Старый роман

Первое, о чём подумал Такуто, едва открыв глаза в раннем утреннем сумраке, было твёрдым и ясным: он не сдастся. Сегодня был четверг. Значит, оставалось ещё два дня, чтобы убедить директора поехать в субботу на пикник в горы. И если потребуется… он заберёт его силой. Он принял прохладный душ и, глядя на своё отражение в зеркале, поймал себя на мысли, которая заставила сердце замереть. Теперь он не играл в ту игру, в которую его втянул Харуто. Он и вправду, по-настоящему, собирался ухаживать за директором. И по телу пронеслись две волны — одна за другой. Первая — тёплая, обволакивающая, словно нежная пена. В ней плескалась огромная симпатия, переходящая в ещё не названное, но уже властное чувство. Это было странно, ново и до боли приятно. Вторая — ледяная, пронизывающая. Она несла в себе страх и робость. От неё подкашивались ноги, а кровь стыла в жилах. — Итак! — вслух произнёс он, собираясь с духом. — Вспомним, как это делается! Что я делал, когда в последний раз ухаживал? Мысленно он вёл с собой неторопливый, но решительный диалог. — Так… так… так… Девушкам я дарил цветы. Цветы? О! А это мысль! В памяти тут же всплыл образ: заснеженный сад, тихий голос… — Что там Асами говорил о пионах?.. Его любимый цветок… Ок! Такуто радостно, словно ребёнок, нашедший потерянную игрушку, выбежал из дома и помчался к станции. Ему нужно было во что бы то ни стало приехать на работу раньше всех. Асами понуро шёл по утреннему коридору к своему кабинету. Он снова не сомкнул глаз всю ночь. Внутри него шла непримиримая война, и он, как и Такуто, вёл бесконечный диалог сам с собой. Тот, молодой и чувственный Асами, влюблённый в Такуто, отчаянно стучал кулаками по стенам его сознания и кричал, чего хочет. Хочет на пикник! В горы, к людям, к жизни! Он изнемогал от этой добровольной тюрьмы, от одиночества, от бесконечного пережёвывания боли, которая уже давно стала лишь тенью, призраком. Прошло так много лет, но память, как цепкий плющ, не отпускала. И этот Асами умолял прекратить пытку, длящуюся вечность. Но был и второй Асами — пугливый, робкий, тот, что гордо носил мешковатые костюмы, как монашескую рясу, и прятался от всего мира за толстыми стёклами очков. Он уговаривал первого, шептал с мольбой в голосе: «Нет, мы не должны идти на поводу у чувств. Поверь, это будет больно. Невыносимо больно». И Асами не мог прийти к единому решению, разрываясь между страстным порывом и холодным страхом. Уставший, разбитый, с тяжёлой головой, он открыл дверь кабинета, вошёл внутрь и на автомате поставил сумку в шкаф. Затем повернулся к столу — и замер. У него перехватило дыхание. Лоб мгновенно покрылся испариной, а пальцы затряслись с такой силой, будто перед ним стояло нечто нереальное, почти призрак. На столе, в высоком стеклянном графине, стоял пышный, роскошный букет пионов. Асами с немым изумлением уставился на него. Это зрелище казалось настолько невероятным, что не укладывалось ни в какие привычные рамки его жизни. Он бросился к окну, выходящему в рабочий зал, и увидел, как к своему столу, озираясь по сторонам с видом заговорщика, подходит Такуто. Было очевидно, что он шёл именно со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, к кабинетам руководства. Асами медленно вернулся к шкафу, зачем-то снова взял в руки только что поставленную сумку и опустился на стул рядом с цветами. Сердце билось с такой ужасающей силой, что он физически не мог совладать с его глухими, отчаянными ударами. Никак. А в это время на лестничной площадке, в тени пролёта, стояла Осика. Она поджидала Харуто. И вот он поднимался, такой безупречно красивый и собранный, каждый его шаг был отточен и уверен. От него буквально веяло силой — уверенностью в себе, в своей работе, в своём месте в жизни. — Привет, — Осика легонько коснулась его руки, пытаясь поймать его взгляд. Ловким движением, словно факир, она достала из кармана сложенный в несколько раз листок, который с боков стягивала маленькая булавка с алым, блестящим сердечком на конце. — Это тебе, — прошептала она, всё ещё пытаясь заглянуть ему в глаза. Харуто в этот миг напрочь забыл все вчерашние наставления жены. Раздражение, острое и нетерпеливое, прорвалось наружу: — Привет, Осика. И почему ты стоишь именно здесь? — Жду тебя, — ответила она игриво, с обжигающей нежностью в голосе. — Возьми, это тебе. Харуто нервно потёр пальцы друг о друга, не решаясь принять этот подозрительный свёрток. Но в этот момент в проёме двери показалась Маи, собиравшаяся спуститься вниз. Стремясь избежать сцены любой ценой, Харуто резко выхватил листок из рук Осики. Булавка больно впилась ему в палец. Он тихо чертыхнулся, на мгновение приложил уколотый палец ко рту и, не сказав больше ни слова, стремительно зашагал в свой кабинет. Асами посидел перед букетом ещё несколько минут. