Встать за тобой

Лёша подвинулся поближе к дивану, чтобы прислониться к нему. Он устал сидеть на полу без поддержки спины. Мышцы сводило, всё затекло, даже плечи болели. Долго играть с Ваней и Стёпой у него не получилось, но, кажется, дети могут обойтись без него. Лёша пересел на диван, чувствуя, как легко стало спине. Ему требовался отдых, он сегодня и так слишком сильно напрягся. Утром был урок вождения, затем тренировка в зале, после чего он сразу поехал к Никону. Лёша с трудом поднялся до третьего этажа и рассчитывал какое-то время просто посидеть. Но Никон его встретил в верхней одежде и огорошил, что ему нужно срочно уйти в поликлинику. Родители уехали на дачу и детей оставить некому. Никон во всех красках расписал, как давно у него болел зуб и что откладывать визит к стоматологу уже никак нельзя. Лёша легко отпустил его, только не ожидал, что поход в поликлинику затянется так надолго. Видимо, большая очередь. Заметив, что Ваня трёт глаза и зевает, Лёша посмотрел на часы и вспомнил, что его пора укладывать на дневной сон. Он набрал Никону и долго слушал гудки, но всё-таки смог дозвониться. — Лёш, прости, я нескоро буду. Ты представляешь что? Я отсидел огромную очередь, а они мне такие: у вас пульпит, мы вам мышьяк сделаем, а через две недели придёте по записи. Да зачем мне это надо? С работы еще отпрашиваться, блин. В общем, нашёл платную стоматологию, повезло, что окно тут есть. Так что жду приёма, но он через час только. — А чего не предупредил? — Из головы вылетело, извини! Ты сможешь Ваню уложить? Только соску не забудь ему дать. Лёша сказал, что всё сделает. Убрав телефон, он тяжело вздохнул. Не так он себе представлял этот выходной. Хотелось провести время с Никоном, а не с его детьми. Лёше стало стыдно за свои мысли. Он же должен помогать, если у них с Никоном всё серьёзно. Ведь в перспективе он станет отчимом. Раньше Лёша так не задумывался об этом, но когда узнал, что Влад неродной его отцу, то ненароком сравнивал со своей ситуацией. Он помнил, как отец ходил на родительские собрания и выслушивал, с кем в очередной раз Влад подрался. Потом проводил с ним профилактические беседы, хоть и толку от этого было мало. Лёша помнил, как отец предлагал брату оплатить тот вуз, куда он не прошёл на бюджет. Влад отказался и поступил туда, куда взяли бесплатно, но сам факт… Лёша хотел спросить у отца, как ему удалось принять чужого ребёнка, но не решался. Лёша корил себя, но зачастую ему так хотелось побыть с Никоном наедине без детей. Ему не хватало Никона. Ведь он постоянно разрывался между сыновьями и ним. Им совсем не удавалось побыть вдвоём. Если сначала Лёшу это не напрягало, то теперь он понял, как трудно было постоянно находиться дома с детьми. Но Никон не делал никаких шагов, чтобы это исправить. Лёша понимал, что он не хотел в очередной раз напрягать своего папу. Но теперь Ваня ходил в ясли. Поскольку он с рождения привык, что с ним остаются разные люди, то адаптация прошла легко. И это означало, что папа Никона уже не сидел с ним дома, а значит мог остаться с внуком в выходные. Лёша пытался обсудить этот вариант. Они бы сняли квартиру на сутки и, наконец, провели время вместе. Никон ответил, что как-нибудь потом можно и с тех пор вопрос повис в воздухе. Деваться было некуда, и Лёше пришлось укладывать Ваню. Вот только появилась проблема — соску он найти не мог. Никон сказал поискать на столе, но там лежало столько всего, что Лёша не знал, с какой стороны к нему подойти. Фен, детские игрушки, зарядник, расчёски, ноутбук, гора фломастеров Степы. Поверх этого всего были разбросаны ватные палочки, которые Ваня ещё неделю назад случайно открыл. Лёша открыл ящик стола в надежде найти запасные соски, но кроме горы бумаг там ничего больше не обнаружил. На всякий случай Лёша заглянул во второй ящик и перебрал всё, что там лежало. Соску он так и не нашёл, но его взгляд приковал бумажный конверт. Письмо. Лёша не собирался его читать, он