Аномалия Инкуба

«Чего я желаю, так это быть от него свободной: чего я желаю – чтобы он перестал дышать, чего я желаю – чтобы он увидел смерть его Каркаса» (Акт 1, Сцена 1, «Трагедия Мириам», Элизабет Кэри) Белла Говорят, что не стоит курить в постели, в связи с большим риском возникновения пожара. Говорят, что это очень опасно. Держу пари, что они никогда не проводили ночь с вампиром, который просто жаждет постоянно наблюдать ваши оргазмы. Ага. Ну и кого теперь волнует курение? Должно быть, Эдвард ушел, когда я уснула, потому что проснувшись, я обнаружила, что постель пуста. В доме царила полная тишина, и я подумала, что он ушел. Мои сигареты и зажигалка лежали на прикроватной тумбочке вместе с пепельницей. Я старалась не рассыпать пепел на белоснежное одеяло. Сон. Я очень хорошо спала, что для меня было полной неожиданностью. Это как подарок на Рождество, который ты нашел забытым под елкой. Банальный простой крепкий сон был у меня так давно! Я просто не могла поверить в то, что закрыла глаза и открыла их уже после того, как взошло солнце! Это была уже вторая такая ночь! Я вздохнула, затушила окурок в пепельнице и спихнула с себя покрывало. Прохладный утренний воздух пробрал до дрожи. На улице зимнее утро, обещающее моросящий дождь. Такой противный, мелкий, проникающий сквозь одежду и любые укрытия дождь… Обнаженная, я выскользнула из постели и достала нижнее белье из комода. В гардеробной я нашла голубую футболку с длинным рукавом и темно-синие джинсы. Отправившись в ванную, я приняла душ, почистила зубы и просушила полотенцем мокрые волосы. Зеркало запотело, так что я протерла его рукой, чтобы увидеть свое отражение. В лице девушки, взглянувшей на меня из зеркала, было что-то новое. Черты ее лица, казалось, смягчились, а взгляд стал менее пресыщенным. Это хорошо? Хотела ли я потерять в себе этот «острый край», которым я обросла для защиты? Я побрела обратно в гардеробную. Пальцы легко пробежались по вешалкам с одеждой. Утреннее солнце освещало часть гардеробной, так что мне не надо было включать электрическое освещение. Мягкими шагами я продвигалась вглубь гардеробной. Зайдя в неосвещенное пространство, куда не доставал свет из спальни, я посмотрела на одежду, которую не носила больше двух лет. В углу стоял большой белый пакет с вещами, которые я планировала сжечь, но все никак не решалась. Я присела, пытаясь найти мои любимые тапочки. Они были огромными, черными и пушистыми – их подарила мне Джес на Рождество. Они всегда очень радовали меня, и она сказала, что знала наверняка, что они мне понравятся. Наклонившись в самый темный угол, сквозь блеклую темноту я увидела туманную тень… В самом дальнем углу, вдоль стены стоял футляр с моей гитарой. Я вытянула его и щелкнула замками. Зажимы застежек слегка подпрыгнули, они всегда норовили защемить мои пальцы, если я не буду осторожной. Всегда их ненавидела. Я осторожно открыла крышку и посмотрела на гитару. Она лежала, словно труп в шкатулке. Черный глянец отражал тусклый свет, пробивавшийся в дальний угол темной гардеробной. Я почтительно коснулась красного бархата и медленно вытянула гитару себе на колени, почувствовав себя матерью, качающей умершее дитя. Я слегка коснулась струн и заиграла легкую мелодию. Цепляя струны, пальцы ожили, и это ощущалось так правильно. Я помнила тот день, когда впервые увидела свою гитару. Это был мой пятнадцатый день рождения. Чарли купил ее для меня, что нас очень сильно связало… - Боже мой, папа! Его усы смешно скривились, когда он улыбнулся, а в уголках темно карих глаз появились лучики-морщинки: - Тебе нравится? - Папа! Это так классно! Он хихикнул, когда я попыталась впервые извлечь из нее музыку. Я