Так называемый герой Сеула

Сынмин шагал по просторному холлу Goo Corp., чувствуя себя в тарелке, что была ему явно не по карману. Толпы сосредоточенных сотрудников обтекали его со всех сторон. Конечно, на шее у него и самого висел персональный пропуск с голографическим логотипом корпорации и вышвыривать его отсюда никто не собирался, но в груди все равно теплилось ощущение, будто он здесь чужой, даже несмотря на частые визиты. Яркое худи и потертые джинсы все-таки сильно выделялись среди отглаженных брюк, белоснежных рубашек и безупречно чистых лаборантских халатов, и Сынмин ловил на себе беглые взгляды, заставлявшие его ускорять шаг на пути к лифту. Кабинет бизнес-магната Ку Гониля, расположенный на двадцать третьем этаже здания, встретил Сынмина прохладой кондиционера, пробиравшей до самых костей и отдававшейся тревожным морозом в пальцах, словно бы превращая их в неаккуратные ледяные сосиски. Сам хозяин сидел за массивным столом, подняв взгляд от планшета, когда Сынмин вошел. — Присаживайся, — сказал он. Сынмин послушно опустился в кресло напротив Гониля, изо всех сил стараясь не ерзать. У него уже зародилось подозрение, что в записях с встроенных камер не нашлось ничего, что могло бы оправдать его провал минувшей ночью, а Гониль отсмотрел их не один раз. Гониль не относился к тому типу начальников, что сыплют проклятиями и брызжут слюной, крича на сотрудников, или выписывают штрафы за каждую поцарапанную гайку. Сынмин прекрасно знал, что под его крылом он в безопасности, и именно поэтому стыд щипал его за шестой шейный позвонок. Уже десятый месяц Гониль вкладывал в него, в Спайдерода, немалые деньги, а в ответ получал только разгромные статьи вроде той, что Чонсу опубликовал этой ночью. Сынмин не оправдывал вложенных в него надежд, и от этого ему хотелось опускать глаза в пол каждый раз, когда он навещал офис главы Goo Corp. — Внутренняя система костюма… сбоила, — промямлил он, рдея щеками. — Дисплей полностью исчез на три или четыре минуты. Система телеметрии отсоединилась. Связь с сервером тоже пропала. Я потерял ориентацию. Гониль кивнул, будто бы показания совпадали с его наблюдениями. — Дождь шел, он мог вызвать электромагнитные помехи, — тихо добавил Сынмин. — Простите, что снова подвел вас. Я пытался действовать без ПО, но, кажется, только все испортил… Гониль откинулся в кресле и переплел пальцы на колене, сложенном поверх другой ноги. В глазах его не было злости (никогда ее там нельзя было застать), а одно лишь расчетливое внимание, от которого у Сынмина поджались внутренности. — Думаю, дело не в погодных условиях, — сказал Гониль. — Канал связи могли заблокировать намеренно. — Что? — встрепенулся Сынмин. — Но… те грабители? Разве им могло в голову прийти…? Сомневаюсь, что они вообще знали об устро… — Именно это меня и тревожит, — вздохнул Гониль, прерывая его. — Вчерашний сбой был слишком специфическим, чтобы его можно было списать на погоду. Сынмин-щи, у нас есть основания полагать, что появился некто, нацелившийся либо на тебя персонально, либо на корпорацию. — Я ничего странного не заметил, — упрямо добавил Сынмин, вцепившись пальцами в коленки джинсов. — Кроме этих грабителей, там не было никого подозрительного. Если бы кто-то и пытался вставить мне палки в колеса, я бы это почувствовал. У меня же паучье чутье! Я думал… что влажность мешала. Сигнал же может рассеиваться в среде с высокой диэлектрической проницаемостью. Капли воды в воздухе отражают и рассеивают электромагнитные волны, в результате чего образуется затухание. Это же логично! Разве нет? Гониль, не перебивая, внимал его торопливым словам, а затем слегка наклонил голову