Так называемый герой Сеула

Чонсу сидел за низким столом, подперев подбородок рукой и наблюдая, как стрелка настенных часов лениво переползала через очередное деление. Время назначенной встречи наступило уже десять минут назад, а Спайдерода все еще и в помине не было видно. Сначала Чонсу пытался ждать терпеливо, но потом начал постукивать ногой по полу, невольно отбивая ритм какой-то раздражающей мелодии, застрявшей у него в голове. Еще через несколько минут он уже сжимал губы в тонкую линию и смотрел на закрытую дверь так, будто силой взгляда мог заставить так называемого героя Сеула явиться на интервью, о котором они договорились еще на прошлой неделе. Разумеется, Чонсу ни капли не беспокоился. Чего ради? Спайдерод был взрослым мужчиной (пусть иногда и вправду по поведению больше смахивал на школьника), а не ребенком, который мог бы потеряться по дороге и которого нужно было срочно идти искать и спасать. Ощущения его были куда тривиальнее: липкое раздражение нарастало под воротником рубашки и, честно говоря, поддушивало самым неприятным образом. Опоздание он рассматривал не просто как невежливость, а как личное оскорбление. Особенно после всего, что между ними было. Чонсу провел ладонью по лицу, стараясь стереть с него нахмуренное выражение. Щеки его пекло от досады. Он ведь даже приготовился заранее: снял помещение, выставил свет, проверил камеру и микрофоны, отрегулировал уровень звука, аккуратно расставил бутылки воды и блокнот с ручкой. Все было настолько идеально, насколько он мог себе представить после полугодичного перерыва, прошедшего с его последнего интервью. Кажется, в тот раз это была рок-группа из Пусана, если память его не подводила. Он редко когда брал интервью, потому что это была не его стезя, но начальник продолжал настаивать на том, чтобы именно он выудил из Спайдерода согласие на эксклюзив для Seoul Daily. Да и в конце концов, если мы будем предельно честны, разве был на свете хоть один журналист, который мог бы сделать это лучше, чем Чонсу? Даже при всей его нелюбви к данному виду деятельности среди прочих прелестей публицистики, Чонсу единственный смог подобраться к герою так близко и по какой-то совершенно неведомой причине оказаться достаточно убедительно выглядящим, чтобы тот ему доверился. Может, Спайдерод и вправду доверился ему настолько, что проболтался про университет, из-за чего секрет его личности раскрылся на раз-два, но тем не менее, он либо был неисправимо непунктуален, либо просто решил не приходить на это гребаное интервью, за которое Чонсу вообще-то заплатил ему гребаным поцелуем. Чонсу поднялся из-за стола и медленно прошелся по комнате, вполголоса ругаясь на часы. В груди его неприятно кололо. Он ведь сам настоял на этой встрече, сам выбрал место, сам все организовал, чтобы ничего не мешало разговору (хотя этого его нисколько вообще не интересовало), а теперь он сидел, как дурак, в пустой студии с включенной аппаратурой и стаканом остывшего кофе, хотя мог бы спать или писать что-то, что в действительности принесло бы ему деньги. Он попытался вспомнить, сколько раз в тот вечер Спайдерод пообещал, что не подведет и обязательно придет к назначенному времени. Лепетал он тогда с такой детской искренностью, что заставляла верить в каждое произнесенное им слово. Он был так взбудоражен всего лишь одним поцелуем. Неужели он действительно собирался кинуть Чонсу? Чонсу устало выдохнул и, не выдержав, достал телефон. Пальцы сами потянулись к чату с Сынмином. Он уставился в пустое окно ввода и на мгновение представил, как бы написал: «Ты вообще где, мать твою? Мы же договаривались», но, разумеется, печатать ничего он не стал. Если бы он это написал, то это бы было равнозначно признанию в том, что он все знал. Пока что вскрывать этот факт ему не шибко-то и хотелось. Чонсу сунул телефон обратно в карман и коротко выругался. Воздух в комнате кружил, как ему казалось, тяжелый и уже застоявшийся, так что он распахнул окно, а потом решительно направился к двери. Сейчас хотелось хоть чем-то занять руки, чтобы не дать мыслям окончательно сойти с ума. Покурить было лучшим решением. Вот так отважный герой южнокорейской столицы и убивал легкие рядовых журналистов. Снаружи Чонсу достал смятую пачку, выбил сигарету и прикурил, глядя на медленно движущийся поток машин. Дым кольцами уходил в серое небо. Сегодня даже солнце нормально не светило. Он решил дать Спайдероду еще десять минут. Если тот не появится в течение этого времени, то Чонсу уйдет. Пусть сам потом пишет, звонит, вылавливает и объясняет причины своей неявки. Пусть, черт побери, оплатит аренду студии, которую Чонсу снял зазря.

