Встать за тобой

Лёша ехал по длинному коридору, с тоской осознавая, что курс реабилитации подходит к концу. Казалось бы, только вчера он заселялся в санаторий, как уже пролетело три недели. Он постучался в номер и вскоре оказался в комнате, где собрались все его новые приятели. Познакомились они в столовой. Лёша сам сел за стол, где уже сидело двое парней примерно его возраста, и первым завязал беседу. Так и появилась компания из трех альф. Все колясочники. В этот подмосковный санаторий Лёше помог добраться отец, но проживал он здесь один и вполне справлялся без помощи. На журнальном столике, как говорил Макс, «поляну» накрыли: пиво, чипсы, сухарики. Лёша открыл банку, присоединяясь к остальным. Беседа шла полным ходом: обсуждали санаторные будни и просто о жизни рассказывали. Артур неожиданно поделился тем, что общается с одним омегой по интернету и боится ему признаться, что не ходит. — У меня и опыта такого нет, я ж только год как травму получил, — признался Артур. — Да забей. В штанах работает и ладно! — подбодрил Макс. — Бицуху вон ему свою скинь. Интимками обмениваетесь уже? Лёша посмеялся, а Артур только рукой махнул. — У меня вот тоже не ладится как-то, — сказал Макс. — Да и вообще, не хочу. Смотря на Макса, Лёша бы никогда не подумал, что у того есть какие-то ограничения. Один его взгляд внушал уверенность в себе, статность, силу. Макс жил один в Москве, удалённо работал, сам всё делал по дому. На коляску его посадила страсть к мотоциклам. Он Лёше показывал фотографии себя здорового — в косухе, кожанных штанах. Множество снимков с различных турниров, соревнований. Макс на бешенной скорости не носился, правила соблюдал. Но однажды ему не повезло. Это случилось через месяц после свадьбы с омегой, с которым они были со школьной скамьи вместе. У Макса осталась свадебная фотосессия. Делали заранее, не в день торжества. У Лёши отчего-то похолодело в груди, когда он рассматривал фотографию, где Макс в мотоциклетной экипировке держал за руку своего жениха в белом костюме. — Вы сейчас не вместе? — спросил Лёша. — Он сразу ушёл, как только узнал, что ходить я больше не буду… И это называется семь лет вместе были. Лёше эта история будто в память врезалась и не желала уходить. — У меня были отношения после травмы, — признался Лёша и тут же поймал на себе удивлённые взгляды приятелей. — И как всё это вообще? — в глазах Макса загорелся интерес. Лёша неторопливо начал рассказ. Первая встреча с Никоном так ясно стояла перед глазами, словно произошла вчера. Но они расстались четыре месяца назад и с тех пор Лёша ничего не знал о Никоне. А так хотелось позвонить, написать… Но Лёша держался. Ему уже стало легче. Тяжело было первое время. Тогда он не видел смысла в жизни, не хотел ничего, но смог смириться с тем, что с Никоном у них всё. — Ну нихрена себе, на первой встрече секс! — громко вскликнул Артур. — Лёх, вот это ты мощь! Лёша рассказывал дальше. И как ни крути, но воспоминания отдавались теплом в груди. Он ведь раньше верил, что раз Никон принял его, то у них всё получится. Приятели слушали его и сочувствующе смотрели, когда речь зашла о бывшем муже Никона. — Вот мудак он, Фотик этот твой, — с нескрываемым презрением произнёс Макс. Лёше слух резало это «Фотик». Никон рассказывал, что его так в школе дразнили, и он даже имя поменять из-за этого хотел, но передумал. — Но, знаешь, — продолжил Макс, — меня когда мой Лёва бросил, я пить начал. У меня ж батя бухал, ну и я стал с ним за компанию. А потом узнал от знакомых, что мой бывший снова замуж вышел. И подумал: а какого хрена я убиваюсь, а ему вообще наплевать? Он там на полную катушку живёт, а я? Ну и стал пытаться. Понемногу. Работу нашёл, от родителей съехал. Да, признаюсь, накатывает временами, но держусь. Но вот нахожу силы дальше идти… Мало их конечно, сил этих… Но что есть. История Макса заставила Лёшу не спать полночи. Он ощущал его боль через слова, он видел его тоскливый взгляд. Макс был байкером, тем самым крутым альфой, по которому текут омеги, а оказался прикован к коляске. Его любимый не остался с ним в горе, а ушёл. Про родителей Макс мало говорил, но Лёша понял, что раз отец пьёт, там тоже всё сложно. На следующий день Лёша попрощался со своими приятелями и пообещал встретиться с ними в Москве. Тоскливо будет без санатория. Здесь Лёша в бассейн начал ходить и даже подумал всерьез заняться плаванием. Рука у него полностью восстановилась после перелома, но тяжелые нагрузки вроде поднятия штанги врач не рекомендовал. А вот плавание — хорошая альтернатива. В бассейне у них тренер был, которого они с друзьями Пончиком прозвали. Своим круглым телосложением и низким ростом он напоминал пончика. Однако гонял он их так, что они потом еле до номеров доползали. И к Лёше