и мягко сказал: — Твои рассуждения верны, Сынмин-щи, но не забывай, что затухание, вызванное естественными причинами, будет носить постепенный характер. В нашем же случае связь оборвалась одномоментно, верно? Сынмин сглотнул и потупился. — Поэтому я и думаю, — продолжил Гониль, — что кто-то проводит проверку и смотрит, как глубоко может вмешаться. Тебе следует быть осторожнее, Сынмин-щи. Ты склонен бросаться головой вперед, не думая о последствиях. А если на месте появляется этот репортер из Seoul Daily… — Да ничего не меняется от его присутствия! — резко и, возможно, далеко не вежливо перебил Сынмин. — Я работаю как обычно даже под прицелом камер. Щеки его горели, и он чувствовал, что Гониль прекрасно видит и его смущение, и истинную причину, по которой паучьи конечности всегда становились чуть менее уверенными и чуть более неуклюжими под прищуренным взглядом Ким Чонсу. — Конечно, конечно, — с легкой иронией ответил Гониль, слегка улыбнувшись уголком губ. — Оставь эти сказки при себе, хорошо? Он на мгновение замолчал, потом откинулся на спинку кресла и хрустнул пальцами. — Ладно, парень, а теперь к тому, зачем я тебя вообще вызвал. Теперь, когда ты знаешь причину моего беспокойства, думаю, ты не будешь возражать, если на ближайшие дни я запрещу тебе любые вылазки, верно? — спросил он, приподняв бровь. — Никаких патрулей и полуночных подвигов. — Что? — Сынмин ошарашенно разинул глаза. — Но город… если что-то случится, я же не могу просто сидеть без дела! У Спайдерода не бывает выходных! — Именно в этом твоя проблема, — спокойно сказал Гониль. — Ты привык думать, что должен спасать всех и всегда. А если твой костюм снова начнет сбоить и ты сорвешься с высоты небоскреба и разобьешься? Сынмин нахмурился, чувствуя, как что-то неприятно кольнуло прямо в сердце даже не столько от слов Гониля, сколько от внезапной мысли, что без костюма он не сможет жить нормально, не сможет спать по ночам, не сможет встретиться и заговорить с Чонсу. — Чтобы у тебя не было соблазна меня ослушаться, я конфискую костюм, — выдохнул Гониль. — Это для твоего же блага, пойми меня. Я немного поработаю над системой, сделаю ее стабильнее и автономнее. Пока не разберусь, ты отдыхаешь. Встреться с друзьями, поспи нормально. Возражения не принимаются. — …А если все-таки что-то произойдет? — тихо спросил Сынмин. — Тогда, уверен, найдутся и другие герои, — ответил Гониль. — Пожарные, врачи, полиция… все эти люди тоже спасают жизни и без костюмов. Позволь им поработать пару дней без твоей помощи, ладно?

***

Ку Гониль для Сынмина всегда был не просто добродушным спонсором или работодателем, за спиной которого стоял целый военно-промышленный конгломерат. Его плечо было крепче любого доспеха, а сам он умел указывать так, чтобы слова не ранили, а направляли точно к цели. Он был как быстро повзрослевший старший брат или даже, может быть, как отец. Под его взглядом хотелось держать спину прямо, хотелось слушаться и не подводить его во что бы то ни стало. Всякий раз, когда Сынмин ошибался, он ловил себя на мысли, что щемящее чувство стыда ранило куда сильнее темно-фиолетовых синяков на ребрах. Сынмин не хотел его ослушиваться, но жить без костюма? Вернее, без самой личности Спайдерода? Без того, кем он стал под паучьей маской? Он не мог позволить себе такую роскошь даже на неделю. Гониль что, всерьез думал, что Сынмин будет собирать вечеринки или высыпаться на год вперед? Ну уж нет. Вечером того же дня, когда костюм был конфискован, Сынмин вытянул из пыльного угла старое трико, которое он носил еще до сотрудничества с Goo Corp. Ткань вещицы была растянута и изношена, пестрила заплатками и