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так бешено. — Маи, попросите Такуто-сана зайти ко мне. Через минуту в дверях возник Такуто. — Вы меня вызывали, директор? — Он почтительно склонил голову. — Я просмотрел ваш отчёт. Видите… когда вы стараетесь, у вас получается прекрасно работать. — Асами не знал, как подступиться к главному. Такуто вдруг охватил страх, что подаренный букет вызовет гнев, и мысленно приготовился к обороне. — Я… люблю свою работу, — снова поклонился он. Асами взял в руки отчёт и сказал , будто невзначай: — Сегодня утром я зашёл в кабинет и увидел на столе этот прекрасный букет. «Началось», — пронеслось в голове у Такуто, и он мысленно сжался в комок, готовый при необходимости отрицать всё. — Интересно, кто бы это мог принести? — Асами смотрел на него с тихим ожиданием, надеясь на признание. — Понятия не имею, — вдруг выпалил Такуто. — А я подозреваю, что это были вы, — прозвучало тихо и разочарованно. Ведь Асами никому не говорил о своей любви к цветам. Только ему. — С чего бы мне дарить вам цветы? — продолжал врать Такуто, улавливая в голосе директора лёгкое раздражение. Страх снова накатил волной. — Для этого нужен повод. А у меня его нет. — Вы считаете, что мужчине нельзя дарить цветы без повода? — Асами вспыхнул, его голос дрогнул. — Можно, конечно… сейчас время свободное от предрассудков. Но это был не я! — Такуто снова склонился в поклоне, пряча покрасневшие от волнения щёки. — Идите на рабочее место. И заберите этот букет с собой. Асами резко подхватил пионы и бросил их Такуто. Тот на лету поймал цветы и, кланяясь, отступил к двери. Но, переступая порог, бережно опустил букет на пол. Асами, увидев это, замер на мгновение, затем подошёл, с благоговением поднял пионы и осторожно вернул их в графин на столе. Харуто медленно поднимался по лестнице. Уколотый палец ныл и вызывал раздражение, отвлекая от мыслей. В кабинете он всё же развернул листок, выбросив булавку в урну. На бумаге были написаны стихи… о любви. Харуто устало опустился в кресло. «Как же мне с ней поговорить? Она же совершенно невменяема», — именно такой вывод сделал он об этом нелепом проявлении чувств. Сейчас он снова шёл, погружённый в тяжёлые мысли, которые периодически прерывала ноющая боль в пальце. — Такуто! Что-то ты зачастил в район дирекции. Воплощаешь в жизнь мой план? Молодец! — Харуто решил немного подразнить друга. — Ты ещё не говорил с директором обо мне? — Нет, — отозвался Такуто. — Знаешь, как-то не было возможности. — Вот и не надо! — Такуто покачал головой, серьёзно глядя на Харуто. — Я не хочу этой должности. Я с ней не справлюсь. И вообще… мне это не нужно. — Ну, смотри, как знаешь, — пожал плечами Харуто. Он никогда не понимал людей, которые сдавались, так и не сделав ни одного шага к своей цели. В этот момент брякнул телефон, извещая о новом сообщении. От Осики. Харуто удалил его, даже не читая. Вечер затягивал за окнами токийские крыши густыми сиреневыми тенями. Асами сидел в своей безупречно тихой гостиной, за столиком с чашкой зелёного чая и одним изысканным пирожным. Сегодня он ушёл с работы раньше обычного — впервые за многие годы. Его взгляд снова и снова возвращался к букету, стоявшему напротив. Подаренному… кем? В тишине стыд накатывал с новой силой. Он взял телефон и, почти не осознавая своих действий, набрал номер. — Такуто-сан, — голос его прозвучал тише обычного. — Я хочу принести извинения. Сегодня я… вспылил. Наверное, вы правы, и этот букет действительно принесли не вы. Секунда молчания в трубке, и затем — тихий, но твёрдый ответ: — Нет, Асами-сан. Именно я. Что-то в Асами снова ёкнуло и затрепетало — обида, разочарование, растерянность. — Ну знаете… — его голос снова сорвался на повышенные ноты, и он резко нажал на красную трубку, оборвав разговор. Он сидел, сжимая в ладони безмолвный телефон, и смотрел на пионы, которые вдруг стали казаться ему одновременно и упрёком, и единственным светом в этой одинокой комнате. С самого утра Асами вызвал к себе Маи. Она стояла рядом с его столом с блокнотом в руках, готовая записать любое распоряжение. Несколько минут в кабинете царила тишина. Асами, собравшись с духом, наконец заговорил: — Маи, вы всегда так… прекрасно одеваетесь. Секретарша с лёгким удивлением склонилась в благодарном поклоне. — Скажите… где продают хорошую одежду? Естественно, мужскую, — выдохнул он. Асами действительно не был в обычных магазинах много лет. Он решил, что Маи, будучи стильной девушкой, наверняка знает и такие места. — А вам зачем? — вырвалось у