тренер всё время обращался «мальчик», отчего Артур и Макс смеялись. И всё-таки, грустно уезжать. Когда на территорию санатория заехала машина отца, Лёша осознал, как соскучился по родителям и по дому. Обычно они с отцом не сильно много говорили, когда оставались наедине, но на удивление проболтали всю дорогу. Когда они остановились возле дома, Лёша взял свои костыли и медленно направился в сторону подъезда. После перелома он учился ходить заново, ведь долгое время не мог тренироваться из-за руки. Ноги болели из-за нагрузки, но Лёша преодолел ступеньки и на лифте с отцом поднялся до квартиры. Папа сразу бросился с объятиями. Лёша не мог обнять его в ответ, потому что руки были заняты костылями, но положил голову ему на плечо. Из зала показался брат с младенцем на руках. — Влад с Елисеем был, пока я готовил, — пояснил папа. — А я вам говорил, нечего его на руках постоянно таскать, так теперь не отучите, — сетовал Влад. Лёша усмехнулся, по-настоящему ощущая, что вернулся домой. Они сели за стол. Елисей был на руках то у папы, то у отца и наотрез отказывался лежать в шезлонге. Но родителей это, кажется, не напрягало. Лёша видел, с какой нежностью и любовью они смотрели на своего двухмесячного кроху. Он и не помнил, когда в последний раз видел своих родителей такими счастливыми. А ведь когда Лёша уезжал в санаторий, Елисей по большей части спал и почти не бодрствовал, а сейчас смотрел на него таким осознанным взглядом. Поначалу было непонятно, на кого он похож, но сейчас по смуглому цвету кожи и карим глазам стало ясно, что на папу. Папин плов оказался самым вкусным, что Лёша ел за последнее время. В санатории с питанием не очень повезло, слишком всё было пресное, диетическое. Влад много рассказывал про Тимофея. Лёша догадывался, что они тесно общались, ведь Влад периодически мелькал в его видео. А на днях Тимофей дал интервью одному популярному блогеру на ютубе, где впервые публично рассказал о том, что его изнасиловали. Хайпа было много. Тимофея и осуждали, и поддерживали. Кто-то заявлял, что это выдумка ради контента. А кому-то откровения Тимофея помогли справиться с собственной травмой. На интервью у Тимофея спросили, удалось ли ему построить отношения после этого, на что он загадочно ответил: «Есть один человек, с которым у нас может что-то получится, но мы пока не торопим события». Лёша так хотел узнать, о ком же говорил Тимофей. Они собирались встретиться на следующей неделе, но у них нечасто получалось говорить на личные темы. К вечеру Лёша решил прогуляться, несмотря на то, что ноги болели. Нужно тренироваться. В санатории он нечасто ходил на костылях, потому что в случае чего пришлось бы просить посторонних о помощи, а этого не хотелось. Лёша надевал тутор и ортопедическую обувь, слыша как из ванной доносились брызги воды. Родители купали Елисея. Лёше нравилось наблюдать, как они вместе занимались ребёнком. Хоть он и не был причастен, но ощущал домашний уют. Лёше хотелось, чтобы и в его жизни так когда-нибудь было. Но вряд ли. Влад неожиданно сказал, что тоже прогуляется и составит компанию. Он сегодня вёл себя подозрительно спокойно. И даже сейчас казался задумчивым, будто был не здесь, а где-то далеко. — Ты какой-то другой. Лёша не мог не поделиться своими наблюдениями, на что Влад странно усмехнулся. — Да вроде бы такой же. Лёша предложил присесть на скамью, отдохнуть. Ноги устали, но он должен был заставить их идти. Нужно возвращаться к тому, что было до перелома руки, хоть и получалось плохо. — А мы знаешь… — вдруг начал Влад. — С Тимофеем… Ну, да забей короче. — Что именно у вас с Тимофеем? — Лёша напрягся, чувствуя, как по телу пробежалась дрожь. — Он сейчас к психологу ходит по поводу… Ну, ты понял. Так вот мы с ним… Лёша чуть костыли из рук не выронил, когда заметил, как Влад прятал смущенный взгляд. Его брат таким робким вообще никогда не был! Лёша не верил тому, что сейчас услышал. Так это Тимофей говорил о его брате в том интервью? Не могло такого быть… — Это пока так… Ну не прямо, что мы встречаемся, но... — Я понял. Лёше не удавалось переварить то, что он сейчас узнал. Влад и Тимофей уже не просто друзья? Сердце забилось чаще, Лёша встал и медленно продолжил ходьбу. Тимофей пытался перебороть свой страх отношений с альфами. И, возможно, что с Владом у них далеко зайдёт, как предсказал Борис Григорьевич. У папы теперь есть Елисей. Тринадцать лет назад их с отцом третий сын погиб, прожив всего два дня. Они уже давно смирились, что ещё одного ребёнка у них не будет, но это произошло. Как показали карты. А Лёша встретил истинного. Воспоминания о Никоне отдались болью в груди. Хотелось забыть, но не выходило. Не было ни одного дня, чтобы Лёша не вспомнил о Никоне… Но он верил, что однажды оставит это в прошлом.