вообще никогда не читал чужих переписок, но какое-то предчувствие заставило его посмотреть адрес и отправителя. Письмо пришло из колонии, прислал его Кушнарёв Ю. В. Кому: Кушнарёву Н. С. Бывший муж, значит… Но что он делает в колонии?! Никон ничего не говорил об этом, а Лёше так не терпелось узнать хоть что-нибудь об этом Юре. Рука так и тянулась открыть конверт, но Лёша одёрнул себя: неправильно так делать. В голове уже роились вопросы. Муж Никона — заключенный? Давно он сидит? О чём они переписываются? За что его осудили? — Нашёл! Лёша вздрогнул и тут же выронил конверт. На пороге комнаты стоял Стёпа и радостно размахивал соской в руке. — Молодец! — Лёша убрал конверт на место. — Стёпа, ты поиграешь один, пока Ваня будет спать? — А ты? — в голосе Стёпы было столько разочарования, что Лёше стало стыдно. — Я тоже отдохну. Но потом поиграем все вместе. — Ладно, — Стёпа опустил понурый взгляд и скрылся за дверью. Ваня пришёл в комнату и сам забрался на взрослую кровать. Он уже бегал и так легко везде залазил, что за ним нужен был глаз да глаз. Лёше было тяжело снимать его со столов, когда Никона не было дома, но на помощь всегда приходил Стёпа. Сейчас Ваню нужно было в детскую кроватку переложить, но Лёша не мог сделать это без коляски. Держа по костылю в каждой руке, он никак бы не поднял ребёнка. Засыпать сам Ваня не умел, из-за чего Лёше пришлось его качать. Сидя на кровати это было ему по силам, поэтому проблем с укладыванием не возникло. Но самому расслабиться и вздремнуть у Лёши не получилось. Все мысли крутились вокруг того злосчастного письма, и он ничего не мог с собой поделать. Письмо не ему адресовано, он не имеет права его читать. Но что-то подсказывало, он должен его открыть. Лёша сам не понимал своих мыслей. Дождавшись, когда Ваня крепко уснёт, Лёша встал с постели и достал конверт. Он ненавидел себя, осуждал, но он не мог больше оставаться в неведении. «Привет, Ник Вот и повязали меня. Нет, ты представляешь? Почти пятнадцать лет ментом отработал, да скоро на пенсию бы ушёл! Но нет, Хлуденев этот подсуетился. Если б не его адвокат для того омежки, может быть, и не сел бы я!» Лёша прервал чтение. Хлуденев… Он знал только двух человек с такой фамилией и прежде никогда её не слышал. Тимофей и его дедушка. Редкая фамилия, но всё-таки не настолько, чтобы других людей с ней не встречалось. «А ведь бета этот пришёл на последнее заседание. Расфуфыренный весь, патлы свои накрутил. На праздник явился!» Лёша напрягся, читая эти строки. Он не совсем понял, был ли описываемый бета тем самым Хлуденевым, о котором речь шла раньше. «Ник, я скучаю. Я ту нашу встречу каждый день вспоминаю. Всё время только о тебе думаю. Да я ж даже трахаюсь лучше твоего Лёши! Неужели ты в тот раз этого не понял? Мне так тяжело без тебя… Никон, мое предложение с замужеством всё так же в силе» Лёша бросил листы на кровать, не дочитав до конца. Что это такое?! Какое предложение о замужестве? Почему Юра сравнивает себя с Лёшей? Лёша схватил письмо и принялся перечитывать, вдумываясь в каждое слово. Никон встречался с бывшим мужем? Холодный пот выступил на спине. Лёша сглотнул ком в горле, когда вспомнил день соревнований. Тогда Никон не пришёл и не предупредил его. Он вёл себя странно, не отвечал на звонки, а потом перезвонил и сказал нелепую отмазку на вопрос о том, куда пропал. Пульс застучал в ушах. Лёше казалось, что он сейчас потеряет сознание. Он ощутил себя таким слабым, потерянным, что не мог больше думать ни о чём другом. Никон не мог ему изменить! Они же истинные… Они же так нужны друг другу… Раздался звон ключей в замочной скважине. Послышался шум входной двери, и вскоре Никон переступил порог спальни. Лёша сидел, не поворачивая головы. Он не представлял, как начать этот разговор и что первым спросить. — Ты что, рылся в моих вещах? — прошептал Никон, заметив конверт с письмом. Ваня спал, и он, видимо, боялся его разбудить. Лёша молчал, будучи не в силах