазам привыкнуть, его взгляд зацепился за чертеж, на котором они планировали расширить их магазин, выкупив соседнее здание. Горькая улыбка тронула его губы, когда рука прошлась по старым чернильным надписям. Такой корявый и размашестый почерк, выдававший творческую натуру, не то что его аккуратный и сжатый. Фред всегда был заводилой, именно благодаря ему удалось создать большенство изобретений. Именно он всегда подстрекал к шалостям и поднимал настроения даже в самые тёмные времена. — Мне тебя не хватает брат, — Джордж почувствовал, как ему становиться тяжело дишать, как грудь сдавливает тисками.       Задыхаясь от прошлого, он вскочил и распахнул окно, впуская в помещение свежий воздух и теплый дневной свет. Вдохнув полной грудью, Уизли не почувствовал желанного облегчения. Постояв ещё немного пред открытым окном, мужчина наконец-то решился.       «Сделаю все быстро», — с этой мыслью он принялся разгребать завалы исписанных бумаг, местами поржавевших деталей, старых колб и ненужных котелков.       Джордж решил убрать все одним махом, не задерживая внимания на чём либо, чтобы не было так больно. В порыве уборки, сминая и запихивая в мешок очередной ватман с незавершённым проектом, он случайно столкнул со стола шкатулку. Упав на пол она расскрылась, разбрасывая мелкие детали, среди которых был маленький сверток скрученный в трубочку и подвязанный ниткой. Удивившись, что подобная вещь лежит среди механизмов, мужчина поднял свиток и раскрыл его. На нем всё тем же размашестым почерком была написана лишь одна фраза: «Ты найдешь меня, в тайнике». После прочтения она тут же исчезла. Джордж смял пустой листок, закидывая его в пакет с мусором. На этом чердаке было еще одно небольшое место, их тайник, о котором мужчина тшетно пытался забыть. Он не собирался туда заглядывать, но любопытство взяло верх, ему было интересно, что за шалость оставил там брат.       Подойдя к кучам старинных семейных вещей, Уизли аккуратно обошёл их и в правом углу, аккратно нажал на доску, которая платно отъехала, открывая вид на сокровища близнецов. Здесь лежали свитки, содержание которых уже было забыто, пара галеонов, самые первые, которые они заработали, продавая свои изобретения, несколько позорных снимков и конверт, на котором все тем же размашистым почерком было написано его имя.       Взяв находку в руки, мужчина вернулся к столу и при помощи ножниц вскрыл старый, местами пожелтевший конверт, доставая письмо.       «Ну привет, братец. Ужасное начало знаю, но ты же знаешь, я не умею писать письма, тем более такие. Прости, что оставил тебя, ведь если это письмо к тебе попало, то скорее всего меня уже нет рядом. Надеюсь я покинул этот мир не скучно, возможно, после неудачного эксперимента, а может и в преклонном возрасте в постели с молоденькой красавицей, сердце не выдержало. Клянусь, я пытался прожить дольше тебя, но если ты это читаешь, то у меня не вышло. Знаешь, я никогда не думал о том, что было бы если бы я потерял тебя, у меня мурашки от таких мыслей… А сейчас я сижу и пишу это письмо в надежде, что оно никогда тебя не увидет, а ты не увидешь сего бессвязного позора. Но есть то, что я должен тебе сказать, ведь точно не успел при жизни… ОТПУСТИ МЕНЯ… Я не шучу, отпусти, забудь и живи, сколько бы тебе не было лет, живи дальше и не думай обо мне, нет ну вспоминай, иногда, хотя бы по праздникам, но живи, а не существуй. Знаю это тяжело, больно, и я бы точно сломался, но ты сильнее меня. Ты сможешь! Не запускай наше дело, передай его своим детям, у меня они вред ли будут, но если будут, то их тоже не обидь… Брат, я так же скучаю, как и ты, я прощаю тебе все наши ссоры и разногласия, обиды и боль причененную когда-то… Я тебя не жду, тут ты мне не нужен, я точно развлекаюсь с красотками и не намерен делится… Живи и передавай привет моим племяшкам, надеюсь у тебя много детей и это письмо попало к тебе не поздно… Не до скорой встречи, Джордия. P.S. И, да, разбери наконец-то этот завал на чердаке.»       Анджелина застала мужа сидящего в слезах над листком бумаги. Его долго не было, и она решила проверить, не услышав за дверью шума уборки, решила зайти и ахнула. — Дорогой? — Спасибо, — на лице Джорджа была облегченная улыбка и невыплаканные слёзы. — Я наконец-то попрощался, — слова растворились в груди любимой, что с теплотой и трепетом прижала к себе голову мужа, позволяя успокоится.       Уборку они закончили вместе. Джордж выбросил лишь бесполезный хлам, вернув на место чертежи и записи, чтобы передать их своей дочери, которая удивительным образом походила характером на его брата и проявляла интерес к шалостям, в отличии от сына.       Со временем магазин близнецов расширился, а новые поделки заполонили прилавки. Джордж вернулся к делам, но лишь как наставник для дочери. Которая каждый сезон радовала покупателей новыми товарами, продолжая реместо отца и дяди. Дела пошли в гору, кошмары перестали его мучать, а растения Анджелины так и остались стоять в пристройке.