Так называемый герой Сеула

Спустя буквально всего-ничего Сынмин выглядел уже почти здоровым. Случайные порезы затянулись. Кожа местами пожелтела от уходящих синяков, хоть и кое-где (особенно на переносице) все еще виднелись следы побоища. Впрочем, на смуглой ткани его кожи они выглядели почти неразличимыми. Чонсу отметил про себя, что любой другой человек после такого бы неделю не поднимался с постели, а этот упрямец не просто поднимался — он сиял, улыбался и жил, словно ничего и не произошло. Хотя, быть может, единственная причина, по которой он так быстро восстановился, сидела сейчас прямо напротив него за маленьким столиком в углу уютного кафе, где пахло кофе и карамелью, и носила нескромное имя Ким Чонсу. Сынмин ел чизкейк с клубничным соусом. Ел увлеченно, даже самозабвенно, с таким искренним удовольствием, с каким едят только дети и те, кто чудом сохранил в себе способность радоваться простым вещам. Чонсу смотрел на него с мягкой усмешкой, как будто впервые видел, как человек может быть одновременно таким нелепым и таким… красивым. Когда на щеке Сынмина, ближе к уголку губ, осталась красная полупрозрачная полоска соуса, Чонсу наклонился чуть вперед, не задумываясь, протянул руку и большим пальцем медленно стер сладкий след. — У тебя тут… осталось, — произнес он и, не отводя от Сынмина взгляда, поднес палец к губам и слизал с него клубничные остатки. Сынмин моментально перестал жевать. Глаза его слегка расширились, а щеки заметно покраснели. Одна из них все еще была надута шариком, храня в себе кусочек чизкейка. — Не могу поверить, что тебя настолько легко смутить, — тихо хмыкнул Чонсу. Сынмин зажмурился, издав сдавленный звук, похожий на короткое хныканье бродячей собаки, а затем торопливо дожевал свой десерт. Когда он, наконец, проглотил последнюю крошку, он откашлялся, прочищая горло, и, уткнув взгляд в тарелку, неуверенно спросил: — Ты ведь… даже не задал ни одного вопроса. Неужели ты совсем не был удивлен увидеть… ну, меня? — Нет, не был, — усмехнувшись, ответил Чонсу. — Я выяснил это еще до того, как встретил тебя в кафе. — Что? — Сынмин глуповато моргнул. — Как?! Ты… хакер, что ли? — Нет, — ответил Чонсу, покачивая головой. — Просто ты слишком много болтаешь. Два стакана кофе плюс стабильное интернет-соединение — и все твои тайны открываются миру, благодаря твоему блестящему образованию в KAIST. Советую впредь быть осторожнее, если не хочешь, чтобы о твоей двойной жизни узнал кто-то кроме меня. Сынмин опустил глаза, притих. Пальцы его возились с ложкой, в сбивчивом, мелком ритме постукивая ею по краешку тарелки. Только через минуту он негромко сказал: — Тебе, наверное, хочется написать про это статью, да? Чонсу тяжело выдохнул, коротко поправляя сползшие на носу очки. — Хочется, — честно признался он. — Очень хочется. Это был бы материал на главную полосу. За него я мог бы получить хороший гонорар. Но я не собираюсь ничего писать. Ты хотел сохранить личность в тайне, и я это уважаю. Так что никакой статьи. Лучше просто запишем то интервью, которое ты мне, кстати, все еще должен. Сынмин наконец поднял на него взгляд. Глаза его светились теплым блеском, и разве что сердечек в них не хватало — настолько было очевидно обожание, что он, должно быть, испытывал к Чонсу в тот момент. Он подпер щеку рукой и лучезарно улыбнулся. Да еще и так, что у Чонсу на мгновение перехватило дыхание. — Спасибо, Чонсу-хён, — сказал он ласковым шепотом. — Похоже, я и правда твой должник. Сынмин снова отправил ложку в рот, шумно втянув соус и зажмурившись от удовольствия, будто то был не просто десерт, а нечто, что стоило всех страданий на свете (что он, впрочем, и пережил, как думалось Чонсу). Затем он взялся за чашку и отпил немного кофе, попутно чуть обжигаясь и вытягивая кончик покрасневшего языка. Чонсу смотрел на него и с каждой секундой ощущал, как в груди расползается какое-то нелепое, вязкое чувство. Сынмин выглядел не как супергерой, не как городская легенда, а как мелкий мальчишка, который наконец навестил любимую бабулю на каникулах и получил все сладости, о которых мечтал целый год. Было в этом что-то пугающе привлекательное. Сынмин задумчиво поднял взгляд вверх, прижал указательный палец к губам, будто ловил нужные слова где-то между паром от кофе и мягким светом ламп, и спросил: — А можно мне тоже один вопрос задать? — Ну, попробуй, — Чонсу кивнул, чуть усмехнувшись. Сынмин скрестил руки, положил их на стол и, уткнувшись в них подбородком, посмотрел на него снизу вверх. — Мы… встречаемся? — спросил он. — Правда, что ли? — выдохнул Чонсу с тихим смешком, приподнимая брови. — Я не знаю, — ответил Сынмин, чуть нахмурившись. — Ты мне скажи. Что это все для тебя значит? Чонсу оперся локтем о стол, разглядывая того с прищуром. В голове на мгновение воцарилась тишина такая плотная, что даже гул кофемашины сквозь нее не проступал. Он думал медленно, по частям собирая ответ. Вспоминал, как потратил добрую часть прошедшего года за уличающими статьями о Спайдероде. Как вздыхал всякий раз, когда имел несчастье оказаться рядом с местом его очередного «подвига». Как закатывал глаза на каждую строчку флирта, выпущенную из его уст. Как теперь не мог оторвать взгляда от его лица, не скрытого маской. — Мы… можем попробовать, — наконец сказал Чонсу. — Ты… вроде бы не такой, каким я тебя все это время представлял. Ты… намного милее, если честно. Сынмин ярко вспыхнул и, явно не зная куда себя девать, снова сунул ложку (пустую, вот дурак!) в рот.