произнести ни слова. — Как ты мог прочитать чужое письмо?! — Никон говорил так же тихо, но в его голосе всё равно ощущалась злость. — Случайно нашёл, — объяснил Лёша, не смотря Никону в глаза. — Такого я от тебя не ожидал! Ох, ладно, забыли. Ужин надо готовить. — Какой. Нахрен. Ужин? — Лёша повернул голову и встретился с изумлённым лицом Никона. Тот отвел смущённый взгляд в сторону и сложил руки на груди. — Ничего мы обсуждать не будем… — вздрагивая, произнёс он. — Никон… — Лёша удивился, как напряжённо прозвучал его голос. Если раньше он был обескуражен, то теперь пребывал в ярости. Что это за попытка уйти от разговора?! — Лёш, давай ты себе тоже найдёшь какого-нибудь омегу на одну ночь! — Никон вытянул руки, будто защищался от нападения. — Да хоть на две ночи, я ничего у тебя не спрошу потом! — Так было всё-таки? — Лёша не ожидал, что его голос будет дрожать. Эти слова так тяжело дались ему, ведь сейчас он услышит ответ и это перевернёт всю его жизнь. — Блять… — Никон закрыл рукой лицо. — Лёш, да не думай ты про это! — Не думать? Ты говоришь, не думать? Лёша не верил, что всё это происходило в действительности. Никон изменил ему со своим бывшим мужем! Пытался замять это и сделать вид, будто ничего не было. Но как он мог так поступить с ним? И вообще, это единственная измена? Что если Никон с самого начала не воспринимал их отношения всерьёз? — Лёша, это такая случайность… Его уже посадили на пять лет. Всё, между нами все кончено. — Да как можно переспать случайно?! — закричал Лёша, отчего Ваня закрутился и, открыв глаза, сел на постели. Он сонно озирался по сторонам и вдруг громко закричал. Никон бросился к сыну и принялся его качать. Ваня затих сразу и задремал, прижавшись к Никону. — Я больше не могу здесь находиться… Я ненавижу тебя! — воскликнул Лёша и встал с кровати. Сердце едва не выпрыгивало из груди, мебель перед глазами кружилась. Неужели у них с Никоном всё закончится вот так? Ярость сжирала Лёшу изнутри, заполоняя собой все мысли. Он взял свои вещи и направился к двери, опираясь на костыли. Еще одной минуты в этой квартире он точно не выдержит. Никон предал его. А может быть, наоборот, это он мужу изменил, а не Лёше. Какие у них вообще с Юрой отношения? Видимо, развод не поставил точку, как уверял Никон.

***

Солнце неприятно светило в глаза, но у Лёши не было сил встать с кровати и закрыть шторы. Уже было три часа дня, но он продолжал лежать. Только утром умылся и запихнул в себя бутерброд. Ни тренировок, ни прогулок, ничего ему не хотелось. Родители замучили вопросами. Не было никакого желания делиться с ними тем, что произошло. Он никому не собирался ничего рассказывать. До боли не хотелось никакого сочувствия. «Это потому, что я инвалид?» «Это из-за того, что я недостаточно удовлетворял его?» Почему Никон сначала не расстался с ним? Лучше бы он его бросил. Лучше бы честно признался, что не может забыть мужа. Лёше было бы тяжело, но он бы смог с этим справиться. Но Никон поступил худшим образом, он встречался со своим Юрой втайне и, когда все вскрылось, просто предложил это забыть. Из размышлений вывел звонок в дверь. Лёша тяжело вздохнул, когда понял, что папа забыл ключи. Нехотя поднявшись, он взял свои костыли и поковылял в коридор. Отворив замок, он уже приготовился спросить у папы, как он мог оставить ключи дома. Но обомлел и потерял дар речи, когда порог квартиры переступил Никон. Он стоял, виновато склонив голову, и нерешительно произнёс: — Можно войти? — Ты зачем пришёл? — Нам надо поговорить. Это серьёзно. — О чём? — Не в дверях же? — Ладно, проходи. Лёша дождался, пока Никон снял легкую куртку и остался в толстовке и джинсах. Начало апреля, на улице уже потеплело. Лёша только недавно представлял, как они будут гулять по весенним улицам… Они прошли в зал и сели на диван. Лёша не собирался начинать разговор первым. Он молча скользил по Никону взглядом, ожидая, когда тот что-нибудь скажет. Но Никон молчал, и Лёша