Аномалия Инкуба

«Это чудовище живет в душе каждого мужчины» («Кредиторы», пьеса Августа Стриндберга) Эдвард Мои пальцы нежно ласкали клавиши, тихие звуки фортепиано растекались в предрассветной темноте. Мрачный бессвязный вальс в такт ее сердечному ритму, звучащему из другой комнаты. Стук ее сердца мягкими ударами аккомпанировал широкому диапазону вскрытых во мне эмоций. Да. Монстр был удовлетворен. Мы оба были удовлетворены. Я наслаждался обществом смертных женщин и бессмертных тоже. Это - часть меня, постоянное желание обладать, доминировать, заявлять свои права. Однажды и снова, насыщение и секс были частью моей сущности. Таков мой мир, мое существование, и этот распорядок хранил мое здравомыслие. Белла… она, по какой-то причине была чем-то большим. И я до сих пор не знал, как признать это. Признать ее. Во время оргазма, когда ее тело рухнуло на меня в наслаждении, ее шея была так доступна, под таким идеальным углом. Я слизнул капельку ее невинного пота – маленькое вознаграждение, ее растворенный аромат. Мой монстр взорвался рыком, я почувствовал, как она напряглась в моих руках, потому что его потребность вырвалась наружу громким ревом. Моего ножа не было рядом, и я прекрасно осознавал, что не смогу поднести сталь к ее совершенной коже. Нет, она была моей. Никакого постороннего оружия, только мое собственное. - Белла. Она мурлыкнула в ответ, еще крепче обнимая меня и прижимаясь к моей груди. Мой член был все еще глубоко внутри нее. Она пульсировала вокруг него, распространяя свой ритм по моему молчаливому телу. Засов на моей внутренней клетке с грохотом открылся, это стало невыносимым. Мой монстр был на привязи, но едва ли я мог сдерживать его дольше. - Белла, закрой глаза. Если тебе нечего терять в этой жизни, закрой глаза и оставайся спокойной. Дыши только когда нужно. Я не могу себя больше сдерживать. Я встал, ее ножки инстинктивно крепче обернулись вокруг меня. Я прижал ее к себе, все еще находясь внутри нее, и уложил нас на пол, на ковер. Мои острые, как бритва, зубы коснулись ее кожи, и она застонала. Я сделал небольшой толчок бедрами, и ее шумный вздох обжег мое ухо. Ее тело еще больше прижалось к моему, ее бедра крепко держали меня. Я слегка фыркнул, уязвленный тем, что теряю контроль от ее невинных нежных жестов, опьяненный ее ароматом. Глубокий, низкий рык рвался из меня наружу. Вчерашняя дегустация ее крови была легким аперитивом. Я закрыл глаза и скользнул рукой между наших тел, поглаживая и лаская ее влажную, скользкую и горячую киску. Она слегка взбрыкнула, и я продолжил более настойчиво, снова приближая ее к краю. Ее дыхание сбилось, сердце рваными ударами толкало кровь по венам. И как только она содрогнулась в оргазме, я не смог больше сдерживаться. Я лизнул ее снова, зубы сами нашли свое место. Ее кровь теплая, сладкая потекла в мой рот. Она вскрикнула в моих руках, и я снова подал бедра вперед, стимулируя чувствительную точку на ее внутренней передней стеночке. Она выгнулась от ощущений. - Эдвард… Я все еще не был готов к ее «убийственному» вкусу. Я старался сдерживать свой инстинкт выпить ее досуха, отчаянно пытаясь убедить каждую клеточку своего мозга, что я все-таки что-то большее, чем просто хищник. Я закрыл глаза, ее темный «вкусовой букет» был ни с чем не сравним. Меня накрыла эйфория, и впервые за век моего существования я почувствовал легкое внутреннее умиротворение. Мой разум вернул меня в реальность. Я лизнул ее рану, чтобы она затянулась, проверяя на всякий случай количество своего яда. Она ослабла, даже несмотря на то, что я только попробовал ее, а не насыщался ее кровью. Я выпил ровно столько, чтобы не чувствовать острой жажды, но не удовлетворить свой голод. «А какого количества было бы достаточно?» Ее пробивала мелкая дрожь, так что я разжег камин. Я не мог сам согреть ее, мое тело остыло много лет назад. Я завернул ее в шерстяной коврик тщательно, как только мог. На мгновение остановился у большого зеркала в холле, заметив, что мое лицо стало слегка румяным… из-за нее. Я не смог посмотреть на свои глаза… Я знал, что увижу там… Я продолжил играть… Солнце начало лениво подниматься из-за густого облака. У меня в доме не было никакой еды, и я задумался над тем, что теперь мне стоит позаботиться об этом. Белла Я проснулась следующим утром, ощущая себя так, словно вчера попала под грузовой поезд. Единственное, что у меня не болело – голова. Все остальное просто звенело от боли. Но это была хорошая боль, боль, которую я никогда не испытывала