с энтузиазмом щипала струны, а он каждый раз вздрагивал от звуков. - Дай-ка ее твоему старику, пока ты не порвала все струны. Я покажу тебе парочку аккордов. Он очень осторожно забрал у меня гитару, сосредоточился и свел вместе брови. Мои глаза округлились, когда его руки начали нежно перебирать струны, и полилась сладкая музыка. - Что? Ты играешь на гитаре? Чарли Свон, шеф полиции, играет на гитаре? Он поднял на меня глаза и улыбнулся: - Эй! К твоему сведению, я был клевым парнем много лет назад. Как ты думаешь, почему твоя мама без памяти влюбилась в меня? Я сморщила нос: - Ммм.. эээ? Он засмеялся и положил гитару на колени. - Давай, пап! Сыграй что-нибудь еще! - Твоя бабушка научила меня этой песне… Гитара послушно тянула грустные ноты под его ловкими пальцами, а его голос гармонично вторил аккордам. Я смотрела на отца, который превратился в кого-то, кого я точно еще не знала. «Черный – истинный цвет волос моей любви…» Эта песня была самой первой, которую я сыграла Джейку на своей гитаре. Он тогда сказал, что ему очень понравилось. Но, Джейк много чего говорил… «Его губы словно лепестки роз…» * * * Бриллиант на моем пальце сверкал в искусственном освещении, словно острый осколок стекла. Мы обручились через две недели. Я ковырялась в тарелке, пока Джейк быстро и шумно поглощал содержимое своей. Он взял себе еще один кусок хлеба и продолжил беседу: - Детка, будет намного лучше, если ты заставишь их работать. Деньги – не самоцель. Я подтолкнула зеленую горошинку к картофельному пюре и наколола вилкой. Тонкая кожица легко прорвалась под натиском острого зубца столового прибора. - Я имею в виду, что все в порядке. Но можно сделать еще лучше. Я вздрогнула, каждое слово хлестало меня словно плеть. Я очень хотела разозлиться, наорать и разодрать его в клочья. Но не могла. Не с Джейком. Он любил меня, и никогда бы нее причинил мне вреда. Он ведь хотел сделать, как было бы лучше для меня. Для меня. «У него самая милая улыбка и самые нежные руки…» * * * Мое тело находилось в странном оцепенении, но в это же время оживало. Я открыла глаза, и мне показалось, что я смотрю на все события через толщу воды. Было тяжело, я была тяжелой, меня придавило. В горле большой комок, а в груди болезненная пульсация. Я слышала его дыхание у самого уха, его пыхтящий оргазм, потом он отстранился, вышел и скатился с меня на постель. Слеза скользнула с уголка глаза, через висок, прямо к моему уху. Я не могла пошевелиться. Не могла говорить. Он распластался на простыни и натянул на себя одеяло, шелест дорогого постельного белья странным шепотом разносился по темной комнате. Перевернувшись на свою сторону, он стянул с меня почти все одеяло. Тишина убивала меня, я пыталась найти потолок, чтобы хоть как-то сориентироваться. Все вращалось вокруг с такой скоростью, тем не менее, в комнате было тихо, за исключением моего грохочущего сердца и его тихого сопения. Я медленно выбралась из кровати. Он быстро уснул, так что даже не заметил моего ухода. Посредине комнаты я споткнулась о кучу одежды на полу. Мое свадебное платье. «И я готова целовать землю, на которой он стоит…» * * * Выходные в «День труда». Последние летние праздники. Бассейны наслаждаются последними вечеринками, мангалы – последними углями, и студенты возвращаются к учебе… Я проводила в театре очень много времени, зарабатывая повышение. Джейк купил мне небольшую квартирку в городе, чтобы я могла не ездить домой каждый вечер. Как предусмотрительно. Для него. Тогда для него существовали только тренировки, плюс несколько скандальных драк на играх перед сезоном. И вот. Его наконец-то оценили, как ценного игрока. Он стал абсолютным любимцем городка. У нас были