неё, и она тут же в ужасе прикрыла рот ладонью. Асами не стал обижаться. Он сам виноват, что все воспринимали его как «серую мышь». — Ко мне приезжают родственники из деревни, — уклончиво пояснил он. — Хотят купить одежду. И мужскую, и женскую. — А-а, понятно! — Маи кивнула с облегчением и, быстро набрав на телефоне несколько адресов, отправила сообщение директору. Выйдя из кабинета, Маи сразу столкнулась с Осикой. Та, протянув ей конверт, попросила передать его Харуто. Маи взяла его и согласно кивнула. Осика, как обычно, поджидала Харуто на лестнице. Но сегодня он даже не ответил на её приветствие, лишь с раздражением покачал головой: — Осика, ты заставишь меня входить в кабинет через окно. Он, конечно, не взял конверт, который она попыталась ему вручить. Лишь бросил на него короткий, презрительный взгляд и прошёл мимо. Но Осика была не из тех, кто сдаётся. И поэтому она передала послание через Маи. Харуто, получив конверт от Маи, даже не стал его вскрывать. — Прочтите, — коротко приказал он секретарше. Маи опешила, но спорить не посмела. Дрожащими пальцами она вскрыла конверт и вслух прочитала всё, что было там написано по строчкам, в которых жили вся любовь и все надежды Осики. — Маи, у нас есть кто-то, с кем я могу это обсудить? — холодно спросил Харуто. — Д-да, — заикаясь, прошептала она, — у нас есть профсоюз… но сначала нужно написать заявление директору. Он направит его куда следует, а там… Она не успела договорить. В этот момент из кабинета вышел Асами. Увидев его, Харуто выхватил письмо из рук Маи и, тоном, не терпящим возражений, едва ли не втолкнул директора в свой кабинет. Маи, в панике, бросилась вниз, но Осику уже не застала — та, как обычно, уехала в главный офис с документами. За их общим столом сидел лишь Такуто. Увидев встревоженное лицо секретарши, он сначала подумал, что случилось что-то с директором. Но, узнав, что сделал Харуто, он с силой ударил кулаком по столу. С грохотом опрокинулся органайзер, и его содержимое рассыпалось по столу и полу. Воцарилась тишина — все смотрели на разъярённого Такуто. — Где он? — рявкнул он на Маи. — У себя в кабинете… с директором. И с письмом. — Что ж, так даже лучше. Такуто сорвался с места, взбежал по лестнице и резко распахнул дверь кабинета Харуто. — Вы должны поговорить с ней спокойно и мягко, — Асами, выслушав Харуто, слово в слово повторил совет его жены. Тот стоял у окна, отвернувшись, и усталым, сдавленным голосом проговорил: — Как? Скажите, как с ней разговаривать? Она не даёт мне прохода, она мешает мне спокойно работать! Пусть теперь общественность мне поможет. На этих словах дверь кабинета с силой распахнулась, и внутрь, словно ураган, ворвался Такуто. Не глядя на директора, он быстрыми шагами подошёл к Харуто и со всего размаха ударил его кулаком по лицу. Асами ахнул, и в его глазах на мгновение мелькнуло восхищение, но он тут же овладел собой и строго произнёс: — Господин старший статист, что вы себе позволяете? Устроили драку в кабинете директора! — В кабинете заместителя директора, — зачем-то уточнил Такуто, выпуская пар. Теперь, когда ярость отступила, его накрыла волна неловкости. Харуто, естественно, не стал вступать в открытую драку. Он лишь провёл пальцем по разбитой губе, и в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк. Он решил — отплатит иначе, при первом же удобном случае. Молча, сверкая взглядом, он вышел из кабинета. Эта парочка — Такуто и Осика — основательно испортила ему нервы. Асами продолжал смотреть на Такуто, который всё ещё стоял перед ним, напряжённый, с разгорячённым лицом и сжатыми кулаками. — Вы, оказывается, в придачу ко всему ещё и драчун? — произнёс Асами, и в его голосе странным образом смешались упрёк и одобрение. — Мало того, что вы соврали мне про букет, так ещё и деретесь в присутствии директора. На самом деле, Асами был глубоко поражён этим поступком. Он, руководитель, скованный всеми правилами приличия, никогда бы не решился на такое. Но чёрт возьми… как же ему тоже хотелось врезать Харуто за его низкий и подлый поступок. — Вы можете меня наказать за это, господин директор. Я готов принять любое ваше решение, — Такуто снова склонил голову, на сей раз в ожидании приговора. И тут Асами, сам того не ожидая, выпалил: — Да, господин старший статистик, вас действительно ждёт наказание. — Любое, — Такуто склонился ещё ниже. — Вы пожарите мне двойную порцию рыбных шашлыков. И прочтёте стихи Пастернака. Только на этот раз — с чувством. Такуто резко выпрямился, и его лицо озарила такая широкая, сияющая улыбка, что в кабинете будто стало светлее. — Я готов! — воскликнул он. — Это самое справедливое и строгое наказание, господин директор.