раньше. Я чувствовала странное удовлетворение. Мой мозг воспроизвел события прошлой ночи. Все ощущалось таким нереальным, как будто происходило не со мной. Я никогда раньше не вытворяла ничего подобного. Смущаясь саму себя, я уронила лицо на ладони. «А что, если он подумает, что я просто рисковая шлюшка?» «И как мне теперь привести в порядок свои мысли? Кто он мне? Бойфренд?» Относительно Эдварда это звучало как-то смехотворно. Называть его моим любовником – тоже слишком театрально. Мы даже не были друзьями. Меня отвлекли тихие звуки фортепиано, плывущие сквозь стены откуда-то из середины дома. Я потянулась и осознала, что лежу обнаженная на шерстяном ковре. По всему телу вспыхнул румянец, и я медленно села. Голова слегка кружилась, и мне понадобилось какое-то время, чтобы привести в норму вестибулярный аппарат. Закрыв глаза, я застонала. Музыка затихла. Я даже не помнила, как оказалась на этой шкуре. Я попыталась перебрать в голове воспоминания: многочисленные картинки нас на диване, а потом его дикое, хищное рычание... Потом его шепот мне на ухо: «Закрой глаза, Белла…» И потом… было самым эротичным опытом за всю мою жизнь… Наслаждение, которое он дарил мне, двигаясь, наполняя меня. Его зубы на моей шее… Мое подсознание смотрело на меня со стороны, ужасаясь. Ощущения от прикосновения его языка, его губ… то, как он пил мою кровь… то, как он ласкал меня руками во время этого… то, как толкал бедра в меня… Я закрыла глаза, ощущая как от возбуждения твердеют мои соски… как между ног я становлюсь влажной только от воспоминания о нем… Моя рука пробежалась по шее, но следов от раны так и не нашла. Его клыки не выделялись, но что-то же у него должно быть… Музыка зазвучала снова, заполняя тишину печальными нотами. Я увидела свою футболку рядом с диваном и поползла прямиком к ней. Надев ее, я залезла под диван, чтобы выудить оттуда свои спортивные штаны. Медленно поднявшись на ноги, я натянула их на себя. Голова закружилась, и комната поплыла. Я сразу же облокотилась на край дивана, чтобы не упасть, медленно вдыхая и выдыхая. Музыка снова прервалась на какое-то мгновение. Тишина затягивалась, становилась все тяжелее, но рассеялась, как туман, когда ноты зазвучали снова. Все мои мышцы были так напряжены, что я просто умирала от желания покурить. Оттолкнувшись от дивана, я поднялась и направилась через комнату, стараясь сохранить равновесие и не шлепнутся на пол. Ощущала себя так, будто закачивала все свои мышцы четыре часа подряд без перерыва на расслабление и растяжку. Маленькими шажками я пробиралась к гостиной. Через дверной проем комнаты напротив я увидела его и замерла. Никогда не думала, что в жизни бывают моменты, лишающие дыхания, ну то есть, когда ты забываешь, как дышать. Я всегда считала, что это прерогатива фильмов с драматическим освещением и идеально выстроенными репликами и диалогами. Но увидеть его там, смотреть на него - было сродни созерцанию бесценного шедевра. Он натянул джинсы, но не застегнул их. Они сползли и сидели очень низко на бедрах. Он сидел на скамье перед фортепиано. Обнаженная спина играла рельефом. Он двигался, перебирая клавиши. Мышцы сжимались и расслаблялись, осанка прямая и величественная. Линия позвоночника четко уходила в джинсы, но очень симметрично изгибалась при его движениях. Я наблюдала за тем, как изящно качались его плечи. Это художественное движение рождалось от кончиков пальцев. Мне хотелось проследить каждый изгиб его тела руками, губами… Его волосы были в беспорядке, и я покраснела, прекрасно зная, что это моих рук дело. Было так приятно осознавать, что он не спешил исправить этот, оставленный мною, беспорядок в его волосах. Я вошла в комнату, и под моей ногой предательски скрипнула половица, но он не прекратил играть. Я прикусила губу, я хотела его снова, и наблюдать за его игрой на большом черном рояле никак не помогало… Вся комната была темной: темный пол, черные шторы на окнах, и только лучик света просачивался, напоминая о раннем утреннем часе. В комнате не было ни фотографий, ни картин, и даже стены были черными, только полоска белого молдинга была контрастной окантовкой стен. Он был единственным цветовым пятном в комнате, единственным здесь, что хоть как-то отдаленно можно назвать живым. Я была близка к тому, чтобы коснуться его, вдохнуть его аромат, поцеловать его обнаженную спину. Я пыталась сопротивляться, но мои руки больше не принадлежали мне. Меня тянуло как магнитом. Я протянула к нему трясущуюся руку и коснулась стальных мышц его