кое-какие проблемы позже. Но я не обращала внимания, потому что работа отнимала все мои силы и время. Его, казалось, осчастливила покупка квартиры. Он был не таким расстроенным, и не таким злым. Он казался счастливее. Довольным жизнью. Я решила сделать ему сюрприз на этих выходных. У него должен быть свободный день перед началом сезона. Он будет в нашем доме в Форксе. Я четыре часа провела за рулем, впервые ощущая, что с нетерпением жду встречи с ним. Я повернула на подъездную дорожку и припарковалась позади его красного Ламборджини. Домик был словно карамельный, как из моей детской фантазии. С резным белым заборчиком и красными розами в саду. Я заезжала в магазин за продуктами к ужину, поэтому открыла багажник и вытянула из моего голубого Вольво кучу пакетов. Мой ржавый автомобиль пах стариной, и я его обожала, поэтому даже не рассматривала мысли избавляться от него. Конечно, он смотрелся очень странно рядом с сияющей игрушкой Джейка, но у моей старушки был большой опыт, как любил говорить мой отец. Входная дверь была не заперта, но это было вполне нормально для таких маленьких городков, как наш. Войдя в дом, я услышала шум льющейся в душе воды. Я улыбнулась, подумав, что Джейк, должно быть, только что пришел. Я отложила продукты в сторону, вытащив только стейки, чтобы подготовить их для барбекю. Я вышла на веранду и разожгла огромный гриль. Джейк купил его в прошлом году, и я могу поклясться, что он просто огроменный. Я могу запросто поместиться внутри него, закрыть крышку и еще останется место для индейки. Он, конечно, был слишком огромным для нас двоих. Но, кажется, он очень радовал Джейка. Из дома раздался какой-то странный шум, и я вернулась внутрь, чтобы узнать, в чем дело. - Джейк? – зазвенел в тишине дома мой голос. Желудок скрутило, ощущение, что что-то не так, нарастало. Вода в душе все еще лилась. Я медленно поднялась по лестнице, едва не наступая на свои мешковатые джинсы. - Джейк? – я постучала в дверь. Я слышала чье-то дыхание и стук капель воды о душевую кабину. Повернув ручку, я открыла дверь. Пар мгновенно хлынул на меня, в ванной было очень туманно, но все мгновенно рассеялось, как только поток свежего воздуха ворвался в открытую мною дверь. Мои глаза сфокусировались на душевой кабине. Я моргнула, не вполне уверенная в том, что хочу осознавать, что я действительно вижу. Сердце громким стуком зашлось прямо в моих ушах, в горле, во рту. Я мгновенно вспотела и замерзла в ту же секунду. Время, казалось, сильно замедлилось. Каждая секунда проползала очень медленно, словно царапала ногтем по стеклу. Меня затрясло, и я рассыпалась на мелкие кусочки. Мой муж, его обнаженное потрясающее тело во всей красе; мокрый, вода тонкими струйками катилась по его соблазнительным скульптурным мышцам, по его татуировке с этнической символикой на широком бицепсе; крепкие мышцы играли рельефом при каждом движении. И блондинка, изогнув спину, опирающаяся руками перед собой на стекло душевой кабины. Звук сталкивающихся тел, их ускоренного дыхания и ее стоны желания гудели в моих ушах. Он рычал почти как зверь. Я не могла пошевелиться. Я хотела развернуться и убежать, но не могла. А потом во мне что-то сорвалось. Где-то глубоко внутри меня что-то проснулось. Я засмеялась. Громко. Большой мыльный пузырь лопнул, и меня прорвало. Я взяла в руки небольшую стеклянную скульптуру, которую нам на новоселье подарила кузина Джейка Эмили. Она была достаточно тяжелой, и я всегда думала, что это пресс-папье. Я не знала, куда ее определить, поэтому какими-то путями она прижилась в ванной, как декоративный элемент на раковине. Я отошла на шаг и с размаху швырнула ее прямо в стеклянную дверь душевой