Старый роман

Харуто стоял у окна в своём кабинете, погружённый в мрачное, тяжёлое настроение. Разбитая губа пульсировала тупой болью, а палец отзывался ноющей вспышкой при каждом неосторожном движении. Всё пошло не так с того вечера, когда он рассказал жене о случившемся. Та сначала долго смотрела на него с широко раскрытыми от изумления глазами, не веря услышанному. Потом вынесла вердикт — что он поступил мерзко, — но сказала это как-то отстранённо, будто сквозь зубы. А затем… затем она вдруг расхохоталась. — Такуто молодец! — выдохнула она сквозь смех. — Искренне надеюсь, ты не опустился до ответного удара? Он поступил как настоящий мужчина. В отличие от тебя. Харуто не нашёл, что возразить. Они поссорились — впервые за долгие годы. Не найдя поддержки у самого близкого человека, он почувствовал себя уязвлённым и обиженным до глубины души. И вот уже три дня в их доме царило гробовое молчание, а выходные прошли в тяжёлой, давящей тишине. В пятницу вечером ему наконец удалось перехватить Осику. Весь день она не подавала признаков жизни, и это странное затишье даже напрягало его. Он не понимал, чего от неё ждать теперь. После работы он поджидал её у служебного выхода. — Привет, Осика, как ты? — начал он, стараясь, чтобы в голосе звучали мягкие, примирительные ноты. — Привет, Харуто. Всё хорошо, спасибо. — Её тон был ровным и спокойным. — Сегодня ночью из санатория возвращается мой муж. Он был там на лечении. — Дорогой мой человек… — начал было Харуто, подбирая слова, но Осика посмотрела на него с неподдельным изумлением и мягко перебила: — Что с тобой? Тебе нездоровится? — Нет, просто… Мне очень стыдно. Прости меня, я не хотел тебя… — Всё в порядке, Харуто. Я тебя простила, — она коротко и легко коснулась его руки, и в её глазах не было ни злости, ни упрёка, лишь лёгкая усталость. — Мне пора. Всего хорошего. И не переживай. Я больше не буду тебе писать. И, словно сбросив с плеч тяжёлый груз, она легко побежала к автобусной остановке. Харуто долго стоял и смотрел ей вслед, но не мог похвастаться, что ощутил хоть каплю облегчения. Тогда он молча сел в свою машину — жена отказалась за ним приезжать — и поехал по вечернему Токио, предоставленный самому себе и своим невесёлым мыслям, которые кружились в голове без начала и конца. Вдруг его взгляд, скользивший по утренним суетливым улицам, зацепился за припаркованный белый внедорожник. Из него вышел Такуто, а следом — незнакомый молодой человек в безупречно сидящем костюме. Его тёмные кудрявые волосы пружинили при каждом шаге. Они шли рядом, погружённые в разговор, и на лицах у обоих играли такие безмятежные, счастливые улыбки, что это было видно даже из окна. «Кто бы это мог быть? — пронеслось в голове у Харуто. — Новый сотрудник? Или…» Он на секунду позволил себе додумать эту мысль, но тут же отбросил её с лёгким раздражением. В современном мире нет предела совершенству, особенно когда речь заходит о любви. Хотя… нет, эта сторона жизни Такуто его никогда не интересовала. А вот его улыбка — эта дурацкая, сияющая улыбка — действовала Харуто на нервы. Ещё и директора сегодня с утра не было на месте, все бумаги лежали неподписанные. «Чёрт, — мрачно констатировал он про себя, — понедельник не заладился с самого утра». Такуто и Асами были в таком прекрасном расположении духа, что, казалось, светились изнутри. Асами был одет с иголочки в один из своих новых костюмов, и Такуто с замиранием сердца наблюдал, как неузнаваемо изменились его походка — ставшая уверенной и лёгкой, и взгляд — тёплый, ясный и открытый. От «серой мыши», а уж тем более от надуманного образа старика, не осталось