плеча. Его пальцы продолжали порхать по клавишам, и я скользнула ладонью по его великолепной коже. Джейк никогда не позволял мне касаться его так. Я была очарована прекрасной физической формой Эдварда. Положив руки ему на плечи, я наслаждалась ощущениями работы его мышц и сухожилий. Прикасаться к нему в то время как музыка наполняла комнату, охватывая нас, заставляло меня чувствовать себя причастной, вовлеченной, быть частью этой музыки. Я чувствовала свою собственную пульсацию, электрические разряды искрились по всему телу, концентрируясь прямо между бедер. Я почувствовала смелость и, облизнув губы, поцеловала его шею сзади. Он не перестал играть, не замедлился и даже не пропустил ни одной ноты. Но я услышала его тяжелый вздох. Я нежно втянула в рот мочку его уха, пока мои руки лежали на его плечах. - Эдвард… - я выдохнула ему на ухо, и на этот раз его пальцы застыли над клавишами. Я заметила, что его глаза были закрыты, пока я процеловывала дорожку по его подбородку. Я присела рядом с ним на скамью. Он все еще не смотрел на меня. - Эдвард? Он отвернулся. Я попыталась подавить отчаянный вздох, рвущийся из горла. Я помнила эту реакцию, эту боль отвержения. Но вот она снова. Я поднялась и попыталась выпрямить спину, готовясь к позорному возвращению в свой дом. По крайней мере, у меня там были сигареты… и чистая одежда. Я была уже у двери, когда его голос, полный желания и нежности, произнес мое имя. - Белла. Подожди. Я крепко сжала зубы, но в испуге отпрыгнула, когда он оказался около меня слишком быстро. Его глаза были все еще закрыты, но он нежно коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. - Это не из-за тебя, Белла. Это все я… - Даже не заикайся про это! – прошипела я на него. Он наклонился так, что его губы коснулись моего уха, и я не могла увидеть его лица. Его руки опустились на мои плечи и скользнули вниз по рукам. Мою кожу покалывало мурашками от его прикосновений, а когда его руки опустились на мою талию, прижимая меня к нему, меня пробила дрожь. - Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, - прошептал он. Я отодвинулась от него, но его глаза были все еще закрыты. - Что ты имеешь в виду? Почему ты не открываешь глаза? - Не могу, - его голос был напряженным. Его пальцы нашли оголенный участок кожи на спине, где задралась моя футболка. Его нос скользнул по моей щеке снова, а прохладный воздух из-за открытой двери окружил нас. Мой голос надломился, когда я потянулась к нему, и он вдруг резко отпрянул от меня. - Что значит, ты не можешь? Что ты скрываешь? Он вздохнул, и его дыхание окутало меня. - Ну хорошо, Белла. Просто помни, что ты сама это попросила. Длинные ресницы, покоившиеся на его щеках, задрожали, и он медленно открыл глаза. Его зрачки изучали меня… радужки… эти пугающие радужки его глаз шокировали меня. Их цвет напомнил мне о тех вещах, которые я надеялась больше не вспоминать, но тем не менее, они были прекрасны, но вместе с тем, они до жути пугали меня. Их цвет был необычно ярко красным, и я не могла отвести от них взгляд. Это напомнило мне о тех туфельках, которые мне очень хотелось в детстве. Я мечтала быть как Дороти из «Волшебника из страны Оз». Мама купила мне рубиново-красные туфельки, и я носила их круглосуточно до тех пор, пока на них не отвалилась подошва. Я помню, что они очень необычно блестели, и этот блеск я видела сейчас в глазах Эдварда. - Почему? - спросила я, прежде чем осознала свой вопрос. - Почему они красные? – уточнил он. Я молча кивнула. - После питания цвет глаз меняется. - Оо. Я продолжала рассматривать его глаза, но потом обратила внимание на его ресницы. Они были неимоверно длинные. Я никогда раньше не замечала. Какие-то небольшие детали, которые ты никогда не замечаешь до тех пор, пока не подойдешь к человеку очень близко. Именно они придавали его сильному лицу с жесткой линией подбородка и пугающими алыми глазами некоторую ранимость. - Скажи мне, о чем ты думаешь? – просто спросил он. - У тебя такие длинные ресницы, - проболталась я. Прикусив губу, я опустила взгляд. Его рука нежно подтолкнула мой подбородок так, чтобы наши глаза опять встретились. Он пристально смотрел на меня. Одна его бровь изогнулась вверх, а губы - в причудливой ухмылке. - Длинные ресницы? Я кивнула, облизнув губы. Он проследил взглядом это движение, и меня снова бросило в жар желания. Его ноздри раздулись в момент, я даже не успела сделать следующий вздох, как его губы напали на мои. Он уверенно захлопнул дверь позади меня. Его руки