кабины, наблюдая, как она пробила в стекле огромную дыру. - Какого черта? Истошный вопль Джейка не остановил меня. Я вышла в спальню и увидела их разбросанную по всей комнате одежду. Простыни, которые я выбирала для нашей кровати и на которых так надеялась зачать наших детей, лежали тяжелым спутанным клубком сверху. А ее маленькие черные стринги, валяющиеся на моей стороне кровати, застлали мои глаза алой пеленой. Я спустилась в холл и достала большие ножницы. - Белла! Я была слепа, я не видела его, только сплошная алая пелена. Я поднялась обратно в комнату и принялась с едкой жестокостью втыкать ножницы в дорогой матрас. Спирали стонали, выгибались, а я продолжала безжалостно потрошить его. Пара смуглых рук схватила меня за запястья и попыталась остановить. Я повернулась к нему, ярость бушевала во мне с сокрушительной силой. Его тело было мокрым и скользило. - Прекрати это к черту, Белла, прямо сейчас! - ревел он на меня. Мне было наплевать. Я прикусила губу и почувствовала вкус крови. Мы боролись, ножницы в моей руке были в опасной близости то к нему, то ко мне. В итоге, он скрутил мои запястья, послышался легкий хруст, и мои руки высвободились. Инерция его движения не остановилась, и ножницы вонзились мне в щёку. Я вскрикнула, закрывая лицо руками. - Боже, Белла, ты в порядке? Я посмотрела на него, и мне ужасно захотелось выколоть ему глаза. -Ты больше не имеешь права спрашивать, в порядке ли я! Никогда! Мы должны были быть друзьями! Ты был моим мужем! Моим чертовым мужем! Моим! И кто ты теперь? - в приступе задыхалась я, пристально глядя на него. На нем было только полотенце, и в этот момент мне ужасно захотелось пнуть его по яйцам. - Детка, погоди. Мои глаза распахнулись в гневе: - Ты не смеешь больше называть меня так! «Нас» больше нет! «Мы» закончились. Я даже не знаю тебя! Моя щека ныла от боли, и я задумалась, придется ли мне накладывать швы. И в тот момент в комнату зашла блондинка, ее грудь появилась раньше нее самой. На ней было одно из моих полотенец, одно из моих ярко-красных полотенец. Блондинистые волосы были собраны на макушке, но с них немного капала вода. Она взглянула на меня с презрением, ее глаза задержались на моей порезанной щеке. Я подлетела к ней: - Сука, убирайся вон из моего дома, или я сама выброшу твою костлявую, фальшивую, продажную задницу отсюда! Я сделала выпад в ее сторону, и она отвратительно завизжала. Схватив ее за волосы, я выдрала одну из накладных прядей. Она рванула к лестнице, и я бы придала ей ускорения, столкнув ее оттуда, если бы не две сильных руки, схватившие меня за пояс. - Отвали от меня, я вырву из нее все ее ненатуральное дерьмо! Он втянул меня, брыкающуюся, обратно в спальню. Мое сердце грохотало так, что мне казалось, оно сейчас взорвется в моей груди. Я повернулась к нему, сжав кулаки. За все те случаи, когда он заставлял меня чувствовать себя ничтожной! Я замахнулась на него и промазала. За все те случаи, когда он смеялся надо мной! На этот раз я вцепилась в его волосы, и мне удалось вырваться из его рук. Он купил для меня эту чертову квартиру. Он купил ее, чтобы он мог спокойно развлекаться у меня за спиной. Я услышала, как хрустнули мои суставы, когда мой кулак попал ему в челюсть. Он орал на меня, но я ничего не слышала. За все те случаи, когда он не поддерживал меня и заставлял чувствовать себя нелюбимой, неадекватной, а я отдавала ему всю себя… Я замахнулась открытой ладонью и залепила ему звонкую пощечину. Боль на ладони показалась такой удовлетворяющей. За все те случаи, когда я говорила ему, что люблю, а он не отвечал мне взаимностью! Я попыталась пнуть его по яйцам, но он успел отскочить в сторону, и мое колено попало ему в бедро. Он