и следа. Такуто был безмерно счастлив, глядя на него. Хотя он сам по-прежнему был одет в свою простую походную одежду, это его нисколько не смущало. В его рабочем шкафу всегда висел запасной костюм — привычка, выработанная годами: он часто ездил в горы и иногда не успевал заехать домой, возвращаясь с пикника прямиком на работу. Именно так получилось и на этот раз — после той самой ночи, проведённой у Асами, он не успел переодеться. Они весело обсуждали прошедшие выходные, обмениваясь взглядами, полными взаимопонимания и ласковой улыбки, и договорились, что вечером обязательно сходят в кино. Асами признался, что не был в кинотеатре уже больше десяти лет, и это придавало их предстоящему свиданию особенное, волнующее очарование. Асами вошёл в здание управления статистики с гордо поднятой головой. Когда он пересёк порог общего зала, всё замерло. Сотрудники, словно по незримой команде, повернулись в его сторону. По помещению пробежал лёгкий, приглушённый гул изумления. Некоторые даже привстали с мест, не в силах скрыть потрясения. Изумлённые статисты не верили своим глазам. Некоторые чуть ли не щипали себя, проверяя, не спят ли они. По залу лёгкой, уверенной походкой двигался красивый, ослепительный мужчина — тот самый Асами, которого они привыкли видеть серой, невзрачной тенью. Асами делал вид, что ничего не замечает. Он шёл так, словно всегда был именно таким: прямая спина, твёрдый взгляд, безупречный костюм, сидящий на нём безукоризненно. Такуто проводил его до лестницы, затем почтительно склонил голову и направился к своему рабочему месту, стараясь скрыть счастливую, торжествующую улыбку. Тем временем Харуто, раздражённый и всё ещё не остывший от зрелища увиденного в окне, вышел к Маи. — Ну что? — буркнул он, кивнув на дверь Асами. — Его ещё нет, — развела руками секретарша. — Чёрт! Где этот директор? — зло чертыхнулся Харуто. И вдруг увидел, как Маи привстала, а её глаза округлились от изумления. Харуто даже не успел повернуться, как услышал спокойный голос прямо за спиной: — Я тут. И сейчас же вас приму, Харуто-сан. Харуто резко обернулся на голос и замер. Перед ним стоял тот самый парень, которого он несколько минут назад видел из окна рядом со счастливым Такуто. Конечно, он обалдел от осознания, что это директор, но вида не подал. Лишь усмехнулся и сказал с лёгкой насмешкой: — Директор, моё почтение. Вы… отлично выглядите. Асами слегка кивнул в знак благодарности и жестом пригласил Харуто в кабинет. Харуто положил перед Асами несколько бумаг, требующих подписи, и как бы невзначай поинтересовался: — Я видел из окна, случайно, конечно, что вы приехали на одной машине с Такуто. Между вами что-то происходит? Асами на минуту застыл с ручкой в руке, но потом продолжил подписывать документы с тем же невозмутимым и гордым видом. Он не удостоил Харуто ответом. Кто он такой, чтобы Асами обсуждал с ним личное? Но Харуто не унимался: — О! Асами-сан, я не в том смысле спрашиваю. Мне нет дела до вашей личной жизни, но я должен вас предупредить, если то, о чём я спросил, — правда. Асами продолжал делать вид, что не замечает его слов, но внутри напрягся. В нём зашевелился старый, робкий Асами. — Помните тот день, когда мы отмечали моё вступление в должность? — спросил Харуто, делая вид, что внимательно рассматривает подписанные документы. — Так вот, именно тогда Такуто решил приударить за вами… — В этот момент он с усмешкой посмотрел прямо в глаза Асами, — чтобы получить должность начальника отдела. Вы можете подумать, что я наговариваю на Такуто, но нет. Он бы с должностью справился. И ещё есть вещи, которые я знаю только от