Так называемый герой Сеула

Спайдерод парализовал движение у станции Чонно Сам-га. Так называемый герой Сеула снова разочаровывает

Seoul Daily, 3 октября, 4:00 Автор: Ким Чонсу, штатный репортер

В ночь на четверг, 2 октября, около 23:40, в центре Сеула произошел очередной инцидент с участием самопровозглашенного героя города, известного как Спайдерод. Его попытка предотвратить ограбление ювелирного магазина у станции Чонно Сам-га завершилась значительным повреждением общественного имущества и парализовала движение на прилегающих улицах. В то время как злоумышленники сумели скрыться, горожане вновь стали свидетелями неудачи Спайдерода, которая вызвала новые споры о том, приносит ли скрывающийся за маской герой городу пользу или вред. В первые минуты на месте событий Спайдерод действовал уверенно, за считанные секунды сумев обезвредить одного из грабителей прямо у входа в магазин, приковав его паутиной к металлической ограде и тем самым предотвратив его побег. Однако ситуация быстро вышла из-под контроля, когда появился автомобиль с подельниками злоумышленников: выстрелом паутины Спайдерод зацепил фасад здания напротив, в результате часть витринного остекления обрушилась прямо на тротуар. Несколько припаркованных машин оказались повреждены, а прохожие в панике разбежались, чудом избежав серьезных травм. Дальнейшая попытка остановить автомобиль закончилась тем, что тот врезался в дорожный знак и перегородил движение по улице Чонно, вызвав пробку, которая растянулась более чем на три квартала. Для ее ликвидации потребовалось почти два часа. На видеозаписи, сделанной на месте происшествия, видно, как Спайдерод пытался разрядить ситуацию шутками, однако не принес искренних извинений ни очевидцам, ни водителям, чьи машины оказались повреждены. По оценкам полиции, суммарный ущерб может составить десятки миллионов вон. Напомним, Спайдерод впервые заявил о себе в сентябре прошлого года и быстро привлек внимание общественности, пытаясь повторить образ американского Человека-паука. Однако, в отличие от своего знаменитого коллеги из Нью-Йорка, сумевшего заслужить репутацию защитника и примкнувшего к Мстителям, сеульский герой пока запомнился лишь серией курьезных и спорных эпизодов. По данным, собранным за последние 12 месяцев, Спайдерода можно связать с 33 инцидентами по всему городу. При этом, лишь 11 из них были официально признаны успешными и действительно поспособствовали предотвращению преступлений или спасению граждан. Остальные 22 случая сопровождались материальным ущербом или непреднамеренным осложнением ситуации. За все время своей активности Спайдерод ни разу не был привлечен к ответственности за многочисленные случаи повреждения имущества и нарушения общественного порядка. Власти предпочитают не комментировать его деятельность, ограничиваясь заявлениями о «необходимости соблюдать осторожность». Согласно опросу, проведенному исследовательским центром Korea Gallup в сентябре этого года, лишь 27% жителей столицы выражают доверие к деятельности Спайдерода. 49% опрошенных считают, что его действия, как правило, усугубляют ситуацию, а оставшиеся 24% затруднились с ответом. Результаты поднимают вопрос о том, как долго город сможет мириться с героем, чьи поступки остаются непредсказуемыми, а их последствия — все более ощутимыми. Небо только-только начинало светлеть, окрашиваясь в желто-розовые полосы, когда Чонсу вышел из здания редакции. Свежий утренний воздух казался нестерпимо чуждым и практически враждебным после нескольких мучительных часов, проведенных в прокуренном офисе. Видимо, именно поэтому рука инстинктивно возжелала испортить разрезанную лучами восходящего солнца атмосферу и потянулась к измятой пачке сигарет. Чонсу остановился на крыльце, опустил на ступеньку картонный стаканчик с кофе (который остыл еще час назад, но выбросить его почему-то было жаль), чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, позволяя дыму приятно обжечь горло. Усталость сидела на плечах неподъемным камнем. Сегодняшняя ночь была полна дел, которые требовали сосредоточенности, десятков заметок и бесконечных правок, однако написание статьи про Спайдерода принесло Чонсу странную радость. Этот городской клоун снова дал ему повод для текста, снова оплошал перед толпой. Чонсу уже