заключили меня в ловушку, прижимая меня к двери. Мои ладони коснулись его груди, исследуя сильные мышцы и тонкие волоски. Его кожа была слегка теплой под моими пальцами. Мне хотелось касаться всего его тела, чтобы почувствовать, какова по ощущениям его кожа. Он пах просто изумительно: свежим бельем, сандаловым деревом и чем-то истинно мужским. Его ладони мягко накрыли мою грудь, большими пальцами он очертил соски, и я застонала ему в рот. Он прижался ко мне всем телом, вжимая меня в дверь. Мне было все равно, я была больше заинтересована ощущением от прижатого к моему животу стального возбуждения, выпирающего сквозь его не застегнутые джинсы. Одной рукой я скользнула по его груди вниз, по животу, щекоча его пупок и прослеживая дорожку из волос, уходящих под его джинсы. Я обернула ладонь вокруг его возбуждения, от чего он зашипел прямо мне в рот. Я согнула пальцы, сжимая его. Его губы стали более настойчивыми и требовательными. Более грубыми. Я чувствовала, как он буквально сминает мои губы, но меня это мало волновало. Мне хотелось поглотить его и быть поглощенной им. Его рука переместилась с двери на мою попку, сжимая ее, его язык все глубже погружался в мой рот, лаская меня. Я хныкнула в его губы, и он разорвал поцелуй. Он легко пробежался языком по моей нижней губе, когда я открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Темно-красный цвет его глаз взволновал меня, независимо от того, был ли это страх или жажда, я и понятия не имела. Но мне нравилось это, эта будоражащая дрожь, пробегающая сквозь мое тело. Я сжала его, очертив большим пальцем головку члена, и он задрожал. Его губы коснулись моей шеи, и я напряглась. Он мрачно усмехнулся. - Я не собираюсь тебя кусать, Белла. Расслабься. Я почувствовала, как он скользнул носом по моей шее и поцеловал впадинку в ее основании. Я опять сжала его, двигая рукой вверх, а потом снова вниз. Он застонал. Это приободрило меня, что он позволяет мне касаться его именно так. Его руки скользнули под мои штаны, медленно очерчивая изгиб бедер. Я закрыла глаза, когда его пальцы коснулись меня прямо там, поглаживая, разделяя, погружаясь. Его губы были так непростительно близко от моих, и как только он слегка коснулся ими меня, мое тело тут же отреагировало движением бедер. Его пальцы выписывали сумасшедшие круги и мучительно правильно сгибались, касаясь самых чувствительных мест. Я продолжала скользить рукой вверх–вниз по всей его длине и прикусила губу, когда он скользнул одним пальцем в меня. - Эдвард… Мои колени ослабли и затряслись от безумных движений его пальцев внутри. Большим пальцем он продолжал выписывать круги на моем клиторе. - Эдвард, я не могу… - Можешь. И будешь. Я распахнула глаза и встретилась с его настойчивым и напряженным взглядом. Моя грудь словно отяжелела, каждый вздох давался мне с большим трудом, соски напряглись, а возбуждение затянулось в тугой узел и стало болезненным, как отрытая рана. Наши руки двигались в унисон, мое дыхание участилось, и это ощущалось так, словно я пытаюсь кого-то догнать, все мое тело оживало, расцветало. Он простонал прямо мне в губы и толкнулся в мою сжатую ладонь. Я отчаянно хотела большего, нуждалась в большем, даже, несмотря на то, что начала терять контроль над происходящим. Его большой палец продолжал выписывать сумасшедшее быстрые маленькие круги на моем клиторе, и я почувствовала, как дрожь, зародившаяся где-то на кончиках пальцев ног, начинает подниматься выше по внутренней стороне бедер и обосновывается внутри моего живота будоражащей пульсацией. Я вскрикнула, мои бедра напряглись, и я сорвалась в сокрушительный оргазм. Мое тело все еще продолжало медленно тлеть оставшимся послеоргазменным пламенем, и я устало прикрыла глаза, а он замедлил движения пальцами. Когда я наконец-то вернулась в реальность, я поняла, что его рука поддерживает меня в вертикальном положении, а моя – все еще обернута вокруг него, и он по-прежнему был твердым, как сталь. Я посмотрела на него: - Извини. - За что? – ухмыльнулся он. - За то, что я… А ты нет… - я почувствовала, как покраснела. Его свободная рука опустилась между наших тел и накрыла мою, что по прежнему была в его джинсах. Он нежно сжал ее, и я почувствовала свой пульс. - Я уверен, мы вместе придумаем, что с этим можно сделать, Белла. Он подарил мне темную, хищную улыбку, и я покраснела еще больше. Он снова сжал мою руку и медленно вытащил ее из его джинсов. Он повернулся, моя рука все еще была в его, и повел меня на кухню. Если бы это утро было