неаккуратными швами, оставшимися трофеями после многочисленных неудачных падений и пируэтов. Высокими технологиями здесь и не пахло. Это были самые обычные тряпки, нужные единственно для того, чтобы скрыть лицо и создать образ. Он как-то раз слышал, что дружелюбный сосед из Нью-Йорка тоже начинал с чего-то подобного до встречи с Тони Старком и только потом обзавелся нормальным костюмом. Сынмин имел все основания полагать, что в этом смысле Гониль был его личным Старком, что разглядел в нем потенциал и спроектировал для него что-то стоящее. Правда, сам Гониль никогда не геройствовал. Может, оно и к лучшему, учитывая состояние его поясницы. Сынмин выбрался на улицу около одиннадцати вечера. Патруль отложил до лучших времен, скрепя сердце признав, что в этом Гониль был прав, но одно дело для него все же оставалось обязательным каждый вечер, как чистка зубов или душ после вылазки. Ему жизненно необходимо было проверить, как Чонсу доберется до дома. Абсурдность ситуации он и сам прекрасно осознавал. Да, Чонсу был взрослым мужчиной двадцати пяти лет, как Сынмин не так уж давно выяснил по фотографии праздничного торта со свечами-цифрами в Instagram. Да, Чонсу выглядел подтянутым, широкоплечим и в целом больше походил на того, кто мог постоять за себя, нежели на беззащитную жертву. Да, сам Сеул вовсе не был каким-то гетто, где из подворотни через каждые пять метров выглядывает нож или пистолет. По сути, все вылазки с единственной целью проводить Чонсу до дома были лишними. По сути, Чонсу даже не давал на них согласия, и сам акт превращался в несанкционированную слежку. По сути, если отбросить тот факт, что Спайдерод — супергерой, то он вполне походил на самого обычного сталкера, от которого следовало бы держаться подальше. Легче от этого, конечно, не становилось. Легче становилось только тогда, когда Сынмин видел, как Чонсу включал в своей квартире свет и гладил кота; когда он видел, что все было в порядке, и мог спать спокойно. К тому же, видеть красивое лицо Чонсу было отдельным бонусом. Сынмин ловил себя на том, что его щеки разогревались до аномальных температур, когда он наблюдал за тем, как Чонсу корпел над очередной статьей, облокотившись на стол и хлебая уже третью кружку кофе за ночь. Сынмину нравилось разглядывать, как блестела в свете полуночных ламп персиковая кожа на его скулах, как чуть шевелились пухлые розовые губы, когда Чонсу невнятно бормотал себе что-то под нос, возможно, выискивая новый синоним к сочетанию «Спайдерод снова разочаровывает Сеул». Даже тихая уверенность в скептицизме и неприязни Чонсу к нему не мешала представлять, каким бы красивым мог быть их с ним поцелуй. Сынмину хотелось верить, что однажды он обязательно случится. Все-таки Спайдерод был супергероем, а каждый супергерой заслуживает не только славы, но и прекрасной истории любви. Сегодня же он, конечно, едва различал Чонсу в источающем желтый свет окне. Без костюма Гониля мир был темным и расплывчатым, а зрение не подстраивалось под мельчайшие изменения картинки перед глазами, не вытягивало детали из мрака. Было что-то унизительное в том, чтобы снова оказаться простым мальчишкой, но Сынмин все равно упрямо ждал на месте, пока, наконец, дверь не распахнулась, явив высокую черноволосую фигуру в коричневом пальто. Чонсу шагал к машине уверенно, но неторопливо. Он не оглядывался и не настораживался в слабом фонарном освещении, будто был абсолютно уверен, что город не в силах причинить ему вред в столь поздний час. В походке его сквозила почти преднамеренная ленивость, и именно она всякий раз сводила Сынмина с ума. На долю секунды мелькнула дерзкая идея и захотелось