***

Сынмин краем глаза уловил цифры в самом углу дисплея. Он нещадно опаздывал. Проклятье. Интервью с Чонсу было назначено на 14:30, а сейчас было уже 14:28, и до адреса оставалось куда больше, чем две минуты в пути. Каждый метр между небоскребами давался с горьким чувством вины. Сынмину действительно стоило быть чуть более расчетливее и уйти сразу после того, как он помог женщине, у которой рассыпались документы на тротуаре. Днем он… не чувствовал времени вообще, потому что вокруг было слишком много ситуаций, мимо которых он не мог пройти, пусть и вмешательство его едва ли можно было бы считать героическим. Он ускорился, чувствуя, как ветер треплет щеки сквозь материал костюма. Ему мерещилось, или Гониль в действительности внес какие-то изменения в его текстуру? Хотя, может, сегодня просто было ветренее обычного? Или от приближающегося разговора с Чонсу волнение щекотало тело холодными пальцами? В любом случае, ему оставалось около трех кварталов. Он уже видел отгрызанный кусок нужного ему здания и рассчитывал опоздать на пять минут максимум. Возможно, он бы смог угостить Чонсу чем-нибудь сладким в качестве извинений, если, конечно, не начнет снова мяться и смущаться, как чертова девчонка. Казалось, что после секса даже костюм Спайдерода не мог подарить достаточно уверенности, хотя все вроде бы должно было сложиться… совершенно иначе. — Внимание! — раздался чуть механизированный голос в подкопченных висках. — Обнаружена пространственная аномалия! Запоздавшее предупреждение ничуть не помогло следующей выпущенной нити паутины, которая вместо того, чтобы зацепиться за здание, растворилась в воздухе и заставила гравитацию отправить Сынмина в свободный полет. Он рухнул в узкий переулок и ударился спиной об асфальт. К счастью, внутренняя система автоматически активировала протокол безопасности и смягчила падение, не давая ему расшибиться в абсолютно плоский блинчик. Когда он вскинул голову, оглядываясь по сторонам и потирая ушибленное место (потому что болело все равно), он заметил, что его окружили четверо парней. Один из них, что был с длинными темными волосами, курил, небрежно стряхивая пепел под ноги, и вызывал у Сынмина острое ощущение опасности. Паучье чутье поднимало мелкие волоски на его затылке и пускало мурашки вдоль позвоночника. Дело было плохо. — Парни, — неловко протянул Сынмин, вскакивая на ноги, — если вы хотели автограф, то вообще-то можно было просто подождать, пока я закончу дела. «Парни» не ответили. Только длинноволосый медленно выпустил серую струю дыма и чуть склонил голову набок, с ленивым интересом разглядывая отряхивающегося от пыли Сынмина. Он едва успел перевести сбитое от падения и внезапного выброса адреналина дыхание, как один из противников рванул к нему. Удар в нос пришелся с такой силой, что даже встроенный демпфирующий механизм не спас и боль разнеслась по всему лицу, заставляя отшатнуться. Сынмин чувствовал, как кровь растекается под маской, но мог лишь полубеззащитно (в глазах все плыло, черт возьми) выставить ладонь и выстрелить паутиной, припечатывая парня к стене. Второй сиюсекундно подскочил сбоку и попытался снести его с ног. Сынмин едва увернулся, слыша, как воздух просвистел у самого уха. Легкая боль от удара все еще пульсировала в носу, но времени жаловаться не было, поэтому он рывком поднялся в воздух и ударил второго нападавшего ногой в грудь. Парень отлетел назад, сшибая мусорные баки, которые с грохотом рассыпались по переулку. — Эй, ну же, ребята, — выдохнул Сынмин, чуть пошатываясь, — четверо на одного? Это вообще-то нечестно. — Вполне по нашим правилам, — ответил ему кто-то сзади. Затем на него бросился очередной парень, массивнее остальных. Попытка увернуться закончилась неудачей, и кулак врезался Сынмину в бок. Воздух с шумом вышел из легких, и герой согнулся, чувствуя, как ломило ребра. Боль пронзила его тело насквозь, но он успел ответить коротким апперкотом и добить серией ударов ногами. На всякий случай, он вновь выпустил паутину, фиксируя противника на земле. Дисплей почему-то мигал, перегруженный движением и количеством целей. Сообщения об ошибках мелькали по углам, мешая сосредоточиться на драке. Тем не менее, трое из четырех уже были повержены, хоть и ценой сбитого дыхания и горячей боли в боку. — Значит, это ты тут главный? — спросил Сынмин, с трудом выпрямляясь и глядя на длинноволосого, все еще курившего сигарету. Ответом ему стала едва заметная ухмылка. Длинноволосый бросил недокуренную сигарету на землю, раздавил ее подошвой ботинка и наконец двинулся вперед. Он был на голову ниже Сынмина и при этом всем еще и выглядел тонким, почти хрупким и щуплым. На вид он не представлял совершенно никакой угрозы, однако паучье чутье кричало и грызло уши, предупреждая, что этот человек был по-настоящему опасен. — Знаешь, — выдохнул Сынмин, поднимая руки, — обычно в таких случаях плохие парни хотя бы представляются. Типа: «Мое имя — Бла-бла-бла, и тебе лучше запомнить его, потому что я пришел мстить». Или что-то вроде того. Длинноволосый не ответил. Следующее его движение Сынмин даже не успел зафиксировать. Пространство вокруг него будто сжалось, и противник оказался прямо перед ним за считанные мгновения. Одна его рука врезалась в грудь, выбивая кислород из легких, а вторая взметнулась к горлу. Пальцы сомкнулись на шее так крепко, что воздух вышел изо рта со свистом. — Погоди, — прохрипел Сынмин, беспомощно пытаясь вырваться. — Мы можем… поговорить? Хватка лишь усилилась. Картинка перед глазами начала дрожать. Дисплей мигнул красным, сообщая, что уровень кислорода достиг критических значений. Сынмин чувствовал, как кровь гудела в висках, а ноги подламывались. Он вслепую вскинул ладонь, выпуская паутину в сторону, но та рассыпалась в воздухе.