обычным, то распорядок был бы следующим: сигареты, кофе, душ. Тарелка каких-нибудь хлопьев, моя кислая физиономия и тукан Сэм. Но это утро не было обычным. И у меня было такое ощущение, что ни одно мое утро никогда больше не будет обычным. Я видела это в его пылающих жаждой глазах, пока он вел меня. Я была так поглощена его вниманием, что чуть не споткнулась о собственную ногу, ударившись пальцем об пол. Прежде чем я успела выругаться, я уже была в его объятиях, прижатая к его груди. Мы перемещались так быстро, воздух легким ветерком касался моих щек, но все это прекратилось еще до того, как я смогла осознать, что же происходит. Я моргнула, а мы уже находились на кухне. Я сидела на краю огромного, темного деревянного обеденного стола. Моя футболка болталась где-то в районе шеи, а его руки вовсю блуждали по моей коже, лаская и поглаживая, обернулись вокруг груди. Он наклонился и втянул в рот тугой сосок, слегка прикусывая. Я застонала, выгибая спину навстречу его ласкам. Мои пальцы вцепились в край стола, удерживая мое податливое тело. Он отстранился и подул на влажную от поцелуев кожу ледяным дыханием. Мой горячий центр болезненно запульсировал. Я чувствовала себя живой, настолько чертовски живой впервые за долгое время. Я хотела его, хотела, чтобы это, чем бы оно ни было между нами и как бы ни называлось, продолжалось вечно! - Пожалуйста, Эдвард! Он помог мне стянуть мои спортивные штаны, а затем и сам избавился от своих джинсов. Он был прекрасен, если о мужчине можно так сказать. Я рассматривала его, снова прикусив губу, и думала, что просто взорвусь. Его алые глаза встретились с моими, и я потерялась в его взгляде. Чувственный скрытый мрак затянул меня. Он расположился поудобнее между моих ног и вошел в меня. Я резко вдохнула, когда он наполнил меня. Его лицо было совсем близко, и я откинулась спиной на стол. Его поза была доминирующей, и его движения, когда он выходил из меня, а потом снова наполнял, доводили нас обоих до стонов. Стол покачивался подо мной при каждом его толчке, снова, и снова, и снова. Мой разум расплавлялся от наслаждения. Я неясно услышала его хищный рык, когда он сжал руками мои бедра, толкаясь в меня еще резче, достигая своего оргазма. Тяжело дыша, я лежала под его идеальным телом, не имея шансов воспринимать что-то, кроме него. Каким-то образом я оделась и пересекла улицу. Не было никаких поцелуев на прощание, только многообещающие взгляды, но мое тело просто вопило на меня, умоляя вернуться. Как только я вошла в дверь своего дома, до боли знакомая рутина радостно поприветствовала меня. Но чего-то не хватало. Я прикурила сигарету, затянулась и включила кофе-машину. Привычно-знакомый аромат наполнил пространство, а мой приходящий в себя мозг начал проигрывать в воспоминаниях каждое его движение, каждое слово, каждый вздох, стон, каждую музыкальную ноту последних нескольких часов. Кофеин, смешиваясь с никотином, заполнили мой кровоток, но мое тело и без этого было разбуженным. Позже, принимая душ, оно потребовало рук Эдварда. Моих уже ему явно не хватало. Мне хотелось прикосновений его рук, чтобы снова испытать все возможное наслаждение. Тукан Сэм пристально наблюдал за мной из своей клетки. Каким-то образом, он понял, что и его общества мне теперь недостаточно. Эдвард Я колебался. Пламя в горле стало постоянным, клетка моих хищных инстинктов была крепко заперта. Белла открыла во мне что-то еще, что-то, в чем я не был уверен. Когда этим утром она уходила к себе, в ее взгляде читался вопрос, но я, неспособный читать ее мысли, просто не мог дать ей верный ответ. Дом был слишком тихим без ее мягкого дыхания и ровного сердцебиения. Я постоянно думал о ней, о ее сливочной коже, о ее невероятном аромате, о ее вкусе. Я переоделся в черные джинсы и черный свитер. Мысленно я продолжал ласкать взглядом каждый дюйм ее тела, когда вспомнил кое-какое дельце, которое мне обязательно нужно сделать. И я сделаю это сегодня. Выглянул в окно на звук ее мотоцикла, она быстро спускалась по улице. Ее ножки крепко обхватывали стального монстра, а кожаная куртка плотно облегала ее тело. Подхватив ключи и солнцезащитные очки со стола в холле, я вышел. Было довольно пасмурно, но выглядело и пахло так, будто добрую часть дня будет сухо. Я направился напрямик в город, мои намерения были чисты, как никогда. Я был на месте раньше, чем думал. Чувствовал, что она внутри здания, но не искал встречи с ней. Ждал снаружи, ждал весь день, притаившись. Аллея была темной, а я был неподвижен