***

Внутри пахло деревом. Всё было такое свежее, нетронутое, что жалко начинать пользоваться. Но Виктор уже сегодня вечером собирался топить баню. Никон не заметил, как так быстро преобразилась их дача. Новый хозяин здесь был всего четыре месяца, два из которых он провёл на вахте. Однако даже несмотря на перерывы, Виктору удавалось держать участок ухоженным. Грядки он сажать не стал из-за того, что часто уезжает, решил на следующий год эту затею оставить. Там и работу менять собирался, искать что-нибудь в Москве. Сделка по продаже у них состоялась еще в апреле, но уже близился конец августа, а Никон до сих пор не решил, что делать с деньгами и пока просто тратил. Их с папой квартире требовался ремонт, но чтобы его делать, нужно куда-то переезжать. Виктор к ним приходил, с недоумевающим взглядом оглядел комнаты и огрошил тем, что косметическим ремонтом тут не обойтись. Придётся полы вскрывать, окна менять, двери новые ставить, а как это делать при двух маленьких детях? Пожить на время ремонта у Виктора казалось хорошеей идеей, но он этого не предлагал. Хотя отношения у них развивались стремительно. Никон не мог ночевать у Виктора, потому что не доверял детей папе. Слишком рассеянным он стал, всё забывал, мог недосмотреть, особенно за шустрым Ваней. Но им с Виктором удавалось встречаться на несколько часов и всё это время они проводили всегда одинаково — в постели. А так же Никон брал детей, когда приезжал на дачу. Он не понимал, к чему у них с Виктором всё идёт. Захочет ли он чего-то более серьёзного? Никон присел на садовые качели и закурил, наблюдая за тем, как дети играли во дворе. Он не понял, что было у Вани в руке, видимо, какая-то маленькая игрушка. Четыре месяца назад, сразу после продажи дачи Никон сделал аборт. Другого варианта у него не было. Он хотел зацепиться за Виктора, а этот ребёнок уж точно был ни к чему. Может, когда-нибудь он забеременеет снова, от Виктора, но сейчас это не нужно. Никон не осуждал себя. Он хотел забыть и не вспоминать. Тогда перед процедурой ему было положено пройти ещё одно узи. В тот раз новый врач неожиданно поставил срок меньше, из-за чего нельзя было отрицать, что ребёнок всё-таки от Юры. Никон допытывал врача, как такое возможно. Но врач, посмотрев его старые обследования, сказал, что поскольку зачатие произошло не в течку, то точный срок можно установить только на скрининге. Но этого Никон ждать точно не собирался. Третьего ребёнка ему в одиночку не потянуть, поэтому он ни разу не пожалел о своём решении. Виктор ни о чём не подозревал, поскольку уехал на вахту. А когда вернулся, Никону уже можно было заниматься сексом. И всё же, Виктор не оказался идеальным альфой, как поначалу воображал Никон. В постели у них всё было отлично, наличие двоих детей Виктора тоже не смущало, но был один момент, который изрядно напрягал Никона. Когда Виктор возвращался с вахты, ему требовалось «отдохнуть». Недолго, дней пять. Он заранее закупался водкой, едой и уходил в запой. Беспокоить его было нельзя, и Никон терпеливо ждал, когда Виктор протрезвеет и позовёт его к себе. Иногда «отдых» происходил и просто без повода, но Никон старался не думать об этом. Да каждый второй альфа пьёт, главное, чтобы трезвый нормальный был. А Виктор даже денег мог дать, причём по своей инициативе. Бывший муж, к примеру, требовал отчитываться о каждой потраченной копейке. А с Лёши и брать было нечего, он даже не работал. Никон вздрогнул, услышав звон. Ваня что-то швырнул об бетонную дорожку. Издалека Никон не понял, что это за предмет. Он бросил окурок на землю и подошёл к сыну. Сердце ушло в пятки. На земле валялись наручные часы Виктора. Дрожащими руками Никон поднял их. Стекло покрылось трещинами, стрелки остановились. — Блять… — тихо прошептал Никон. Ваня непонимающе хлопал глазами. Никон не собирался на него ругаться, только строго объяснил, что так делать нельзя. Сам виноват — не уследил! Не заметил, что