даже привык ловить себя на том, что именно такой материал пишется с особым азартом и именно в него он вкладывает всю душу. Попускать этого фиолетово-черного акробата стало чем-то вроде хобби, за которое, к тому же, неплохо платили. — Доброе утро, Чонсу-я! — раздался сверху до странности бодрый голос, заставляя Чонсу невольно скривиться. — Давно не виделись! Прямо перед входом в редакцию вниз головой с тонкой ниточки паутины свесилась фигура. Белые плоскости глаз сузились в заинтересованном прищуре. Чонсу сделал вид, что не услышал, и затянулся поглубже, выдыхая дым в сторону. Он прекрасно знал, что шутки и флирт Спайдерода обычно лились рекой именно тогда, когда он в них меньше всего нуждался, и как ни пытайся, но флирт становился только более прилипчивым, если начать хоть как-то на него реагировать — будь то профессиональный интерес как корреспондента или откровенное раздражение. Если он отталкивал героя, то казалось, что за маской чужие губы надувались от обиды, хотя видеть их, разумеется, было невозможно. Впрочем, если Чонсу его игнорировал, то Спайдерод тоже обижался. Прямо как сейчас. — Вы опять пишете про меня гадости, — не унимался он. — Неужели я так и не добился вашего расположения? Чонсу перевел взгляд с сигареты на полукружки глаз и прищурился в ответ. — Я пишу только правду, — спокойно ответил он. — Хотите, чтобы я написал про вас что-то хорошее? Тогда для начала сделайте это что-то хорошее. — Но я же стараюсь! — Значит, плохо стараетесь, Спайдеродэ-щи, — хмыкнул Чонсу, выпуская дым изо рта серым облачком и приваливаясь плечом к стене. — Как погляжу, вы куда больше усилий прикладываете к флирту, нежели к вашим так называемым подвигам. Герой спрыгнул со своей паутины и мягко приземлился на землю. Бесшумные шаги приблизили его к Чонсу, и вдруг облаченная в латекс ладонь впечаталась в стену рядом с головой репортера. В памяти невольно всплыли клише из дешевых сериалов, полных навязчивой романтики, когда верхние дуги, очерчивающие паучьи глаза, начали резво дергаться вверх и вниз. — Значит, вы все-таки замечаете мой флирт, — протянул Спайдерод, наклоняясь чуть ближе и обдавая наэлектризованный рассветный воздух пышущим от него теплом. — Сложно не заметить, когда так липнут, — фыркнул Чонсу и снова затянулся. — Но сильно не обольщайтесь. От того, что я вас терплю, ближе вы мне не становитесь. Он так и не сдвинулся ни на миллиметр и не дал физического отпора, например, пихнув так называемого сеульского героя в грудь, аккурат по центру которой располагалось изображение паука с тонкими ножками. Может, причиной тому была усталость и нехватка сил, а может, у Чонсу уже просто выработалась банальная привычка не воспринимать подобные вторжения в личное пространство всерьез, потому что Спайдерод все равно чувствовал себя как дома, находясь в трех с половиной сантиметрах от его лица, и вряд ли существовал простой способ это исправить. — Ах, ну вы же знаете, что мой интерес к вам искренен… — протянул герой с преувеличенной нежностью, едва касаясь чужой щеки самыми кончиками пальцев. — Вы мне очень-очень нра-аапчхи! Фраза своей концовки так и не получила, утонув в неожиданном чихе, который согнул Спайдерода пополам и заставил его прижать ладонь к маске. Чонсу скривился, уже явственно представляя, как под тканью во всех направлениях разгуливают сопли. — Вот черт, — гнусаво простонал герой, ссутулив плечи. — Холодать начинает, и опять насморк обостряется. Чонсу тихонько хмыкнул, выпуская сигаретный дым тонкой струйкой в расширившееся пространство между ними и думая, что иметь хронический ринит и при этом все равно скрывать личность под маской — это идиотизм высшего сорта. С другой стороны, именно такой идиотизм и определял единственного супергероя южнокорейской столицы, и именно поэтому статьи про него писались так чертовски легко. — Не думаете взять больничный? — лениво поинтересовался Чонсу, стряхивая пепел между носками собственных изношенных туфель. — Глядишь, город наконец-то спокойно выдохнет во время вашего отсутствия. — Грубо, грубо, Чонсу-я! — возмущенно взвизгнул Спайдерод. — Разве супергерой может позволить себе отпуск? Чонсу снова усмехнулся, затянулся в последний раз, раздавил окурок о металлический ободок ближайшей урны и аккуратным броском отправил его на