и оставался вне досягаемости взглядов людей, проходящих мимо, озадаченных своими собственными мыслями о прошедшем дне. Мое горло горело, но не так сильно после прошлой ночи. В конце концов, мне не пришлось дольше ждать. Запах стал яснее, и я даже услышал внутреннее бормотание самовлюбленного разума, что сопровождало этот запах. Он прошел мимо меня, и мое тело собралось, напряглось и приготовилось к нападению. Он не издал ни звука, но из моей груди уже рвался низкий рык. Мы были достаточно далеко, темные вечерние тени окутывали тот закоулок, в котором мы находились. Схватив его за запястье, я услышал, как напряглись его мышцы, натянулись, как подскочил его сердечный ритм, от резкого выброса адреналина в кровь. Я стоял позади него так, что он не мог увидеть моего лица. - Один пророненный тобой звук - и твой труп найдут здесь лишь завтра утром. - Я клянусь, что никому ничего не скажу. Мой бумажник в кармане. Думаю, там должна быть сотня долларов. Забери его. Я снова зарычал, а он… - Нет, Джеймс, это звучит как шум. Ты же не будешь глупцом, чтобы после моего вежливого предупреждения закрыть свой поганый рот, начать снова что-то говорить? Он притих и ждал, что будет дальше. - Хорошо. А теперь послушай меня очень-очень внимательно. Я ненавижу повторять. Понял? Кивни, если понял. Он кивнул. - Впредь держи свои руки подальше от женщин. И в особенности убедись, что ты держишь их подальше от Беллы. Или я узнаю, - хищно прошипел я. От упоминания мною ее имени, его мозг в подробностях воспроизвел то самое нападение, когда он оставил на ней синяки, и как она дала ему отпор. Потом в его мыслях появилась другая сцена, когда он прикасался к ней. - Ох, Джеймс. Что же нам делать с тобой? Знаешь, что означает эта фраза? Нет – значит «нет»! Возможно, тебе не понятны слова? «Да. Выпей. Убей.» Я отверг оба варианта. Как бы там ни было, мрачные мысли о его убийстве вполне удовлетворяли меня. Его мысли притихли, а в сознании замелькал поток размытых образов. Я вытащил у него из кармана бумажник, а потом выкинул его в ближайший мусорный бак на выходе из аллеи. Я почувствовал запах свежей крови из открытой раны, но быстро ушел, его запах был отвратителен мне. Белла Сегодня был финальный прогон, и основное занятие для нас – это своевременная смена декораций. Генеральные репетиции были ужасным хаосом, люди нервничали из-за любой мелочи и срывались друг на друге. И любая маленькая загвоздка превращалась в огромный скандал. Несмотря на это, я стояла на улице, выпуская в свежий вечерний воздух колечки табачного дыма. И все это время я улыбалась, как чертова идиотка. Внезапно дверь отворилась, и на улицу вышла Анджела, скрестив руки на груди. - Бог мой, Белла! Здесь так холодно! – она задрожала. - Как ты можешь стоять здесь и страдать этой фигней? – она натянула на ладони рукава свитера. Я улыбнулась ей и затушила сигарету. Мы не обмолвились больше ни словом, наблюдая за проезжающими мимо нас машинами. Наконец, Анджела прервала тишину: - Ладно, я просто спрошу это. Почему ты сегодня весь день такая улыбчивая? Я, конечно, могу ошибаться, но я знаю эту после-оргазменную улыбку. Я посмотрела на нее, а она вопросительно изогнула бровь. Ее лицо стало серьезным: - Да иди к черту, Белла Свон. Мне нужны подробности! День, время, позы, количество раз. Я закусила нижнюю губу, раздумывая, как ей объяснить: - Ну, ты помнишь того парня, с которым я приходила на «Инферно»? - Эмм, тот красавец, с сексуальным беспределом в волосах и темными глазами. Эдвард, кажется? Где-то за ее плечами показалось какое-то движение. Кто шел вверх по улице, но там не горели фонари, и фактически, я не могла сказать на таком расстоянии, кто это был. Но я знала эту легкую, невесомую поступь. Ноги, которые двигались целенаправленно, как у преследующего добычу хищника. Наконец, он вышел в свет фонарей, и я ощутила на себе его взгляд. Он был в темных очках, рубиновые радужки надежно спрятаны. Он, словно демон, появился из ниоткуда, одетый во все черное. Наконец в мое сознание вторглась Анджела, размахивающая руками перед моим лицом. - Прием, прием. Земля вызывает Беллу. - Да. Эдвард, - пробормотала я. «Черт, мой голос на самом деле прозвучал так тягуче и с придыханием?» Сейчас он был уже достаточно близко, Анджела обернулась и узнала его. - О, привет! Эдвард? А мы как раз о тебе говорили, - улыбнулась она и толкнула меня локтем под ребра. На его губах тут же появилась эта его совершенная изогнутая полуулыбка, от которой все внутри меня просто