***

Десять минут прошли, а за ними и двадцать. Чонсу успел докурить, растоптать окурок о тротуар, а потом еще немного постоять, глядя на дверь, словно та могла внезапно выплюнуть из себя Спайдерода, что, по такой логике, каким-то чудом проскользнул внутрь мимо него. На улице тянуло холодным ветром, а от долгого ожидания пальцы окоченели, но Чонсу не мог заставить себя уйти. Он почти физически ощущал, как в груди раздражение боролось с глупой надеждой. Наконец, не выдержав, он выдохнул сквозь зубы, готовый развернуться, чтобы подняться обратно в студию и забрать свои вещи, когда вдруг боковым зрением заметил знакомое черно-фиолетовое пятно. Как только Спайдерод появился из-за угла, сразу стало ясно, что что-то здесь было нечисто. Он не летел на паутине, не перемещался привычными для него стремительными скачками. Он шел. Точнее — прихрамывал, держась рукой за бок. Шаги его были неровными, а тело чуть покачивалось, словно каждое маленькое движение отдавалось болью. — Что, блять, с тобой? — выкрикнул Чонсу, забывая обо всей своей злости. Герой поднял взгляд, и даже если Чонсу не мог видеть ни его глаз, ни его рта, спрятанных под маской, он все равно чувствовал, как тускло светился взгляд и как неловко, насильно уголки губ взметнулись вверх. — Кажется… твое интервью придется перенести, — выдохнул Спайдерод с хрипотцой. — Что-то… у меня нет настроения… разговаривать сейчас… Он сделал еще несколько шагов, наконец дойдя до крыльца, где стоял Чонсу, и оперся спиной о стену здания. Сила, которая до сих пор еще держала его на ногах, словно испарилась в один момент, и Спайдерод медленно сполз вниз, оседая на землю. Вблизи все выглядело еще хуже, чем издалека. По ткани его костюма расплывались темные, влажные пятна. Учитывая, что луж вокруг не было, логичнее всего было предположить, что это была кровь. Под носом виднелось особенно большая клякса, а на правой руке — глубокий порез, через который проглядывала красная кожа. — Тебя что, машина сбила?! — бросил Чонсу, приседая рядом с ним. Голос его дрогнул, точно как у матери, когда та отчитывала его еще в глубоком детстве, но в тайне, конечно же, всегда волновалась. Спайдерод тихо усмехнулся и быстро сорвался на кашель, а потом, скривившись, зажал грудь ладонью. — Ну… почти, — прохрипел он. — Можно и так сказать. Наверное. Чонсу опустился на колени перед ним, не думая о том, что брюки наверняка испачкаются. Он, не задумываясь, протянул к нему руку, но не знал, с чего начать и что вообще делать. Пальцы его дрожали, когда он дотронулся до плеча героя, чувствуя под костюмом тепло, которое явно не должно было быть настолько сильным. На ощупь ткань была липкая, и Спайдерод дернулся от боли, когда Чонсу попытался приподнять неровный край зияющей дыры, полуутопленный в красном порезе. — Осторожнее, — выдохнул он, морщась. — Больно. — Да вижу я, что больно, — прошипел Чонсу, ощупывая его грудь, бок, плечо. Каждое касание вызывало у Спайдерода легкие подергивания, будто он едва сдерживал стоны боли. — Что случилось, черт возьми? На тебя кто-то напал? Герой шумно выдохнул и попытался изобразить усмешку. — Видимо, я кому-то… дорогу перешел. Их… четверо было, — голос его охрип, но он все равно ухитрился приподнять подбородок, словно не мог удержаться от желания покрасоваться даже в таком состоянии. — Ты бы их видел. Им-то досталось гораздо сильнее. — Ну охренеть теперь, — выдохнул Чонсу, глядя на него со смесью ужаса и ярости. — Ты издеваешься, что ли? Тебе нужно в больницу. — Не-ет, никаких больниц! — почти закричал Спайдерод. — Сам разберусь! — Конечно, разберешься, — фыркнул Чонсу. — Уж лучше сходить к травматологу, чем закончить в морге, ясно тебе или нет? Он не стал слушать возражения и просто подхватил героя под лопатки и колени, а затем (не без усилия, естественно) поднял на руки. Спайдерод был тяжелее, чем казался на вид, но Чонсу удалось удержать равновесие и не ударить в грязь лицом. — Эй! Отпусти! — взвизгнул Спайдерод неожиданно громко для того, кто истекал кровью. — Я же не девчонка, черт возьми! Я супергерой! Отпусти немедленно, ты, ехидный журналистишка! — Молчать, — выдохнул Чонсу, сжимая его крепче. — Ты сейчас коньки отбросишь и никуда не дойдешь, если я отпущу. — Не отброшу! — сипло возразил тот, слабо извиваясь. — Просто… поставь меня на землю! Сам дойду! — Ага, как же, — отрезал Чонсу. — Держись уже. Он плечом открыл дверь и, не снижая шага, направился к лифту. Спайдерод уже не сопротивлялся. Его тело обмякло в руках Чонсу, а дыхание стало неглубоким и редким. — Эй, — тихо позвал Чонсу, но в ответ не услышал ничего.

