Tit for tat

Посреди ночи раздался привычный глухой стук в дверь. Мужчина, нехотя вставая с кровати, переминался с ноги на ногу, не желая ни с кем общаться. Как будто эта ночь была особенной. За окнами догорали остатки соседских домов, а совсем близко, во дворе, тлели тела подростков. Забавно наблюдать за тем, как чужие люди страдают, теряют свое жилье и родственников, отдавая последнее, что у них осталось, чтобы их пустили на день-другой к себе. Забавно, что у тебя есть то, чего нет у них, ты чувствуешь себя особенным хотя бы только потому что в этом адском кругу горящих домов, твой остался целым и невредимым. Или кому-то просто слишком повезло. Чувство превосходства преследует, когда слышишь грохот чужих кулаков по входной двери. Кто-то долбит с неистовой силой, намереваясь выбить этот кусок дерева и пройти в дом любой ценой. Лицо приблизилось к глазку — тело словно парализовало: на пороге стоит кудрявый парень, то и дело бьет ладонями по двери в надежде быть услышанным. У него фиолетовые волосы и с виду не понятно, сколько ему лет. Самое главное, что привлекает внимание — это его зашитый рот. Он не игнорирует любые вопросы и не отвечает на обычные слова, не прекращает мычать и делает это так, как будто оказался на месте фермерского скота, обреченного на смерть и прямо напротив него сейчас огромный станок, на котором его жестоко разделают. Такое ощущение, что его лихорадит и даже если бы он что-то говорил, то это был бы абсолютно несвязный бред сумасшедшего. По факту так и есть. Дом незнакомца это милосердие и пощада, побег от суровой реальности, а улица — кровавая и неутешительная судьба, с которой придется смириться. У него зашит рот. Как понять, с какими намерениями этот человек пришел? Где гарантия, что он не отбившийся от «стаи» гнилой культист. Его реакция на слова неоднозначна, но, судя по всему, он кое-как понимает домовладельца. В голове каша. Одному Господу Богу ясно, как выявить самые заметные признаки на месте чтобы понять, кого ты вообще собираешься пускать домой. Но вариантов было не особо много с учетом того, что в последнее время участился приход работников КЧС, а в последний раз они забрали двоих людей. Мужчина знал, что их забирают на опыты и там же убивают, другого и не могло быть, поэтому с каждым разом реакция перестала быть такой острой, как в первый. Бедная дочка соседа вопила и вырывалась из сильной хватки стража порядка, все её лицо лицо было в слезах, смешавшихся с соплями а белки глаз красные, словно после травы. Только её он все еще никак не мог отпустить. Бедный и невиновный ребенок оказался крайним. Опять. Но, может быть, что смерть — это единственный шанс побега от кошмарных воспоминаний. Неизвестно.  Единственное, что помнил на утро домовладелец, так это то, что тот парень, только увидев щель открывающейся двери, забежал внутрь как сумасшедший. Действительно сумасшедший. Ну и то, что он отказался впускать двух подозрительных женщин, одной из которых на вид было лет восемьдесят, если не все девяносто. Настроение было паршивым, все вокруг раздражало без повода, сил было немного и,  если честно, проверять не хотелось вообще никакого. После особенно тяжелой ночи клонило в сон, ноги были ватные, а мозг отказывался работать должным образом. Но к тому парню зайти нужно. Принесло же ублюдка в неподходящий момент. По пути в ванную комнату мужчина схватил пожелтевший листок со своего стола под телевизором, запихивая в задний карман своих штанов. К удивлению в туалете не было ни души, что радовало — это значит, что можно помыться и почистить зубы без посторонних глаз. Закончив все водные процедуры, напоследок кидая влажное полотенце на стиральную машинку, он направился к кладовке. Дверь была не закрыта, поэтому, слегка пнув её ногой, она открылась полностью. Этот тип стоял полубоком, держась за свой рот, а на полу валялись ножницы и остатки проволоки. Его тело странно подрагивало ровно до того, как он не обратил внимание на хозяина.  —<j;t vjq? cgfcb,j dfv? ntgthm e vtyz tcnm djpvj;yjcnm ujdjhbnm. — Он потянулся к плечам домовладельца, резко схватив их и наклонил голову вниз, будто в знак уважения. Гримаса непонимания застыла на лице главного героя, но он не отпрянул, чувствуя на себе тепло чужих рук. Что он, черт возьми говорит? Похоже на грузинский язык, но с сильным акцентом. Даже прозвучало что-то, похоже на русское «спасибо», но он не был уверен. Скорее всего, их общение было в одну сторону: один разговаривает на иностранном языке и как будто понимает русский, а другой разговаривает на русском, но не понимает грузинский. Смешно.  — Слушай, я не собираюсь проверять тебя или что-то в этом роде, — рука потянулась к заднему карману и достала мятую бумажку, — просто возьми это говно и, возможно, сегодня ночью тебя уже заберут. — Иностранец всё понял. Его обеспокоенный взгляд устремился к чужому, глаза забегали, а лицо стремительно приблизилось к чужому, соприкасаясь щеками друг с другом.  — Gj;fkeqcnf? yt dsujyzqnt vtyz, — горячее дыхание завораживало, а слова из его рта отлетали с нереальной скоростью, — E vtyz ghj,ktvs c vbuhfwbjyyjq cke;,jq. Z yf[j;ecm d dfitq cnhfyt ytpfrjyyj. — Его губы без предупреждения начали оставлять легкие поцелуе на шее хозяина дома, пронизывая насквозь. —Vyt rf;tncz? vs vj;tv gjvjxm lheu lheue. — Что этот урод себе позволяет? Мужчина резким движением оттянул его от себя, вцепившись волосы. Он отпрянул с легких визгом, явно не предполагая такого исхода. Он был напуган, словно маленький щенок. Его зрачки продолжали судорожно бегать по комнате, ища, за что зацепится взглядом. Было видно, что тот смотри нервничает, но руки по-прежнему покоились на плечах. В ту же секунду их губы сцепились в мокром поцелуе, требовательная хватка притягивала фиолетовые кудри как будто это последнее, что у него осталось. Это было чем-то животным: языки беспорядочно соприкоснулись, скользя друг об друга, а зубы, цепляя нижнюю губу, тянули её вниз. Оторвавшись друг от друга, главный герой, в суматохе нащупав позади себя ручку двери, постарался как можно скорее закрыть её, — не дай Бог кто-то увидит этот позор —, притягивая обратно обмякшее под прикосновениями тело за бедра. Иностранец навалился на него всем своим весом и, кажется, хлипкая дверка кладовки слегка промялась под ними. Их животы соприкоснулись друг с другом параллельно поцелую, а руки инстинктивно начали лезть под чужую одежду. Единственное, что прерывало тишину — хлюпанье и вздохи, попытки набрать больше воздуха в высасывающий все живое поцелуй. Но такой горячий, такой страстный, такой странный… Домовладелец позволил любопытным рукам проникнуть под свой синий свитер: неопытные пальцы хватались за всё попало, прижимаясь к крупной груди, царапая. Они шли всё выше, сначала очерчивая границы ключиц, затем пробирались к шее, то и дело вздрагивающей под натиском, а выступающий кадык дергался с каждым глотком.  Закончив поцелуй, они смотрели друг на друга, словно в последний раз. Атмосфера накалялась с каждой минутой, время словно остановилось, а лампочка периодически раздражительно моргала, издавая неприятный стук. Стало слишком жарко, одежда ощущалась совсем не по размеру, кожа слипалась с тканью, на покрасневшем лице выступила испарина, грязные кудри прилипли ко лбу, а на затылке и вовсе творился беспорядок: запутавшаяся копна волос отлично вписывалась в общий вид. Губы слегка припухли и с них тонкой струей свисала слюна, на ранках от проволоки проявилось раздражение, а по краям были заметны кусочки едва образовавшейся за ночь корочки.   — Повернись, — руки обхватили плечи и, развернув парня спиной к себе, прислонил его к боковой стене гардероба. Мужчина игнорировал все попытки иностранца жестикулировать и слова пролетали мимо ушей. Потные ладони прижались к деревянным полкам, обходя мимо картонные коробки. Ощущение тепла сзади подбивало, ноги подкосились. Они были одного роста, но благодаря этому домовладелец стал на порядок выше. А это и не важно. Пальцы потянулись к ширинке, без разбора трогая первое, что попадается, вслепую щупая пуговицу на узковатых джинсах. Кудрявый парень зашипел, когда хозяин дома начал ощупывать его член через ткань нижнего белья. Возбуждение нарастает и становится острее: каждое движение ощущается как удар молнии, пронизывающий до костей. Штаны вместе в трусами скатились вниз по ногам, оголяя всё бóльшие куски кожи. Два пальца устремились в рот, обильно смачивая слюной, всасывая щеки для лучшего контакта.  Иностранец вскрикнул, но его тут же встретила вторая рука, плотно прижавшаяся ко рту, когда оба пальца без предупреждение проникли в его податливое тело. — Тише, — рявкнул мужчина, — веди себя потише. —Пальцы, как влитые работали все интенсивнее, давая привыкнуть к предстоящим размерам. В один момент боль сменилась наслаждением, его передернуло и он содрогнулся от ощущений. Тело ломит так, как будто ломаются кости. Обмякший кусок мяса, стоящий на ногах только благодаря чужим рукам — точно ли это цена пары ночей? Спустя несколько минут домовладелец вытащил пальцы, поднес их к собственным штанам, с легкостью справляясь с тканью. Сплюнув себе на ладонь, напряженный член выскочил наружу. Хозяин дома слегка дернулся, почувствовав освежающий воздух на разгоряченном теле. Наконец, приставив головку к чужой заднице, он резко поддался вперед и через секунду оба тяжело выдохнули. В этот момент перед глазами вспыхнули искры, внутренние органы превращались в кашу, а в низу живота все так же неприятно болело от возбуждения. Они застыли так на какое-то время, пытаясь прийти в себя и не потерять контроль над ситуацией, что, наверное, мало бы помогло в их положении. Член беспорядочно, но определенно требовательно входил и выходил, не имея заданного темпа — то медленнее, то быстрее. Иностранец почти задыхался под натиском ладони, не имея возможности набрать столько воздуха, сколько ему требовалась, когда из него один за другим выходил сухой вдох-выдох. Он потянулся своей ладонью к чужой руке с немой просьбой ослабить хватку, на что получил одобрение и снова смог дышать свободнее. Эта ладонь, вскоре, оказалась на собственном члене, чувствуя приближение разрядки. Смазки было не нужно — эякулята вполне хватало для легкого трения и движений туда-обратно. Удовольствие умножалось в колоссальных количествах с каждой минутой.  Домовладелец ускорил темп, отчего их обоих начало трясти сильнее. Он не был нежным, наоборот — обходился без всяких поцелуев и слов параллельно процессу, молчал и предпочитал молчание. Иностранец почувствовал, как руки на его бедрах окрепли, хватка стала более требовательной, и простонал, ощущая ногти, впивающиеся в его мягкую плоть. Движения стали увереннее и сильнее, в голове прокручивался этот единственный одобрительный стон, после чего последовал резкий, по-настоящему животный толчок. Хозяин дома с тяжелым выдохом излился внутрь своего партнера, задерживаясь там еще на пару секунд. В момент кульминации они приглушенно прохрипели, чувствуя облегчение. Параллельно толчку с полки упала одна из коробок из-под обуви: содержимое вывалилось за ней. Мужчины не обратили внимание на пару деловых туфель, будучи поглощенными друг другом. Оба застыли на одном месте, восстанавливая дыхание, а через несколько мгновений домовладелец отпрянул от иностранца. Он в спешке подтянул домашние штаны и приоткрыл дверь кладовки: свежий воздух стремительно обдул оба тела, насыщая новой партией кислорода. Хозяин дома вышел из комнаты, оставляя своего приятеля внутри.  — Душ найдешь сам. —