сжималось. - Говорили? – переспросил он, не отводя от меня взгляда. Я чувствовала легкий жар, пробегающий сквозь все мое тело, от одного звучания его голоса, несмотря на вечернюю прохладу. - Да, говорили. Думаю, мне надо вернуться обратно. Мне еще надо закончить с подборкой цвета… До скорого, Белла! Я не могла оторвать взгляда от Эдварда, когда пролепетала что-то в ответ Анджеле. Облизнув губы, я посмотрела на него из-под ресниц. «Боже, ну это просто неправильно так сильно хотеть кого-то!» - Что ты здесь делаешь? «О, чертовски вежливо, Свон. Чертовски вежливо.» Его очки чуть приспустились вниз, открывая мне его настойчивый вгляд: - Ищу тебя. - Ооо, - я прислонилась к двери, когда он сделал шаг прямо ко мне. Он был так близко, так чертовски близко, и мне до сумасшествия захотелось ощутить прикосновения его рук… везде… - Во сколько ты заканчиваешь? - Я… эмм… Я собиралась задержаться, но могу уйти прямо сейчас, если хочешь? Его губы мягко коснулись моих: - Я хочу. - Я на мотоцикле. Так что потом мне надо будет вернуться, чтобы забрать его. Он поцеловал меня, на этот раз его губы были требовательными: - Можешь забрать свой байк сейчас. Потому что я пешком. Это удивило меня: - Пешком? Прямо из дома? Он кивнул, его руки пробрались под мою куртку, ледяное прикосновение к моей теплой спине. Задрожав, я снова облизнула губы, слегка касаясь языком его губ. - Это эмм… Это из того, что.. ты можешь делать? – я старалась избегать слова «вампир». - Да. Я глубоко вздохнула: - Это что-то типа суперскорости и суперсилы? Он снова кивнул, пока его пальцы нежно касались моего позвоночника. - Да, Белла, но я не супергерой. - Надеюсь, что нет, Эдвард. Мне нравятся плохие парни. Я слышала, что с ними намного веселее. Он тихо усмехнулся, прижимаясь ко мне, и я почувствовала его стальное возбуждение. - Веселье чуждо мне. Веселье – это для детей. Это, - его рука скользнула вниз по моей спине, прижимая меня к нему еще сильнее, - это я не определил бы как веселье. Мое дыхание сорвалось, тело мгновенно отреагировало на его слова и действия. - И как бы ты определил это? - Желание. Он грубо поцеловал меня. - Необходимость. Поцелуй. - Наваждение. Поцелуй. - Эротика. Поцелуй. - Жажда. Поцелуй. - Секс. На этот раз поцелуй был дольше, настойчивее, его язык отчаянно требовал моего, и я обняла руками его за шею, запуская пальцы в его непослушные волосы. - Может, уже пойдем? Я резко выдохнула, когда его руки крепко обвились вокруг меня. - Мне надо взять шлем и переобуться. Пойдем вместе со мной. Мне очень не хотелось отходить от него далеко, особенно тогда, когда мое тело практически пело так громко, что я почти слышала это. Он отступил от меня, а я, взяв его за руку, открыла дверь. Мои глаза все еще пытались адаптироваться к темноте закулисья, а он уверенно шел за мной. Я повела его в раздевалку, и он спокойно наблюдал, как я переодеваюсь. Я достала шлем из шкафчика: - Я знаю, что тебе, в общем-то, он не нужен, но у меня есть второй шлем, который тебе придется надеть. Я просто не хотела бы проблем с полицейскими. - Ну, если я должен… Я открыла свой шкафчик и достала второй черный шлем, протягивая ему. Закинув на плечи свой рюкзак, я взяла его за руку, и в тот момент, когда мы уже собирались уходить, вбежал Майк с истеричным лицом. Он остановился, увидев Эдварда. Я наблюдала, как он оценивающе оглядывает Эдварда, и едва сдержала смешок. «О, Майк, ты даже понятия не имеешь.» Его глаза переключились с Эдварда на меня: - Белла, ты слышала? Только что нашли Джеймса на аллее за театром! - Бог мой! С ним все в порядке? – Несмотря на то, что я так сильно ненавидела этого придурка, я никогда бы не пожелала ему никакого физического ущерба. «Ну, по крайней мере, если этот ущерб – не моих рук дело.» - Скорая помощь только что забрала его. У него, по всей видимости, черепно-мозговая травма. - Вот дерьмо! Если будут новости – держи меня в курсе, окей? Майк кивнул и поспешил уйти. Я тут же по-быстрому объяснила Эдварду, кто такой Джеймс: - Джеймс – руководитель нашего театра. Он, типа, владелец это места, и, типа, местный Король-самодур. - Все ясно. Между нами повисла напряженная тишина, до такой степени, что она стала почти неловкой. - Пойдем? – спросила я в конце концов. - Да. Мы прошли обратно через закулисное пространство к двери. Он следовал за мной прямо туда, где был припаркован мой байк. Я натянула на себя шлем, убрала подножку и оседлала байк. Эдвард сделал то же самое, шлем скрыл его сексуальные волосы. И тут осознание накрыло