Встать за тобой

— Юдин здесь кто? Лёша поднял голову и заметил на пороге молодого врача. Кажется, его он видел в первый раз. — Так, меня по поводу вашей спастики прислали. Я невролог. Лёша не ожидал здесь увидеть невролога. К нему вчера приходил травматолог и поинтересовался самочувствием. Лёша пожаловался на боль в руке и сказал, что не смог уснуть ночью, но уточнил, что у него и так в последнее время проблемы со сном из-за спастики. — Я это всё и так пью, — ответил Лёша, когда врач перечислял препараты, которые должны ему помочь. — Вы мне ничего нового не скажете. Спастика у него периодически случалась, но после ссоры с Никоном одолела с такой силой, как никогда не было прежде. Стопы тряслись, не поддавались контролю, пальцы сводило судорогами. Ногами управлять стало ещё сложнее, и ходить у Лёши едва получалось. Он передвигался по дому на костылях, но то и дело отдыхал. Вставал только по необходимости. Лёша не верил, но он медленно возвращался в свое состояние, какое было до встречи с Никоном. Он боролся с этим, ходил, заставлял себя через боль, но получаться стало гораздо хуже. А стоять без костылей он теперь и вовсе не мог. Забросил спорт. Не хотел встречаться с Тимофеем, с «Безграничными». Для чего все это нужно? Смысла нет… Без Никона смысла нет ни в чём. Но как им оставаться вместе после всего того, что он сделал? У Лёши внутри все кипело от мыслей, что Никон встречался со своим мужем. Один ли раз, как он утверждал? Но всё равно, он был с другим! И Лёша никогда этого не забудет. Он сказал Никону, что простил, но не врал ли самому себе? Разве сможет Лёша с этим жить? Он ведь будет постоянно ждать подвоха. Будет ревновать Никона. И ко всему, что скажет Никон, начнет относиться с недоверием. Ведь они пробыли вместе всего три месяца до этой измены. Такой маленький срок… Как относиться к беременности, Лёша не понимал. Он не верил, что это его ребёнок. Не представлял, что должен теперь делать. Пытаться заставить себя принять чужого ребёнка? Да это абсурд! Но почему всё внутри Лёши кричало о том, чтобы он дал Никону второй шанс? Потому что Никон — его истинный и привязанность к нему сковывала Лёшу в свои сети. Без него он не встанет, не пойдёт. Но Никон предал его… И как раньше у них уже никогда не будет. Но как будет вообще? Лёша совсем не представлял. Его тянуло к Никону, но мысль о его бывшем муже не покидала ни на миг. Время близилось к двенадцати, и Лёша вспомнил, что Никон обещал навестить его, но скоро посещения закончатся, а его всё не было. Впрочем, он мог прийти вечером. Лёша не ожидал, что заснет после обеда, но беспокойная ночь дала о себе знать. Он вырубился за минуту, несмотря на шум в коридоре и слишком яркий дневной свет. Проснулся Леша от того, что его кто-то позвал. Оказалось, сосед по палате. Сказал, что к нему пришли. В груди поселилась надежда, и Лёша пересел на коляску. Сонливость постепенно улетучивалась, хотя голова немного болела. Он выехал в коридор и замер, когда увидел возле дверей палаты Никона. Внутри холодело, руки подрагивали, как же ему не хватало его присутствия. — На улицу не хочешь выйти? Погода хорошая, — предложил Никон. Лёша не возражал. Он наоборот хотел поговорить наедине, без посторонних. Пришлось накинуть куртку, так как во второй половине апреля ещё прохладно. Лёша не понял, смущало ли Никона то, что он передвигался на коляске. Казалось, что совсем нет. Но, о чём Никон думал сейчас? Оставалось лишь гадать. Голова продолжала болеть из-за долгого дневного сна. На свежем воздухе стало лучше, но Лёша всё равно чувствовал себя плохо. Либо это последствия наркоза такие, что он никак не мог прийти в себя. Никон присел на скамью, а Лёша остановился рядом. Начинать разговор первым никто не решался. Но от тишины стало ещё хуже, и Лёша спросил: — Ну и что мы будем делать? — Может, ты ко мне переедешь? От неожиданного предложения Лёша рассмеялся. Это серьёзно?! Или какая-то нелепая шутка? — Мне так тяжело без тебя… У меня еще отец умер. У Лёши внутри похолодело от этих слов. Ему снились похороны, но он не думал, что это имело отношение к реальности. — Как так вышло? — В запое был. Лёг спать и не проснулся. — Никон, мне так жаль… Как ты вообще после этого? Как твой папа? Лёша не мог представить, каково Никону сейчас после потери. Он даже думать не хотел о том, что когда-нибудь будет хоронить своих родителей. — Да плохо всё… В долги влезли, чтобы похороны оплатить. Папа в себя ушёл, ничего не хочет. Еще и дядя у нас половину квартиры отобрать хочет. Я вообще не справляюсь никак… Никон бросил на Лёшу взгляд полный надежды. Кажется, он искал поддержки, опоры, помощи. Но у Лёши перед глазами слишком ясно стоял тот день, когда он прочитал письмо Юры. