Хэппи энд для моего тёмного графа

Академия погрузилась в предпраздничную лихорадку. Приближался Осенний Бал — одно из главных светских событий сезона, где завязывались и рвались союзы, а судьбы переплетались в причудливом танце. Воздух был густ от аромата заказанных букетов, шепота пересудов и звонкого смеха Элис Торн, вокруг которой, казалось, и вращался весь этот маскарад. Для Виктора подготовка к балу была сродни подготовке к казни. Он стоял посреди своей гардеробной, пока камердинер затягивал шнуровку на дорогом, но мрачном камзоле цвета грозового неба, и чувствовал, как тяжелый камень беспокойства опускается ему в желудок. "Зачем мы вообще идем на это позорище?" — мысленно бубнил он, глядя на свое отражение. - "Чтобы снова наблюдать, как Джулиан вертится вокруг той... особы?" Лео, занятый сдерживанием собственного Голода, отозвался не сразу. Его «перекус» остаточной энергией из Склепа давал передышку, но тревога Виктора была настолько сильной, что её флюиды щекотали демоническую сущность, словно дразнящий запах. "Мы идем, потому что твое отсутствие заметят и истолкуют как слабость или высокомерие," — устало ответил Лео. - "Твоя задача — быть тенью. Поздравить Клариссу с началом сезона, если представится случай. Джулиану — кивнуть. И держаться подальше от Элис и Роланда. Простая стратегия. " "Стратегия труса," — язвительно парировал Виктор. "Стратегия выживания," — поправил Лео. - "Помни, ради чего мы это делаем." Он не сказал «ради твоего хэппи энда». Эта фраза теперь казалась ему слишком пафосной и наивной. Речь шла о банальном выживании в мире, который для них обоих стал враждебным.

***

Бальный зал Академии сиял. Тысячи свечей отражались в хрустальных люстрах и позолоте, а через высокие витражные окна лился серебристый свет трёх лун. Дворянство трёх королевств блистало шелками, драгоценностями и отточенными манерами. Виктор, как и планировал, затерялся у колонны, наблюдая за всем с холодной отстраненностью. Лео сканировал зал. Джулиан, сияющий в парадном мундире Вердании, уже кружил в танце с Элис, чьё простое платье из белого шелка делало ее похожей на нимфу, случайно залетевшую в мир людей. Леди Кларисса стояла с родителями, её красивое лицо было маской спокойствия, но Лео, чуткий к негативу, уловил исходящую от неё волну напряженной грусти. И Роланд. Герцог Лустии стоял по стойке «смирно» в окружении своих сторонников, его взгляд, тяжелый и оценивающий, периодически скользил по Виктору, словно проверяя, не двинулся ли с места его личный грозовой фронт. Всё шло по плану. До поры до времени. Перелом наступил, когда оркестр затих, и канцлер Академии поднялся на возвышение для торжественной речи. После традиционных приветствий он улыбнулся и объявил: — И, как знак крепнущей дружбы между нашими домами, я с радостью напоминаю о помолвке наследника герцогского дома Вердании, лорда Джулиана, и леди Клариссы из знатного дома Альбании! Зал разразился вежливыми аплодисментами. Кларисса сделала безупречный реверанс, на её губах застыла учтивая улыбка. И тут Джулиан шагнул вперед. Его лицо было решительным, но в глазах читалась паника. — Благодарю вас, господин канцлер! — его голос прозвучал чуть громче, чем нужно. — И я использую этот счастливый момент, чтобы... чтобы сделать важное заявление. Лего почувствовал, как тело Виктора замерло. "Нет. Только не это." — Я, Джулиан из дома Вердании, — продолжил юноша, глядя куда-то в пространство.— официально заявляю о расторжении помолвки с леди Клариссой. Я не могу связать свою жизнь по расчету, когда мое сердце... когда мои чувства принадлежат другой. В зале повисла гробовая тишина, которую через секунду взорвал шквал возмущенных шепотов. Кларисса побледнела, как полотно, её мать схватилась за сердце. А Джулиан, не выдержав, обернулся и протянул руку к Элис, которая стояла с округлившимися от ужаса глазами. Для Виктора этого было достаточно. Камень в его желудке взорвался вулканом ярости. Он видел не политический акт, не освобождение друга от оков, а публичное унижение девушки, которую знал с детства, ради сиюминутного увлечения. — Джулиан! — его голос, низкий и звенящий от гнева, прорезал гул толпы. Он шагнул вперед, выйдя из своей тени. Все взгляды устремились на него. Лео мысленно закричал: "Стой! Не делай этого!" — но было поздно. Оскорбленная честь Виктора и его ярость за друга были слишком сильны. — Ты что, совсем забыл о долге? О чести? — Виктор стоял перед Джулианом, его лицо исказила холодная ярость. — Ты выставил на посмешище леди Клариссу ради... кого? Элис, дрожа, сделала шаг вперед, желая защитить Джулиана. — Виктор, пожалуйста, не надо! Он просто последовал за своим сердцем! Виктор резко повернулся к ней, и его «грозовой» взгляд, казалось, выжег в воздухе линию ненависти. — Вы, мисс Торн, — язвительно произнёс он, — как всегда, в самом центре бури, не так ли? Искренне надеюсь, что свет вашего «дара» стоит разбитых жизней, которые вы оставляете за собой. Это была прямая атака. Открытая и беспощадная. Элис отшатнулась, словно от удара, по её щекам потекли слезы. Джулиан, придя в себя от шока, встал между ними, его лицо пылало обидой. — Как ты смеешь так с ней говорить, Виктор? Я думал, ты мой друг! А ты... ты всегда был этим мрачным, завистливым чудовищем! Слова «чудовище» прозвучали для Виктора физически болезненно. Лео почувствовал, как что-то внутри его носителя сломалось с тихим щелчком. Гнев сменился леденящей пустотой. — Чудовищем? — тихо, но четко повторил Виктор. Его взгляд скользнул с Джулиана на Элис и обратно. — Возможно, ты прав. По крайней мере, чудовища не прячутся за спины наивнных девушек, прикрываясь «зовом сердца». Он развернулся и, не глядя ни на кого, направился к выходу. Шёпот в зале затих, уступая место тягостному молчанию. Это был полнейший скандал. Лео, сидя в глубине его сознания, чувствовал себя так, будто наблюдал, как идеально выстроенный домик из карт рушится от одного дуновения ветра. Все его планы, все стратегии — всё пошло прахом в одну минуту. И пока Виктор уходил, спиной чувствуя тяжесть сотен осуждающих взглядов, Лео уловил ещё один. Взгляд, полный не просто осуждения, а жесткой, непримиримой настороженности. Роланд ван Баерт стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Его глаза, холодные, как сталь, провожали Виктора. В них не было гнева. Было понимание. Понимание того, что «гроза» над Академией — не просто метафора. И что сегодня она показала свою первую, настоящую молнию. Дружба Виктора и Джулиана лежала в осколках. Нейтралитет с Элис сменился открытой враждой. А Роланд из потенциального нейтрального наблюдателя превратился в будущего противника. «Хэппи энд», — с горькой иронией подумал Лео, чувствуя, как Голод внутри него ликует и требует продолжения банкета, впитывая горькие, ядовитые эмоции, переполнявшие его носителя. Их тихая гавань оказалась миражом. Впереди была только буря.