него. Например, как он с вами о грибах и ягодах разговаривал. — Извините, пожалуйста, — Харуто ловко забрал последний подписанный документ и тихо вышел из кабинета. Асами остался один в кабинете. Тишина, воцарившаяся после ухода Харуто, была оглушительной. Он сидел, вцепившись пальцами в край стола, и изо всех сил сдерживался, чтобы предательские слёзы не хлынули по его щекам. И тогда напротив него, в пустом кресле, материализовался старый Асами. Призрачный, седой, в мешковатом пиджаке. Он поправил свои огромные очки и сказал немного поучительным, язвительным тоном: — Ну? И кто из нас был прав? Вы, молодёжь, совсем не понимаете жизнь. Доверчивые, наивные… Асами не дал ему договорить. Резко замахнувшись рукой, он прогнал наваждение прочь, словно развеивая дым. Затем, сделав глубокий, дрожащий вдох, он вызвал к себе Маи. Маи зашла в кабинет и с нескрываемым восхищением разглядывала Асами. Она уже собралась высказать ему комплимент, но застыла на месте, увидев его бледное, почти прозрачное лицо. — Маи, нужно составить срочный приказ, — его голос прозвучал ровно, но с металлическим отзвуком. — Пишите. Секретарша молча открыла блокнот и приготовила ручку. — Назначить на должность начальника отдела лёгкой промышленности, согласно штатному расписанию. — Кого? — тихо переспросила Маи. — Вы не назвали фамилию. — Не назвал? — Асами медленно, отчеканивая каждое слово, продиктовал имя и фамилию Такуто. — С сегодняшнего дня. Такуто жутко соскучился. Всё его существо было наполнено светлым, шикарным настроением. Он любил. Любил Асами — сильно, безоглядно и преданно. Заказав билеты на вечерний сеанс, он не мог усидеть на месте, его переполняла радостная энергия. Осика наблюдала за ним с задумчивым, немного странным взглядом, всё ещё находясь под впечатлением от сегодняшнего, совершенно нового образа их директора. Она догадывалась, что это как-то связано с её другом, но пока не спешила с расспросами. Такуто в этот момент никого не видел и не слышал. Он был абсолютно, безоговорочно счастлив, и это сияющее чувство было написано на его лице большими, яркими буквами. Он сорвался с места, решив, что ничего страшного не случится, если он на минутку зайдёт к Асами. Впорхнув в кабинет, он подошёл к директору и попытался взять его хрупкую руку, чтобы прикоснуться к ней губами. Но Асами резко отстранился и, указав на стул, произнёс ледяным, официальным тоном: — Господин старший статистик, я долго подбирал кандидата на должность начальника отдела и решил, что вы — самый достойный из всех. Вы решительный, знающий, энергичный… — он горько подчеркнул следующее слово, — предприимчивый. Ещё какой предприимчивый! Короче говоря, я уже подписал приказ о вашем назначении. — За что? — прошептал Такуто, глядя на него с глупой, застывшей улыбкой. Он ничего не понимал. — Что я вам сделал? — Вы отказываетесь? — Нет, — на автомате произнёс Такуто, — но я не хочу, чтобы меня назначали таким тоном. — Другой тон вы не заслуживаете, — непреклонно ответил директор. — Что случилось за эти три часа? — голос Такуто снова стал робким, потерянным. — Это случилось намного раньше. И я отдаю честь вашей изобретательности. Такуто вдруг ощутил себя совершенно подавленным. — Я ничего не изобретал… — Не скромничайте! — Асами больше не мог это выносить. — Приударить за мной, чтобы получить должность… это высший пилотаж. И вас в этом не смутило даже то, что я не девушка. — Я чувствовал, что всё кончится этим, — тихо сказал Такуто, поняв, что тут не обошлось без Харуто. Он был убит, но ничего не стал отрицать. Он вдруг успокоился, встал и, глядя прямо в глаза Асами, проговорил: — Да, я не должен был этого делать. Ухаживать ради карьеры я не имел права. Я же не знал, что полюблю вас. Но вы не представляете, как я был тогда далёк от этого. Но его признание окончательно добило Асами. Он в душе надеялся, что слова Харуто — ложь, что Такуто сейчас всё опровергнет. Но услышанная правда убила его окончательно. На глаза навернулись отчаянные слёзы: — Вы страшный человек, господин начальник отдела. Вы даже не понимаете, что поступили омерзительно… — У меня есть одно смягчающее обстоятельство, — перебил его Такуто. — Я люблю… я люблю вас. — Я вам не ве-рю, — Асами проговорил это медленно, по слогам. — А Харуто поверили, — тихо ответил Такуто, чётко понимая, откуда был нанесён удар. — Всё! Меня эти нюансы больше не интересуют! Вас ждёт новая, интересная работа… — И Асами сделал вид, что погрузился в бумаги. — Я отказываюсь от должности, господин директор, — Такуто склонился в почтении. — Она мне слишком дорого достаётся. Потом выпрямился и спросил: — Где сейчас приказ о моём назначении? Но тут же сам понял, где он, и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. Выйдя из кабинета, Такуто подошёл к столу Маи. — Директор распорядился, чтобы я забрал приказ о своём назначении, — проговорил он ровным, безжизненным голосом. Маи открыла папку и через мгновение протянула ему заветный листок. Такуто пробежал по нему глазами, затем медленно, с каким-то отстранённым спокойствием, скомкал его в тугой комок и на глазах у изумлённой секретарши разжал пальцы, позволив бумаге упасть в мусорную корзину. Затем он взял чистый лист и быстро, почти не задумываясь, написал несколько строк. — Маи, передайте это директору, — сказал он тихо и направился к своему рабочему месту. В это время по лестнице поднимался довольный Харуто. Он сделал всё, чтобы отомстить, свести счёты за тот удар и унижение, которые нанёс ему Такуто. И вдруг они столкнулись на узком пролёте — нос к носу. Такуто молча попытался пройти мимо, не удостоив его взглядом. — Отчего не здороваешься, Такуто? — с язвительной усмешкой остановил его Харуто. — Знаешь, — его голос внезапно стал притворно-мечтательным, — ты меня тогда ударил… и я всё понял. Ты молодец. Я тебя после этого даже зауважал. Такуто смерил его долгим, холодным, презрительным взглядом. — Далеко пойдёте, господин заместитель директора, — произнёс он чётко и бесстрастно. И, не дожидаясь ответа, продолжил спускаться вниз. Маи передала Асами тот самый листок, исписанный Такуто. — Вот, — она протянула директору лист. — И ещё… Такуто-сан уничтожил приказ о назначении. — Рядом с ним она осторожно положила новый, чистый бланк, ведь старый уже отправился в мусорную корзину. Асами молча отложил приказ и взял в руки листок Такуто. Его взгляд пробежал по строкам. Это было заявление об увольнении. С сегодняшнего дня. «Пусть Такуто-сан зайдет ко мне», — с раздражением распорядился Асами. Маи чувствовала, что между директором и Такуто идет какая-то странная, почти детская игра, полная нелепости. Маи позвала Такуто к директору в тот момент, когда он складывал вещи в картонную коробку и молча слушал встревоженные возгласы Осики. — Куда ты пойдёшь? Что у вас происходит? Почему ты решил уволиться так внезапно? Такуто не ответил ей ни на один вопрос. Он в два счёта пересёк зал, поднялся по лестнице и вошёл в кабинет директора. Тот стоял у окна, с листком бумаги в руках. — Ознакомился с вашим заявлением! — И Асами с силой разорвал лист на несколько частей. — Своеобразно вы с ним ознакомились, — Такуто взял со стола чистый бланк. — Мне не трудно написать новое. — Он сел и через минуту положил перед Асами