спуститься, поздороваться, бросить небрежное «Добрый вечер», просто чтобы проверить, что произойдет, но Сынмин тут же вспомнил, что одет он в растянутое трико, больше похожее на одежду для школьного утренника, чем на экипировку героя. Стыд мгновенно ударил в лицо жаром. Так показываться Чонсу на глаза было нельзя. Казалось, что стоит лишь журналисту взглянуть на него в таком виде, как весь мир рухнет в тот же самый момент. Гораздо безопаснее было оставаться в тени и делать вид, что его здесь вообще нет. Сынмин дождался, когда Чонсу сядет в машину, и только тогда оживился, выпуская паутину и взмывая в воздух, скользя над улицами и сопровождая серебристый автомобиль в излюбленном темпе. Однако привычный маршрут внезапно изменился: на перекрестке, где Чонсу обычно ехал прямо, его машина свернула направо. От неожиданности Сынмин чуть не впечатался самой дорогой частью своего тела (яйцами) в металлическое ограждение крыши. Он едва успел выпустить новую нить паутины, цепляясь за стену городской мэрии и меняя траекторию движения. Сердце его слышно ухнуло в желудок (хотя, может, Сынмин просто был голоден), когда в голове начали роиться вопросы. Куда Чонсу ехал? Почему сегодня все было иначе? Что-то случилось? Сынмин рванул за автомобилем, стараясь не терять его из виду. С каждой секундой его тревога крепла. Он пытался придумать логичное объяснение: может, Чонсу просто решил заехать в круглосуточный магазин за сигаретами? или ему захотелось лапши на ночь? Однако чем больше Сынмин думал, тем неприятнее кололись ребра. Боже, у Чонсу ведь не было девушки или парня, правда? Не должно было быть! Машина остановилась в чужом дворе. Фары погасли, и Чонсу, хлопнув дверцей, вышел наружу. Сынмин застыл на краю крыши и наблюдал, как тот шел в какой-то темный переулок. Он пытался проследить маршрут сверху, перемещаясь по кромке здания, но вскоре понял, что лучшим решением было бы спрыгнуть и пойти следом, что он и сделал, с громким плеском приземляясь прямо в лужу. Холодная вода мгновенно впиталась в костюм и ледяной хваткой обвилась вокруг щиколоток. Чонсу обернулся. Сынмин замер, ощущая, как к щекам приливает кровь. Он чувствовал себя пойманным с поличным, хоть Чонсу и выглядел ничуть не удивленным. Он, наоборот, только усмехнулся, склонив голову вбок и хмыкнул: — А я все гадал, когда же вы решите спуститься. Сынмин вспыхнул так резко, что, казалось, можно было услышать шипящий пар, поструившийся из его разогретых ушей. Заикаясь, он пробормотал: — Так вы… вы что, знали, что я… за вами?.. Чонсу коротко фыркнул, скрестив руки на груди. Взгляд его сузился, а на губах промелькнула сухая улыбка. — Сложно не заметить, когда за твоей машиной следует парень, прыгающий по крышам. — Ха-ха… — Сынмин хрипло рассмеялся, неловко потирая затылок в жалкой попытке сохранить лицо. — Да, верно… верно… Ему было невыносимо стыдно, и мысли его беспорядочно метались от одной стенки черепа к другой. Он лихорадочно задавался вопросом, сколько раз Чонсу уже замечал его слежку. Был ли это первый раз? Может, он все это время был прекрасно осведомлен, но молча терпел этот спектакль? В груди вдруг стало пусто, и плечи сами собой бессильно опустились вместе с тяжелым, полным вины вздохом. — Простите, — прошептал наконец Сынмин. Чонсу снова хмыкнул, но разъяренным он не звучал. Скорее, любопытствующим. — Что вам от меня нужно? — спросил он. Сынмин рывком поднял взгляд от лужи, в которой все еще по-глупому бездвижно стоял, позволяя влаге подниматься вверх по ткани на ногах. Он тяжело сглотнул и заломил пальцы, пытаясь успокоиться. — Да ничего… ничего мне не нужно, — выдохнул он, чуть путаясь в слогах из-за клацающей