пытался схватить меня за руки, но я продолжала вырываться, царапаться и брыкаться. - Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! – единственная фраза вертелась в моей голове, я даже не осознавала, что произношу ее вслух. Это прекратилось, когда его рука звонко шлепнула меня по щеке, и я упала на пол. Инстинктивно я прижала ладонь к полыхающему месту удара, я была уверена, что останется синяк. - Ты ненормальная! – он посмотрел на меня сверху вниз, а затем отошел, оставив меня на полу. Он собрал ее вещи и вышел из комнаты. Я услышала звук его шлепающих босых ног по ступенькам. Послышался их приглушенный разговор, а затем громко хлопнула входная дверь. Я стояла посередине спальни, пытаясь отдышаться. Кровь струилась вниз по моей щеке, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания, которое было очень громким. Я чувствовала, что меня пробивала дрожь. У меня почти не было выбора. Чем больше я стояла там, тем больше мне хотелось спалить весь дом ко всем чертям. Воздух был тяжелым, и становилось все труднее дышать. Мне надо было выбраться на улицу. Мне надо к черту выбраться оттуда, пока я не сделала, действительно, что-нибудь сумасшедшее. Мой разум вел меня куда-то… я не была уверена в его адекватности… Я спустилась по лестнице и зашла на кухню. Дневной солнечный свет заглядывал через занавески, которые я сшила сама для маленького окна. Порез на щеке ныл, и я поняла, что его щипало от моих слез. Зло смахнув их, я схватила ключи и телефон со стола, где оставила их, и вышла за дверь. Набрав номер, я ждала соединения. - Джес? Это Белла. Можно мне у тебя остановиться? * * * - Беллз, что ты имеешь в виду, вы разводитесь с Джейком? - с недоверием в голосе спросил отец. Я вздохнула, растерев лицо ладонями. Этот телефонный звонок был самым трудным в моей жизни, и я была слишком трусливой, чтобы разговаривать с ним лично. - У нас ничего не получается, пап. Мы слишком разные. По крайней мере, я другая. Теперь я видела, каким на самом деле был Джейк. Я чувствовала себя сломанной. Другой, и я никогда не смогу себя вернуть в прежнее состояние. Я чертовски ненавидела себя. На этот раз вздохнул он, и я могу поклясться, что услышала, как он потер свое лицо рукой, его ладонь поскребла щетину. - Почему, Белла? Что изменилось? Вы двое были идеальной парой. А были ли мы такими на самом деле? Когда-нибудь? Это все было фальшью? Может Джейк всего лишь делал это, как и все остальное? Просто приобрел себе жену? Мой отец любил Джейка, его отца Билли. Они были почти как братья. Когда Джейк просил моей руки, казалось, что два сказочных королевства объединятся в одно. Мой мазохистский мозг снова воспроизвел события в ванной. Картинки наивысшего качества, подкрепленные усиленным звуковым сопровождением. Мое тело задрожало. - Пап. Джейк теперь хочет от меня нечто другое. Преуменьшение года. - Белла. Я очень не хочу, чтобы вы разводились. Не горячись. Может быть, вы оба поспешили с решением. - Нет, пап. Мы уже составили заявление и подали его. Осталось только подписать кое-что. - Я так разочарован, Беллз, - тяжело вздохнул он в трубку, - Не могу сказать, что я сильно удивлен. - Извини? - Ну, ты постоянно пропадаешь в своем чертовом театре. И ты проводишь времени все больше в своей квартире в Сиэтле, чем здесь с мужем. Я со всей силы сжала телефонную трубку, собираясь просто раздавить ее: - Пап, этот чертов театр – моя карьера. И ты не можешь осуждать меня за это! Ни черта не можешь! - Может быть, ты уже и взрослая, но я все еще твой отец. Как ты смеешь говорить со мной таким тоном? - Прекрасно, пап! Просто превосходно! Может быть, ты еще и сторону Джейка примешь? Но я не удивлюсь! Леди и