ее дно. — Какой же из вас герой-то? — ухмыльнулся он. — Ночью вы снова доставили администрации проблем на кругленькую сумму, а нам, обычным налогоплательщикам, теперь за ваши потрясающие подвиги отстегивать десять процентов от зарплаты. Спайдерод повел плечами, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ну, да, ошибочка… определенно вышла… — признал он с нервным смешком, почесывая затылок. — Но плохие дни у каждого случаются, разве нет? А вот на прошлой неделе я ведь помог с эвакуацией при пожаре, между прочим, а вы даже не упомянули об этом в своей еженедельной сводке! Не то чтобы Чонсу игнорировал тот самый пожар двадцать четвертого числа в районе Йонсан. Просто то была не его неделя и сводку писал репортер Квак, а Спайдерод, похоже, воспринимал все на личный счет, не удосужившись даже проверить строку под заголовком. Впрочем, как и обычно. Чонсу поднял почти забытый бумажный стаканчик с растворимым кофе, пригубил остывшую жидкость и тут же скривился от отвратительного вкуса, моментально прицепившегося к рецепторам. Выплевывать не стал, хотя очень хотелось. Чонсу вообще много чего в этой жизни терпел, особенно если учесть тот факт, что мальчишка в костюме все еще кружил вокруг него почти каждый день и не был ограничен каким-нибудь судебным запретом. — За сим позвольте откланяться, — наконец вздохнул Чонсу. — Очень хочу домой спать. Из-за ваших подвигов я всю ночь провел в редакции. — Я вас провожу! — сразу оживился Спайдерод. — Хотя бы до перекрестка. Пожалуйста? — Благодарю, но мне куда спокойнее в одиночку, — отрезал Чонсу. Он шагнул мимо героя, оставив его чуть ссутулившуюся фигуру за спиной, и направился к машине, припаркованной недалеко от редакции. Стоило ему только повернуться к Спайдероду спиной, как вся самоуверенность того, еще мгновение назад прочно сидевшая в каждом жесте, просто… испарилась. На месте столичного героя в яркой маске оказался обычный парень по имени О Сынмин, которому больше всего на свете хотелось свернуться калачиком прямо на холодной мостовой и зажмуриться так крепко, чтобы не видеть собственного отражения в зеркальных панелях рядом возвышающихся небоскребов. Хотелось закричать, заплакать, но костюм, ставший его второй кожей, не позволял подобных слабостей ни на миг. Сынмин стоял на месте как вкопанный, пока дверь машины Чонсу не хлопнула, а ее задние огни не начали растворяться в блеклом утреннем свете. Лишь после этого Сынмин дернулся, выпустил тонкую нить паутины и, подхваченный ею, взмыл в небо, легко пролетая над сонным Сеулом. Время еще даже не дошло до шести утра, а оттого улицы только стали оживать и воздух оставался прохладным и резал кожу даже сквозь ткань, пока Сынмин летел по привычному маршруту, держась чуть в стороне, но не теряя серебристый силуэт машины Чонсу из виду. Он следил за тем, чтобы тот без происшествий добрался до своего квартала, а затем и до парадной. Чонсу наконец вошел в многоквартирный дом, но Сынмин не стал сразу же поворачиваться в обратную сторону и спешить домой, вместо этого зацепившись за карниз соседнего здания и приземлившись на его крышу. Отсюда открывался прекрасный вид на знакомое окно на двенадцатом этаже, где за коричневыми занавесками показалась уставшая фигура Чонсу. Он сбросил с себя пальто и, едва успев погладить соскучившегося пушистого кота, принялся расстегивать рубашку. Синяя ткань соскольнула с его плеч, открывая молочную кожу груди, и у Сынмина одномоментно вспыхнули щеки. Он видел все слишком отчетливо: встроенная в костюм система усиливала видимость и динамически регулировала резкость, позволяя рассмотреть мельчайшие детали даже с высоты птичьего полета. В такие моменты хотелось проклясть все изобретения Goo Corp., которыми была оснащена броня Паука. Сынмин шумно сглотнул и перевел взгляд на усеянный домами горизонт, стискивая зубы до боли в челюстях. Неправильно это — подглядывать за Чонсу, лавирующим по собственной квартире, где, как он думал, имела место быть абсолютная приватность. Нельзя было нарушать его право на нее, поэтому Сынмин спрыгнул с крыши и выпустил новую нить паутины, позволяя ей унести его прочь. Он не мог здесь задерживаться, даже если сердце упрямо начинало биться быстрее всякий раз, когда приоткрытые шторы раскладывали перед ним красивые картины.