по костям паники. — Ага, как же, — протянул Чонсу, закатывая глаза, и сделал шаг навстречу, заставляя Сынмина инстинктивно отпрянуть. Шаг за шагом его гнали назад, пока спина с глухим стуком не уперлась в шершавую кирпичную стену. Сердце у него подпрыгнуло к горлу, а Чонсу лишь то ли слегка удивленно, то ли все-таки неизмеримо довольно поднял бровь и с ленивой усмешкой спросил: — Что, неужели так просто загнать нашего супергероя в угол? — Вы же знаете… я перед вами… полный слабак, — неловко хихикнул Сынмин. — Но только перед вами… Сердце билось так стремительно, что каждый удар гулко отзывался в пальцах, в висках, в горле, а все потому, что Чонсу был слишком близко. Он был так близко, что его теплое дыхание пробивалось через ткань костюма и щекотало кожу, а ворот пальто почти задевал грудь Сынмина. От этого всего у него учащалось дыхание, а маска буквально загоралась изнутри, прилипая к лицу. Вместе с тем и линзы слегка запотевали по краям. Когда палец Чонсу юрким движением скользнул под его подбородок, Сынмин вздрогнул всем телом. Ему так и хотелось зажмуриться, сжаться, запищать, дать ногам полную волю, чтобы те тряслись и дрожали. Он с трудом удерживал себя от того, чтобы не рухнуть на колени прямо здесь и сейчас. — Что это за старье на вас? — спросил Чонсу. — Где ваш костюм, ха-а? — В… в химчистке… если так можно выразиться, — пробормотал Сынмин, чувствуя, как язык липнет к небу, словно кусок жевательной резинки. Бровь Чонсу снова приподнялась, и он тихо фыркнул. — В химчистке? Сынмин судорожно кивнул, изо всех сил пытаясь не согнуться и не отвести взгляд, хотя глаза так и требовали уткнуться в кирпичный угол с металлической трубой или в серую тучку на фоне синего полотна неба, но лишь бы не сталкиваться с кошачьим прищуром напротив. — После вчерашнего… инцидента… костюм нужно немного подлатать, — поспешил объяснить он. — Так что он пока… в надежных руках. — Ах, у вашего загадочного спонсора? — усмехнулся Чонсу. Сынмин снова кивнул, хоть и голова у него кружилась так, будто под маской не осталось чистого воздуха и весь он пропитался цитрусовым одеколоном Чонсу и мочил ноздри спиртом, делая близость почти невыносимой. От нее напрягалась каждая клеточка тела, и Сынмин не мог понять, готовился ли он вскарабкаться вверх по стене позади него или броситься вперед и задушить Чонсу в объятьях. К счастью, тот наконец отстранился. Сделав шаг назад, он поднял руку к лицу и обхватил подбородок пальцами, задумчиво уставившись куда-то вверх, давая Сынмину достаточно дистанции, чтобы выдохнуть с таким облегчением, словно он только что пробежал через весь город, не сбавляя скорости. — Знаете, — не спеша, начал Чонсу, — не то чтобы это моя личная инициатива, но мой босс до смешного одержим моими статьями про Спайдерода. На днях он спросил, не мог ли бы я взять у него интервью. Представляете? — И-интервью?.. — повторил Сынмин, едва не поперхнувшись собственной увулой. — Интервью, — кивнул Чонсу. — Это когда вас спрашивают, а вы отвечаете. Сказал он это так, будто нарочито простым языком объяснял ребенку какую-нибудь глупость, и Сынмин под этой интонацией чуть не заскрипел зубами от стыда. Он что, правда выглядел настолько тупым в его глазах? Интересно, кем Чонсу вообще его считал? Школьником, забывающим сделать домашку? Раздолбаем, играющим в героя по ночам, пока родители думают, что он у друга? Явно ведь не человеком, который в самом деле окончил KAIST с отличием! — А вы чего так дрожите-то? — с насмешкой добавил Чонсу, склонив голову набок. — Храбрый защитник, что дает отпор вооруженным грабителям, испугался интервью для Seoul Daily? — Ха-ха… да я