джентльмены, Чарли Свон. Чертов отец года! - Именно поэтому Джейк и разводится с тобой! Твой грязный развязанный рот! - Ох, папа. Да если бы ты знал… Я развожусь с ним. Я. Потому что он не может держать свой член при себе! - Как ты можешь обвинять его, когда тебя никогда нет рядом? - Ты что, смеешься надо мной? Ты действительно так считаешь? Да ты в своем уме? - Если бы твоя мать видела тебя… - Только не приплетай маму сюда! Тебе должно быть стыдно, папа! Да пошел ты! Все… мы закончили на этом, папа… Я мертва для тебя! Да я мертва для тебя уже давно, просто теперь тебе не придется симулировать, что у тебя есть дочь. Я повесила трубку. Я была ужасно зла. Меня трясло крупной дрожью. - Ты в порядке? Я посмотрела на Джес. Она только что пришла с работы, бросив сумку на диван. Я закусила губу, отчаянно пытаясь сдержать наворачивающиеся слезы. - Боже, Белла. Чарли? Я кивнула и не смогла сдержать тихий всхлип. Лицо Джес тут же стало серьезным. Она быстро шагнула ко мне и крепко обняла. Я не была настроена на объятия, особенно в эти дни. Но это была Джес. Она единственная, кто заботился обо мне. Гоняла меня на работу, кормила, водила меня в магазины, заставляла выходить из дома, и не давала мне замкнуться в себе. Но самое главное, она занимала меня настолько, что не давала мне плакать в одиночестве. Я моргнула, мои пальцы рассеянно перебирали струны. Солнце было почти в зените, и солнечный свет осветил почти всю гардеробную. Я поднялась с пола, взяла с собой гитару, вышла в спальню и подошла к окну. Вся улица была завалена девственно чистым свежевыпавшим снегом. Солнце обрамляли пушистые тучки. «Боже, потрясающая погода!» Была в этом всем какая-то потрясающая новизна, заставившая меня стать легкомысленной. Я почувствовала себя возбужденной, как будто только что выиграла снежный день в счастливую лотерею. Сегодня я точно не попаду на работу, просто не смогу выехать из гаража. Я завизжала от восторга и побежала вниз, неся с собой гитару. Позвонила в театр и оставила голосовое сообщение, что меня не будет, и написала смски Йорки и Майку. Открыв дверь, я насладилась свежестью морозного воздуха и улыбнулась от уха до уха. Снега навалило по самое крыльцо. Слава Богу, что я вчера запаслась продуктами. Посмотрела через улицу, и мне стало интересно, дома ли Эдвард. «Интересно, а вампиры лепят снеговиков?» Я вернулась в дом, закрыв за собой дверь. Выудив из кармана телефон, я отправила Эдварду сообщение: «Ты дома?» Я пялилась в телефон, ожидая быстрый ответ. «Да. А что?» Я взбежала вверх по ступенькам и стянула с себя джинсы. Натянула леггинсы, а потом снова надела джинсы. Напялив на себя как можно больше слоев одежды, я, наконец, завершила его толстым теплым свитером. Я нашла свои самые толстые ботинки, но очень долго не могла найти шапку и перчатки. Собрав волосы резинкой, я, наконец, натянула на себя найденную шапку. Сбежав вниз по ступенькам, чуть не навернувшись на последней, я побежала на выход. Выпрыгнув в сугроб перед крыльцом, я поняла, что намокну по пояс, пока доберусь до дома напротив, но меня это мало волновало. Я сгребла снег в перчатки и направилась к входной двери Эдварда. Стукнула один раз и отошла. Я знала, что не смогу его опередить, но все же надеялась на маленькое преимущество в виде первого старта. Он открыл дверь, и его алые глаза встретились с моими. Я все так же теряла способность дышать от его красоты, а мое тело тут же отреагировало на его непосредственную близость. И прежде чем он успел что-либо произнести, я размахнулась и залепила снежок прямо ему в грудь. Он опустил взгляд на свой припорошенный снегом свитер, а потом поднял глаза на меня, сжав челюсть. - Тебе лучше бежать, Белла!