Ваня взял из домика часы и носился с ними по огороду. Как же так вышло! Часы, наверное, дорогие… Набравшись смелости, Никон на ватных ногах направился к Виктору, который ремонтировал летний душ. — Чего? — отозвался тот, не отвлекаясь от работы. Только бы он не наказал Ваню! Никона начинало трясти от одного только представления, что Виктор снимает ремень со своих брюк и шлепает его младшего сына. Этого ни в коем случае нельзя допустить! — Вить, прости… Тут так получилось, что Ваня играл с твоими часами… — Это что значит, играл с моими часами? У Никона в груди похолодело от того, как изменился голос Виктора. Он смерил его строгим взглядом и спустился со стремянки. — Вить, я не видел, что он их взял! Я обед готовил, а потом вышел на улицу покурить и вот… — Часы где? Никон сглотнул ком в горле. Протянул сломанные часы и виновато опустил голову. — Ох ж блять… Ну тут всё, только выкинуть… Вроде бы, спокойно отреагировал. Никон облегченно выдохнул. Пока не ощутил горячую ладонь на своём плече. — Одно дело, ребёнок. Не понимает ещё… А другое дело, когда родитель внимания не обращает, чем дети занимаются. — Этого больше не повторится! — воскликнул Никон. — Смотри мне! Виктор прожигал своим яростным взглядом, замахнулся и со всей силы ударил Никона в плечо. Никон закричал, пошатнулся на месте и сморщился от резкой, колющей боли. Он заслужил, всё правильно. Лучше его, чем Ваню. Никон обернулся и встретился с испуганным взглядом Стёпы. Сын смотрел на него с явным беспокойством. Он побежал за Никоном в домик и спросил, как только они остались наедине: — Пап, а почему дядя Витя тебя бил? — Стёп, ты чего?! — удивлённо воскликнул Никон. — Это так, не считается. Просто надо мне было лучше за Ваней следить. — Но бить никого нельзя, так Лёша говорил… — возразил Стёпа. — Нельзя, он прав… Но иногда так случается. Стёпу, кажется, такой ответ устроил. Никон вышел на улицу и забрал Ваню, чтобы тот не попадался лишний раз Виктору на глаза. Они стали накрывать на стол, и Стёпа снова полёз с вопросами: — Пап, а почему ты с дядей Витей дружишь? Мне он не нравится… Он злой. — Стёпа, мы это не обсуждаем! — Никон разозлился на сына. Ему и так сложно сейчас. Вдруг закрался страх, что Виктор бросит его из-за этого случая с часами. — Пап, а дядя Витя же не будет с нами жить? — Нет, не будет. Если только мы у него… И то, пока не знаю. — Не надо, пап, я не хочу! Началось. Никон так боялся, что дети помешают его отношениям с Виктором. У них всё только начинается, а Стёпа уже против. Ещё и Ваня испортил этот день. И самое обидное, что папа теперь не в состоянии сидеть с внуками. Всё катится куда-то не туда… Никон даже думать не хотел о том, насколько всё стало плохо. Виктор сел за стол, и они принялись за еду. Ваня то и дело порывался убежать, но Никон всё-таки усадил его и настойчиво пытался накормить. Стёпа тоже не ел. Молча смотрел в тарелку и лениво ковырял рис с котлетой. Ваня отворачивался от ложки, смеялся, мотал головой, а когда Никон отвлёкся, перевернулся свою силиконовую детскую тарелку. Еда рассыпалась, но посуда не пострадала. — Так, вы оба, вон из-за стола! — Виктор ударил кулаком по столу. Стёпа тут же убежал в комнату, а Ваня удивлённо озирался по сторонам, не понимая, что случилось. — Жрать они не хотят, давно не голодали, значит, — Виктор усмехнулся, откусывая большой кусок от котлеты и громко жуя. — Вить, они просто… — Да понятно оно всё, сразу видно, что без отца растут! Ничего, как с тобой съедемся, я за них возьмусь. А то совсем от рук отбились. — Съедемся? — переспросил Никон. — Да, — спокойно ответил Виктор. — Вот щас на вахту съезжу, вернусь и будем решать вопрос. Надежда, что так и будет, теплилась внутри. Никон сейчас точно не готов остаться один. За детей только переживал, что не уживутся с потенциальным отчимом, но верил, что они привыкнут. Он и сам пока не представлял, каково будет жить с Виктором. Но упускать его нельзя.