просто… никогда… интервью и не давал… — выдавил Сынмин, чувствуя, как пальцы на руках сами собой подергиваются от напряжения. — Именно поэтому мой босс и хочет, чтобы я его взял, — хмыкнул Чонсу. — Первое интервью со Спайдеродом должно стать настоящей сенсацией, не так ли? От того внимательного взгляда, которым он его одаривал, Сынмин чуть не согнулся пополам. Казалось, вся его супергеройская оболочка исчезла, оставив после себя лишь смущенного мальчишку, который едва дышал, разрываясь между блаженством и паникой от того, что был рядом с объектом своего воздыхания. Наконец, Сынмин неуверенно кивнул, чувствуя, как от жара уже начинают зудеть щеки. Он понятия не имел, что именно должен был сейчас делать, но слова сами, как по инерции, сорвались с его языка. — Тогда, думаю, куча других журналистов просто умирает от желания оказаться первыми, если уж это так важно, — произнес он, стараясь звучать хоть сколько-нибудь уверенно. — Так что… что вы можете предложить мне, чтобы я согласился именно на ваше интервью? Чонсу, похоже, не ожидал такого поворота событий. На его лице мелькнуло удивление, но вскоре его плюшевые губы растянулись в усмешке и он шумно выдохнул, выпуская изо рта небольшое облачко пара. — Вопрос, безусловно, интересный, — признал он, покачивая головой и хрипло посмеиваясь. — Я готов выслушать, какую цену вы устанавливаете. — Хаха… ну… может, эм… — промямлил Сынмин. — …поцелуй?.. Брови Чонсу взметнулись вверх, и он издал тихий смешок. — Поцелуй? — переспросил он, не сводя с Сынмина глаз. — Похоже, вы упустили шанс попросить о чем-то действительно выгодном. Скажем, о том, чтобы я наконец написал о вас что-то хорошее. Или чтобы я заплатил приличных денег. Поцелуй… Это даже как-то по-сказочному, не находите? — Ага… — едва слышно выдохнул Сынмин в ответ. Голос его дрогнул, но сам он этого почти не заметил, потому что сердце своим грохотом заглушало все другие звуки. Он не мог понять, от холода ли дрожали его руки или от того, что Чонсу вновь сократил расстояние между ними до минимума и потянулся к его маске, подцепляя кромку ткани у самого кадыка. Сынмин почти не осознавал, как та приподнялась, обнажая его рот и кончик носа. Он должен был хранить личность в тайне, но сейчас без вопросов сдался бы и позволил Чонсу снять с него эту дуракцую маску полностью, дал бы увидеть крючковатый нос и раскосые глаза, не стал бы противиться и показал бы копну неряшливых коротких темных волос, если бы только тот того возжелал. Чонсу остался вежлив и не стал переходить границы без спроса, так и не дернув маску выше. Он только лишь взялся за теперь обнаженный сынминов подбородок и наклонился, коротко соединяя их губы в поцелуе. Все произошло так быстро, что мозг Сынмина просто… выключился. Тело застыло, в висках зазвенело, а колени предательски послабели. — Этого достаточно? — тихо спросил Чонсу, отстранившись, но все еще лаская горячим дыханием кожу. — Эм… — трясущимся голосом протянул Сынмин. — Нет… Можно… можно еще один? Нормальный? Подольше? Он не понял, зачем это сказал и зачем так наглел, но, казалось, в тот момент он вообще не был способен на связные мысли, представая перед Чонсу удивительно забавным экспонатом, по которому он молча скользнул взглядом и улыбнулся уголком губ. От одной только полуулыбки в животе свело все разом, и Сынмин шумно сглотнул, глупо надеясь, что Чонсу не услышит, как бешено колотится его сердце. Тот коснулся его щеки кончиками пальцев, провел ими вдоль скулы обратно к подбородку. От прикосновения кожа горела, но Сынмин все равно подавался навстречу, слишком отчаянно желая сгореть в этом пламени. Когда их губы снова встретились, мир будто бы