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Никон. — Да всё не так, — Лёша тяжело вздохнул. — Мы же обсудили всё… Это ведь останется в прошлом? — В прошлом?! Да ты вообще знаешь, что я только об этом и думаю! — Лёш, я не хотел! — Ты ехать к нему не хотел?! Ложиться под него не хотел?! — Лёш, прости меня! — умоляюще воскликнул Никон. — Я жалею об этом! — А когда с ним был, понравилось хоть? Лучше, чем со мной? — Ты теперь всегда мне это будешь припоминать? В голосе Никона чувствовалось недовольство. Но Леша ничего не мог с собой поделать. Он пытался простить, заставлял себя забыть, но у него ничего не выходило. — Вы же без защиты, да? — Лёш… — Никон отвёл смущённый взгляд в сторону. — Ну ясно всё… — Лёша нервно рассмеялся. Ведь они всегда, без исключения предохранялись! Кроме нескольких раз, но тогда Лёша специально не кончал. Что ж, ему это недозволено в отличие от бывшего мужа. — Лёш, хочешь, ударь меня. — Чего? — Я заслужил. Давай, тебе легче станет, ударь. От серьёзного тона Никона Лёше становилось не по себе. Он в самом деле просит поднять на него руку и считает это решением проблемы? — Что вообще происходит… Да что?! — Лёш, я больше никогда так не поступлю! Мне так плохо без тебя! Давай, выплесни гнев! Лёша тяжело вздохнул и обхватил голову руками. Перед глазами плыло, в висках отдавало болью. Невидимый обруч сжимал лоб, и он решительно произнёс: — Никон, я больше так не могу… Я любил тебя, я думал, что у нас всё получится… Но твой поступок просто убил меня. Я пытался переступить через себя, но больше доверять тебе не смогу. Страх сковывал тело. Лёша боялся остаться один, потерять истинного, но жизнь с ним превратится в пытку. Как бы он ни хотел, но прежних чувств не вернуть. Он любил Никона, он был готов на всё ради него, но теперь… Будет тяжело, больно, но лучше так, чем каждый день готовиться узнать об очередной измене. — Лёш, ты не можешь так поступить… — голос Никона дрожал. — У нас же ребёнок будет и… — Ты кому сейчас врёшь, Никон? Мне или себе? — Я же тебе объяснил, что срок по узи… — Я не верю тебе после той лжи! И, по-моему, всё очевидно. Они делали всё, чтобы Никон не забеременел. И те разы без презерватива были давно. Течку Никон с Лёшей не проводил, а вот что там происходило за его спиной… — Что это значит? По напряженному лицу Никона Лёша догадывался, что он переживал. Он понимал его. На Никона со всех сторон сыпались проблемы, смерть отца, финансовые трудности… И если бы не измена, Лёша бы остался с ним и помогал выбраться из этого болота. — Я пытался, Никон… Убеждал себя забыть, но… Прости. Между нами всё. Глаза Никона округлились. Он выпрямился, странно усмехнулся и вопросительно посмотрел. — Раз ты так скучал по бывшему мужу, то тебе с ним будет лучше. — Лёш, я с тобой быть хочу! — отчаянно прокричал Никон. — Я виноват, ужасно виноват, но дай мне шанс! Вчера же ты согласился! Да, он согласился. И думал, что будет легче, но стало только труднее. Без Никона было невыносимо, но с ним тяжело, ведь мысли о предательстве не покидали. Вдруг он по-прежнему общается с бывшим мужем? Что если он опять к нему поедет? А может, уже ездил? Лёша заставлял себя не думать об этом, пытался оправдать Никона, но не мог. И если они попробуют заново, он изведет себя этими назойливыми мыслями. Он никогда не забудет. Без Никона весь прогресс в ходьбе сошёл на нет. Мотивация гасла с каждым днём. Если Лёша сейчас оборвет их связь истинных, то останется один навсегда. Без Никона будущего нет, но то, что он сделал, разрушило всё. И как бы ни было больно, Лёша понимал, что, вернувшись к Никону, счастья не обретёт. Только постоянные сомнения, где Никон и с кем. Хотелось, чтобы стало как раньше. Но так уже не будет. Никогда. — Никон, прости, мне тоже тяжело… — горечь в горле мешала говорить. Каждое слово давалось с трудом, но Лёша пересилил себя и сказал: — Но у нас ничего не получится. Никон опустил голову, не смотря в глаза. Его плечи подрагивали, но он молчал. У Лёши похолодело в груди. Вопреки всему хотелось обнять Никона, успокоить, но он боролся с этими чувствами. Они сидели рядом еще какое-то время, пока Никон не встал. Он обернулся, посмотрел на Лёшу и спросил: — Тебе помочь до палаты добраться? Лёша вздрогнул от неожиданного вопроса. Из-за сломанной руки ему тяжело передвигаться на коляске, но он приспособился. Хоть Никон и помог ему выйти на улицу, Лёша мог справиться сам. — Не надо. — И что, всё? — Всё. Никон больше ничего не сказал. Ускорил шаг и скрылся за больничными корпусами. Лёша не ожидал от себя, что решится. Он знал, что будет жалеть. Начнёт представлять, как всё могло бы получиться, если бы они остались вместе. Но рано или поздно он оставит это в прошлом.