***

Резкий запах ударил в нос. Показалось, точно кто-то вонзил острую иглу прямо под лобную кость. Сынмин дернулся, выдохнул сквозь зубы и судорожно приподнялся, на что тело его в тот же миг отозвалось тупой, сокрушительной болью. Веки подрагивали еще пару секунд, застилая взор слипшимися ресницами. Он моргнул несколько раз, медленно вытягивая мир из размытой серой каши. Яркий свет свербел глазные яблоки и обрамлял фигуру, возвышавшуюся над Сынмином. На миг подумалось даже, что перед ним предстал ангел с золотистым нимбом поверх чернильных волос, а вовсе не слегка нахмуренный Чонсу с привычно глубокой складкой между бровей. — Прости, — сказал тот спокойно. — Через маску ты не чувствовал запах. Пришлось снять. Смысл слов доходил до Сынмина намного медленнее, чем ему бы того хотелось, и он нерасторопно перевел взгляд вниз, на свой черно-фиолетовый костюм, который все еще был на нем в полной комплектации за неучетом… маски, как верно подметил Чонсу. …! Осознание резко окатило Сынмина с головой, и он снова вздрогнул, понимая, что Чонсу теперь перед собой видел не Спайдерода, а того самого неловкого парня, что он встретил в кафе неделю назад и имел несчастье поиметь на первом же свидании. Чонсу, однако, не спешил задавать вопросов, которые бы уже вертелись у любого другого на языке. Он просто устало выдохнул и спросил: — В этой вашей Goo Corp. медпомощь для супергероев вообще предусмотрена? Или мне все-таки придется везти тебя в обычную больницу? Он вздернул бровь, и Сынмин с трудом сглотнул, ощущая, как к горлу подступает плотный комок сухости. — Не нужно… — спутанно пробормотал он. — Травмы же несерье… — Ты буквально сознание потерял, — грубо перебил его Чонсу, хрипя не то от реальной злости, не то от плохо скрытого страха. Сынмин прикусил губу. От того, как жестко прозвучали слова Чонсу, живот скрутило такой сладкой колбаской, что щеки сразу же порозовели, а улыбка затрепетала, пытаясь вырваться из-под передних зубов. — Ты такой горячий, когда беспокоишься за меня… — Т-ты…!