Душа на распашку

      Старинное поместье — родовое гнездно семьи Малфой. Темный дворец в готическом стиле, казалось бы стал ещё мрачнее из-за тишины окутавшей его. Коридоры, некогда принимавшие знатных гостей, пустовали. Большие залы, когда-то дышащие музыкой и танцами, разговорами и смехом, пугали своим мраком и мёртвой тишиной. Гостинная, всегда пестрящая от ярких красок и света ламп, почернела, одев на себя похоронный саван. Жизнь словно покинула дом, оставив после себя горький привкус и воспоминания, всплывавшие тусклыми картинками перед глазами. И лишь в одной комнате огромного замка, эхом раздавались шаги тяжёлой поступи, которые тоже затихли, остановившись перед единственным оставшимся в помещении инструментом. Фортепиано… Прекрасное творение умелых и знающих свое дело мастеров. Темный дуб, мягко отшлифованный и покрытый толстым слоем лака, заставлял панель, скрывающую замысловатые музыкальные механизмы, блестеть, даже спустя не один десяток лет.       Фигура, ранее нарушевшая тишину, снова двинулась, поддаваясь поряву, проведя тонкими пальцами по гладкой, пыльной поверхности. И тут же отпрянула, словно пораженная разрядом тока… Но вскоре, вновь поддавшись влечению, руки привычным движением отодвинули банкетку, но человек не спешил садиться. Он замер, прислушиваясь к своим чувствам.       Комнату заполнила мелодия… Он решился… В давяще пустующей тишине, звуки музыки оказались слишком резкими, не взирая на то, что мелодия была мягкой, нежной и медленной. Тонкие пальцы умело нажимали на потёртые клавиши. Музыка лилась наполняя помещение былыми красками, заполняя сердце теплыми эмоциями воспоминаний. Каждое новое нажатие, каждый новый звук приносил и боль, и умиротворение. Закрыв глаза человек продолжал играть по памяти… Он был не один. Рядом с инструментом стояла вторая фигура, облаченная в длинное белое платье, повер которого было надето темное распахнутое пальто. Её светлые волосы были убраны в простую но элегантную причёску. Она словно призрак на фоне тёмных стен, неотрывно следила за человеком, игравшим не руками, а сердцем.       Но как и все хорошее, музыка тоже имеет свой конец. Пальцы опустились последний раз, надовив на клавиши, поднялись и замерли. Человек всё ещё с закрытыми глазами, вслушивался, как мелодия растворяется в мертвой тишине, унося с собою все краски и эмоции. Тяжёлой выдох, он открыл глаза и замер. Белоснежная фигура всё ещё стояла рядом, с икренней, доброй и родной улыбкой на бледном лице. — Мама…       По его щекам бежали слезы, мокрыми дорожками спускаясь к подбородку, а затем прозрачными каплями падая к ногам. Женщина лишь немного склонила голову, подарив уже не молодому сыну ту самую любящую материнскую улыбку. Она исчезла… Он остался, со слезами на глазах и с теплом в израненом сердце.       Она любила играть на фортепиано и научила его. Он не любил, но сыграл для неё в последний раз.