***

Никон хлопнул дверью своей десятки. Он не понимал, как Лёша мог так с ним поступить?! Он же дал шанс, а сейчас что?! Почему он отворачивается от него в такой трудный момент? Когда навалилось всё разом… Никон не представлял, что делать. Он так надеялся, что Лёша обязательно что-нибудь придумает. Что найдётся выход, но его просто нет! Когда Никон решился уйти от Юры, он видел опору в своих родителях. Отец хоть и пил, но на трезвую голову нормальным был. А папа и вовсе взял на себя заботу о Ване, освободив Никону время на работу и новые знакомства. К тому же, где-то в глубине души Никон допускал, что сможет сойтись с Юрой опять. А когда появился Лёша, стало легче. Впервые в жизни Никон ощущал себя хорошо и верил, что так будет всегда. Да, он изменил, но это было один раз! Он не отрицал вины, жалел о содеянном, но Лёша не смог простить его. Но если бы они попробовали сначала, Никон бы смирился с холодностью в отношениях. Главное, не оставаться одному. Невовремя зазвонил телефон. Незнакомый номер, но Никон ответил. — Здравствуйте, а я по поводу дачи звоню… Продаете? — Да. — Это мой отец говорил с вашим папой. Я как раз сегодня хочу посмотреть вечером, сможете? Никон тяжело вздохнул. Только этого ему сейчас не хватало. — Сегодня не получится. — Очень жаль. Дело в том, что я на следующей неделе уезжаю на вахту. И вернусь только в июне. А так, успели бы в МФЦ сделку заключить. В июне… Это совсем нескоро, а деньги нужны сейчас, и Никону пришлось сделать над собой усилие и согласиться. Тревога не отпускала всю дорогу до детского сада. Теперь Лёши не будет рядом, и Никон ощущал, будто земля ушла из-под ног. Не к кому больше пойти, некого просить о помощи. Дети собрались быстро. Вскоре они оказались дома, где Никон настоятельно попросил папу следить за Ваней и напомнил Стёпе, чтобы тот тоже смотрел за младшим братом. Рассеянность папы росла с каждым днём, и Никона такие темпы пугали. Ключи от дачи пришлось искать долго. Они обнаружились среди прочих вещей, оставшихся от отца, а рядом лежала пачка сигарет. Подумав, Никон взял её и, выйдя из дома, с наслаждением закурил. Долгожданное облегчение приятным теплом растекалось по телу. Он справится, переживёт это тяжелое время. Хотелось в это верить. До дачи Никон добирался по самым пробкам. Крайне неудобное время для встречи, но что поделать, в другие дни потенциальный покупатель не мог. Под вечер стало холодно в тонкой куртке, которую Никон не подумал сменить на что-то более тёплое. Незнакомая машина уже стояла возле ворот, а рядом ждал, по всей видимости, Виктор. Никон скользнул взглядом по крепкому, высокому альфе с приятными чертами лица. Он — сын их соседа по даче, но, кажется, Никон видел его впервые. Они поздоровались, и Никон принялся открывать тяжелые ворота. Он вертел ключ туда-сюда, но у него никак не получалось отворить старый, ржавый замок. — Давайте я, — раздался хриплый бас. Сильные руки Виктора мгновенно расправились с замком. Ворота со скрипом отворились. Никон с тоской ходил по даче, рассматривая заросший травой участок. Везде валялся мусор, старые ведра, лопаты. В груди холодом отзывались воспоминания как Никон в детстве бегал с соседскими детьми по дачному посёлку. Как они часто приезжали сюда, ведь отец любил огородом заниматься. Как говорил папа, он здесь даже не пил… — Это летний душ и туалет, — Никон смутился, показывая ветхую деревянную постройку. — А там отец баню начинал делать, но забросил. — Ничего, поправимо, — Виктора, кажется, не оттолкнули плохие условия. — Я строитель, разберусь. Домик посмотрим? Никон отворил хлипкую дверь, пропуская Виктора внутрь. Снаружи дом у них выглядел