меня так, что я почти застонала вслух. «Эдвард поедет на байке вместе со мной.» Меня затрясло, когда он сел позади меня, его руки обвились вокруг моей талии. Я почувствовала, как тут же напряглись мои соски, остро ощущая каждую вибрацию разбуженного мной стального монстра. Я оттолкнулась, байк взревел подо мной. Его тело, прижатое к моей спине, двигалось вместе со мной. Он очень легко и изящно проходил со мной каждый поворот, его тело буквально впечаталось в мое. Между моих бедер ощущалась сила стали и мощь мотора, а за спиной творилось нечто совсем другое. Его руки обвивались вокруг меня, и ладони вели какую-то умелую игру. Могу поклясться, что с каждым поворотом его ладони располагались таким образом, что большими пальцами они задевали сквозь кожу куртки мою напряженную грудь. Несмотря на то, что помимо куртки на мне было еще два слоя одежды, его прикосновения обжигали. Но больше всего меня беспокоила моя задница, тесно прижатая к его телу. На очередном светофоре я с очевидным намеком качнула бедрами, прижимаясь к нему вплотную. Он, в свою очередь, не постеснялся ответить, совершая легкие толчки. И если бы кто-нибудь сейчас увидел нас на улице, то без сомнения воспринял бы это как секс в одежде. Раньше мне казалось, что красный свет горел слишком долго. Теперь я моргнула и, открыв глаза, увидела зеленый слишком скоро. Мы также слишком быстро оказались на подъездной дорожке. Кликнув пультом в кармане куртки, я открыла ворота гаража. Заехав в гараж, нажала другую кнопочку, закрывая ворота за нами. Выключив зажигание, я засунула ключи в карман. Эдвард слез первым, а я – следом за ним, выбив подножку, установила на нее байк. Мы почти одновременно стянули шлемы, и я кивнула на деревянную скамейку. - Положи туда, если хочешь. Он положил шлем на скамейку, а я расстегнула куртку. Трясущимися руками отперла дверь в дом, прекрасно зная, что он прямо позади меня. Мы вошли на кухню, часы показывали десять минут первого. Я бросила свою куртку на стойку. Воздух вокруг, кажется, наэлектризовался в ту же секунду, как только он вошел сюда, и за нами захлопнулась входная дверь. Я знала, что он по-прежнему прямо за моей спиной. Его настойчивые руки, обхватив меня за бедра, резко притянули меня к нему. Я громко выдохнула, почувствовав его стальное возбуждение, прижимающееся к моей заднице. Эдвард расстегнул мои джинсы, потянув бегунок молнии вниз, тихий скрежет металлических зубцов добавил напряженности. Одним рывком он снял их с меня, трусики отправились следом. Футболку с длинным рукавом он аккуратно стянул через голову, оставляя на мне только черный топ. Его руки внезапно покинули мое тело, и я услышала шуршание ткани, приглушенный шум сброшенной одежды на пол. Его руки обхватили мои бедра и я почувствовала его, твердого и готового, прижимающегося ко мне. Он скользнул в меня одним пальцем, и я застонала, отчаянно нуждаясь в большем. - Да. Ты такая же испорченная, как и я. Его пальцы неожиданно вернулись на мои бедра, и в одно ловкое движение он вошел в меня, резко и глубоко. Я вскрикнула. «Ооо, черт». «Вот оно». Именно этого я так хотела весь день. Меня так часто ловили на том, что я смотрю в никуда, мечтая часами именно об этом. О нем. Глубоко во мне. Мои ягодицы неистово сталкивались с его бедрами при каждом толчке. Я не могла сдержать стона, когда он менял угол и усиливал фрикции. Он склонился ко мне, и я вцепилась в стойку. Его руки требовательно и жадно блуждали под моим топиком, поддразнивая напряженные соски, поглаживая и сжимая грудь. Он слегка прикусил мое плечо, и меня затрясло от волн наступающего оргазма. Не потребовалось много времени, чтобы оргазм накрыл меня полностью, сокрушая, пока он безраздельно владел моим телом. Толкнувшись в последний раз, накрываемый собственным удовольствием, он издал дикий рык, который для меня звучал истинно мужественным. Задыхаясь, я повисла на стойке. Позже, намного позже, он обнимал меня в моей постели. Когда я взглянула на часы, было уже начало четвертого утра. Сон начал наваливаться на меня. Его руки, пальцы нежно касались моей кожи, оставляя после себя мурашки. Это действовало на меня странно успокаивающе. Моя последняя мысль, перед тем, как я провалилась в сон, была едва ли связной. И я спрятала ее подальше, пока она не разбудила меня. Я так часто открывалась Джейку и была уязвима, что это разбило меня вдребезги. Мне и так было трудно собирать себя по кусочкам, и моя рана все еще кровоточила. «Не слишком ли я уязвима и открыта на этот раз?»