рассыпался на мельчайшие частицы. Ничего больше не воспринималось реальным. Ничего не осталось. Ни посторонних шумов, ни темной улицы, ни мигающих фонарей. Существовали только тепло тела Чонсу и его пухлые, чуть влажные губы, что пропитались табаком и целовали настойчиво, но в то же время и осторожно. Сынмин вцепился в него, бессознательно найдя пальцами воротник пальто и притянув его ближе, неровно выдыхая Чонсу прямо в рот, а тот лишь нежно прикусил его нижнюю губу, будто бы заранее точно знал, что именно это и сведет Сынмина с ума. Ощущение было приятным до дрожи, и Сынмин не мог ни думать, ни даже стоять прямо. Думалось, он вот-вот рухнет на землю, если Чонсу хоть на секунду перестанет его придерживать. В следующее же мгновение Сынмин почувствовал, как в его рот аккуратно, но уверенно скользнул язык, отчего пальцы на кромке чужого пальто задрожали, а дыхание сбилось так резко, будто легкие чем-то проткнули и те сдулись воздушными шариками. Удивиться выходкой Чонсу он себе, однако, не позволил и тут же поддался порыву, приоткрывая губы пошире и впуская его внутрь. Чонсу тщательно вылизывал и изучал каждую деталь полости его рта, как будто в самом деле и сам этого желал, как будто это не было лишь вынужденной платой за интервью, которое он хотел взять. Сынмин пытался ответить, неловко, почти беспомощно касаясь горячим языком чужого. Казалось, словно он совсем забыл, как это делается, и оттого действовал неумело, как в первый раз, хотя первым он, разумеется, не был. Голова его просто отключилась, оставив только вязкое ощущение счастья и возбуждения, которое тянуло изнутри, заполняло каждую клеточку тела и кололо кончики пальцев. Щеки его горели нестерпимым огнем, и кожа под маской раскалилась почти добела. Все внутренности будто расплавились. В животе завязался тугой узел, сладкий и мучительный, а когда Чонсу чуть с большим нажимом, чем прежде, провел языком по его нёбу, из горла Сынмина вырвался тихий, бессознательный стон. Он хотел еще. Хотел, чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Чтобы Чонсу продолжал медленно и уверенно целовать его до скончания времен. Сынмин чувствовал, как дрожат пальцы, как ноги становятся ватными, как тяжелеют веки, как все его существо тает под напором чужого рта. Он становился абсолютно бессильным, а когда Чонсу все же отстранился, то и вовсе чуть не сполз вниз по стенке, едва-едва удержавшись на ногах. — О, Боже мой… — хрипло выдохнул он. Чонсу коротко и очаровательно хихикнул, и Сынмин поймал за хвост беглую мысль о том, что он мог бы слушать его смех каждый день двадцать четыре часа в сутки, и так — всю жизнь, не уставая, только бы видеть, как уголки губ Чонсу подрагивают от искренней улыбки. — Надеюсь, тебе хотя бы шестнадцать есть, — сказал Чонсу, притворно закатывая глаза. — А то потом окажется, что я домогался несовершеннолетнего, и ты еще решишь подать на меня в суд, потому что якобы без согласия. Учти, я все записываю на диктофон. Сынмин рассмеялся, стукнувшись затылком о стену позади. — Не волнуйся, — ответил он, неловким движением натягивая маску обратно на подбородок. — Я бы не стал создавать тебе проблем. И да, мне вообще-то двадцать четыре. К твоему сведению, я уже закончил физтех. Чонсу приподнял бровь. — Физтех? — Да, — гордо, но все еще слегка смущенно произнес Сынмин. — KAIST. С отличием, между прочим. — Ты не выглядишь как человек, который… изучал физику или что-то вроде того, — протянул Чонсу, скрестив руки на груди. — И что это должно означать, детка? Чонсу закатил глаза, отвернувшись. — Детка, — повторил Сынмин, — что это должно означать? Чонсу тихо простонал, прижимая ладонь к лицу.