совсем плохо, но в комнатах было ещё ничего. Судя по заинтересованному взгляду Виктора, ничего критичного он не увидел. Он внимательно осматривал полы, стены, окна. — Так, в целом, меня всё устраивает. Работы, конечно, много, но хоть отвлекусь. А то знаете, развёлся. И когда межвахта, вообще места себе не нахожу. — Вы в разводе? — удивился Никон. — И я тоже вот… От взгляда Виктора, что изучал его, Никону стало не по себе. Он чувствовал, что этот альфа заинтересовался им… А ведь Виктор казался таким серьёзным, твердо стоящим на ногах, уверенным в завтрашнем дне. На вид ему лет тридцать пять. Дачу покупает за наличку, выходит, при деньгах. Жизнь еще ни разу не подкидывала Никону выгодных знакомств. Но сейчас это слишком рискованно. Да и о чём он вообще думает?! Но как же оказалось тяжело одному. Ни одного близкого человека рядом, только дети, но им самим нужна опора, а Никон с этой ролью едва справлялся. Он почти не помнил себя без отношений. И не понимал, как быть совсем одному, без надежды на воссоединение с бывшим. За окном начинало темнеть. В домике стало холоднее, но Виктор снял свою куртку и бросил на стул. Его мышцы хорошо виднелись под легкой майкой. Никон разглядывал татуировки на его руках и почувствовал тепло внизу живота. Он знал Виктора всего ничего, но что-то тянуло к нему. Никон бросил свою куртку рядом, оставаясь в белой рубашке и чёрных брюках, поскольку не успел переодеться после работы. Виктор подошёл к нему вплотную. Его приятный аромат кружил голову, а сильные руки дарили ощущение защищенности. Никон не понимал, что творит. Хотелось просто отключить голову. Подумать потом, завтра, но только не сейчас. Если бы Лёша остался с ним, Никон бы ни за что так не поступил. Но он схватился за Виктора как за спасательный круг и легко коснулся его губ своими. Пути назад нет. Руки Виктора так крепко прижали к себе. Скользили по телу, коснулись ягодиц. И стало не так страшно. Без Лёши Никон справится, и это осознание дало ему уверенности. — Лучше на той кровати, — Никон показал в сторону односпальной кровати, стоящей возле стены. Она крепче, чем две другие. Мысль о том, как им будет тесно, заводила. Виктора, похоже, тоже, и он, подхватив Никона, бросил его на постель, а сам навис сверху. Расстегнул брюки Никона, стянул их вместе с трусами. Это было то, чего так не хватало. То, что напрочь отшибло всё мысли. Язык Виктора касался головки члена, и делал он это так умело, что Никон не сдерживал стоны. Он ощущал себя так, будто ему снова шестнадцать. Старая пыльная постель, скрипучая кровать, полузаброшенный домик на даче… Никон встал на четвереньки, опираясь руками об подушку. Одних только пальцев Виктора хватало, чтобы изгибаться и сбивчиво дышать от надвигающегося удовольствия. Его член оказался большим, что Никон аж вскрикнул и попросил подождать, пока привыкнет. Виктор целовал в шею, спину. Тёплые ладони согревали, но голым здесь Никон рисковал продрогнуть насквозь, поэтому вся надежда оставалась на то, что Виктор не даст ему замёрзнуть. Никон вышел из реальности, когда ощутил приближение огразма. Он обожал это чувство, когда не существовало ничего больше. Он словно входил в вымышленный мир, где нет проблем… Так не хотелось обратно, в свою трудную повседневность. Виктор лёг на постель, а Никон пересел на него верхом, потому что места на двоих не хватило. Он смотрел на перепачканный спермой полустоячий член Виктора. Внутри себя Никон ощущал липкую жидкость и тревожно опомнился, что даже не задумался о защите. Но новый знакомый отчего-то внушал доверие, и Никон спросил: — Торопишься? — Нет… — Виктор ехидно ухмыльнулся и притянул к себе Никона за бока.