подустал ждать. Наконец тишина прервалась. — Я тебе всё объясню. Но сначала посмотри вот это. Лёша посмотрел на протянутый листок. Он взял его и принялся читать. Пациент: Кушнарёв Никон Сергеевич. Протокол ультразвукового обследования обследования. Лёша сразу нашёл заключение: беременность четыре-пять недель. — Что… — собственный голос прозвучал хрипло. — Да что за… Лёша смял в руке листок, а потом разорвал его в клочья. Никон в недоумении наблюдал за ним, не решаясь ничего сказать. — Ну, поздравляю вас с мужем! — Лёш, это… твой ребёнок. — Плохая попытка, Никон. — Понимаешь, вчера я был не у стоматолога… А в консультации. В пятницу я сделал тест, он был положительным… — Не хочу знать эти подробности! Выходит, и тут Никон соврал. Никакой зуб у него не болел, зато какую легенду сочинил. Хорошо подготовился. — Дело в том, что с Юрой у нас было две недели назад и только один раз! Ни одно узи бы не показало спустя такое короткое время. Но я вчера ходил в два места. И в обоих подтвердили, что срок уже месяц. — Никон, — Лёша смотрел в его красные глаза. Заметил, как у него выступили слезы, отчего разозлися ещё больше. — Когда мы только познакомились, ты соврал, что с бывшим мужем у вас всё. Когда ты не пришёл ко мне на соревнования, ты придумал какую-то тупую отмазку. Даже вчера ты целый спектакль разыграл с этим зубом! Ты изменил мне! И я должен поверить, что это мой ребёнок?! — Лёш, но это правда… С Юрой был только один раз… — Ври дальше! У тебя не было течки, когда мы с тобой… — У меня сбитый цикл из-за того, что я пью подавители. — Пусть так. Но мы всегда предохранялись! — Не считая пары раз, — напомнил Никон. Лёша собрался возразить, но в памяти смутно замелькали моменты, когда он уже снял использованный презерватив, а потом они вдруг продолжили. Но в те разы Лёша не кончал. Просто попробовали, каковы ощущения без защиты. Однако было это давно, точно не в последний месяц. Никон течку ждал, боялся без презерватива. К тому же, такую бумажку с результом узи можно было за десять минут напечатать, а срок беременности написать любой, какой в голову взбредёт. — Лёша, послушай! Я виноват, мне так стыдно! Прости меня! Давай забудем это! Никон кричал, слезы катились из его глаз, но Лёша не верил ни единому его слову. Больше он не позволит себя обманывать. — Никон, ты, пока не поздно, себе другого альфу найди. Тоже узи ему липовое сделай. А потом скажи, что ребёнок недоношенный родился. Ну, ты ж умеешь… — Лёш, да правда это! Я ничего не подделывал! И с мужем это было ошибкой! Я жалею об этом! — Но хорошо хоть было? Лучше, чем с инвалидом? — Лёша, перестань! — Проваливай отсюда! Больше видеть тебя не хочу! Лёша больше не мог продолжать этот разговор. На что Никон рассчитывал, когда пришёл сюда? Еще больнее уколоть его? А если бы Лёша вчера не нашёл письмо, то поверил бы, что это его ребёнок… И воспитывал бы его, ни о чём не подозревая… Никон больше не стал оправдываться. Молча ушёл и громко хлопнул дверью. Вот кем оказался его истинный — лжецом и предателем. Для чего вообще нужна была эта встреча? Что она Лёше дала? Только очередные разочарования. Ему ведь и так было плохо. Он устал от одиночества, он как дурак верил в это предсказание, ждал встречи с истинным… А потом радовался, что Никон принял его, несмотря на инвалидность. Лёше ведь тоже было сложно. Ему приходилось подстраиваться под Никона, смириться с обстоятельствами. Но разве это повод при первой же возможности изменять? А может, это ещё одно доказательство, что у него, инвалида, ничего никогда не получится? Ни один омега не сможет полюбить его? Никону Лёша ведь был совсем не нужен. Он использовал его, чтобы забыть о проблемах. И сейчас Лёша понадобился только для того, чтобы повесить ребёнка от бывшего мужа. Больше они с Никоном не встретятся никогда. Но как, как пережить это расставание? Где искать новый смысл? Для Лёши ничего не было важно так, как Никон… И без него его ждала одна лишь пустота.