новый, исписанный лист. — Я не могу отпустить такого ценного работника, — сквозь зубы произнёс Асами и снова порвал заявление. — Я напишу новое. А незаменимых у нас не бывает. Найдёте себе нового, более порядочного и честного, который никогда не врёт. — А вы надеетесь найти себе более молодого и более красивого директора? — резко осведомился Асами. В нём боролись два чувства: ярость и любовь. Ему отчаянно хотелось оправданий, мольбы о прощении, а не этого ледяного спокойствия. Как он будет жить без Такуто? Асами чувствовал, как закипает, как ещё секунда — и он не сдержится, ударит его. Тем временем Такуто уже снова написал заявление и положил его перед директором. В нём проснулся гордый, уверенный в себе человек. Асами прочитал и снова разорвал лист. — Вы не указали причину. Укажите причину вашего увольнения. Такуто снова взял бланк и на этот раз заполнял его чуть дольше. Потом с лёгким поклоном протянул Асами: — Теперь всё, как вы хотели. И причина указана. Подпишите заявление, директор, и я через полчаса исчезну из вашей жизни. Его голос звучал ровно и спокойно, без намёка на язву. Асами взял листок, отыскивая глазами причину. Прочитав, он побагровел от злости. Его руки задрожали, дыхание стало тяжёлым. — Вы увольняетесь… увольняетесь… — Он поднял на Такуто взгляд, полный смертоносных стрел. — Ну, ну… смелее, читайте, — почти милостиво подбодрил его Такуто. — Потому, что директор вашего учреждения — серая мышь и самодур? — Да! — твёрдо кивнул Такуто. — Именно так. — И снова склонился в почтительном поклоне. Но тут Асами не выдержал. В два шага он оказался рядом с Такуто, схватил его за грудки одной рукой, а вторую, сжатую в кулак, занёс над его лицом. Такуто молниеносно перехватил его запястье, останавливая удар, но не оттолкнул. Вместо этого он притянул Асами к себе так близко, что тот почувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. И прежде чем Асами успел что-либо понять, Такуто накрыл его губы своими. Первый миг был яростным — отчаянный порыв, в котором смешались обида, злость и страх потерять его навсегда. Асами попытался отстраниться, его руки упёрлись в грудь Такуто, но тот лишь крепче прижал его, не отпуская. Его губы были твёрдыми и настойчивыми, но в них не было насилия — только безграничная, мучительная потребность. И тогда что-то в Асами дрогнуло. Сопротивление стало таять, сменяясь долгожданным признанием. Его пальцы разжались, ладони скользнули по плечам Такуто, чтобы обвить его шею. Он ответил на поцелуй — сначала неуверенно, почти робко, а потом с той самой страстью, что так долго была скована страхом. Это был поцелуй-прощение, поцелуй-признание, поцелуй-возвращение домой. Они стояли, слившись воедино посреди кабинета, где ещё пару минут назад царили боль и непонимание. Теперь здесь остались лишь прерывистое дыхание, тепло общих объятий и тихий стук двух сердец, наконец забившихся в одном ритме. И в этой тишине, среди обрывков порванных заявлений, они поняли самую главную истину. Иногда любовь приходит не в шёпоте под звёздами, а в гневе, в споре, в отчаянной попытке убежать — лишь чтобы понять, что бежать некуда. Потому что дом — это не место. Это человек, чьи губы помнят твои слёзы, чьи руки ловят твои удары, а сердце — прощает всё, даже правду, произнесённую в самый неподходящий момент. И когда их губы наконец разомкнулись, а лбы тихо соприкоснулись, в воздухе повис невысказанный, но безоговорочный обет: с этого мгновения всё — и боль, и страх, и ошибки — остаётся в прошлом. Впереди — только они. Две половинки, которые, пройдя через тьму, наконец-то нашли друг в друге вечный источник света.