fragmentum

— Сейчас я не в форме, — Чонгук пошатнулся, пытаясь встать. Тэхён сжал челюсти, глядя на пустые бутылки у ног парня. — Мать твою, ты обещал, что завяжешь! — Обещания… Ха… Они для тех, кому есть что терять. У меня есть только это, — кивнул в сторону барабанов, тут же усмехнувшись горько и безнадёжно, — …и воспоминания. От которых это дерьмо спасает. Тэхён понимал Чонгука. Слышал о катастрофе, о семье, которую Чонгук потерял пять лет назад. О том, что привело его к нему в репетиционную по объявлению. Музыка была Чонгуку и спасением, но и самой болезненной памятью. Именно с отцом они когда-то репетировали вместе. — Не ври мне. В тебе есть дар, талант. А ты топишь его в этом дерьме. — Тэхён шагнул ближе, запах алкоголя и чего-то кислого ударил в нос. — Моя группа разваливается. У меня есть одна песня. Последний шанс. Сыграй её для меня. Сегодня. Они ждут. — Я сказал, не в форме! — голос Чонгука сорвался на хриплый шёпот. — Не заставляй меня… Ты вечно думаешь только о себе и своей чёртовой группе. Ты не на того поставил. — Ты сидишь в луже собственной блевотины. Игра на барабанах – единственное, что не делает тебя жалким. Так докажи это. Себе. Мне. Хоть кому-то. Ну или слейся. Как всегда. Тэхён смотрел долго сверху вниз на поломанного парня. Знал, быть может, что это всё. Конец. Точка невозврата. Он поставил на юнца всё, что у него было. С первой секунды, как услышал его игру. Но что-то снова и снова заставляет протянуть руку, последний раз поверить ему и себе. Что они смогут. У них нет выбора. Музыка – это всё, что у них есть. Им больше не за что держаться в этой жизни. Они точно нужны друг другу. Чонгук посмотрел на протянутую руку, потом на свои дрожащие пальцы. Что-то упрямое и злое мелькнуло в его потухшем взгляде. Он оттолкнул руку Тэхёна, сам поднялся на ноги. — Мне нужно в душ! — У тебя пять минут! — Тогда ты мне должен помочь, — Чонгук многозначительно посмотрел на Тэхёна. — Сам я не справлюсь. Или боишься? Что сорвёшься? Слишком правильный хён. «Помочь? Прикоснуться к мокрой коже, о которой я запрещаю себе думать даже в мыслях. Это очередная ловушка. Уловка. Искупление вины ценой перехода черты». — Чонгук, я прошу тебя… — Тэхён опустил голову, нервно закусывая щёку. — Надо поторопиться… Затем резко развернулся и пошёл на крохотную кухню, с грохотом открывая шкаф в поисках мусорных пакетов. Слегка потряхивало крупной дрожью. Тэхён всегда так делал, когда вставал у черты, не зная, как дальше поступить. Нужно было убрать какой-то мусор. Проветрить помещение. Отвлечься от закручивающейся воронки мыслей, где смешались долг, желание, страх и понимание, что следующий шаг – это либо спасение, либо окончательное падение. Чонгук слишком молод. Тэхён же уже столько всего попробовал в жизни. Всё, кроме любви. Любовь к музыке – вот чем он жил. Именно она привела его к этому парню с потухшими глазами, но с руками, способными на чудо. И теперь эта любовь грозила разрушить последние остатки принципов. Пока Тэхён собирал пустые бутылки, из ванны слышался шум воды. Ритмичный, как удары сердца. Тэхён остановился и разогнулся с мусорным пакетом в руках. Вдруг ясно представил, как вода стекает по широким плечам Чонгука, по линии позвоночника, которую он невольно отслеживал взглядом на каждой репетиции. Его тонкой талии, которую малец прятал за оверсайз футболками. Слишком ясно представил. Слишком опасно. Но у них пять минут. Группа не может долго ждать. Тэхён еле как уговорил их снова поверить Чонгуку. Внезапно вода выключилась. Тишина в маленькой квартире стала громче любого шума. Потом неожиданный глухой удар, стон и звон упавшей полки. — Чонгук?! — Тэхён бросил пакет и рванул к двери, забыв обо всём. Чон сидел на мокром кафельном полу, прислонившись к стене. Полотенце было наброшено на бёдра, вода капала с мокрых волос на закрытые веки. Выглядел жутко. Был бледен до какой-то прозрачности, дрожал мелкой, неконтролируемой дрожью и явно не от холода, а от ломки, отчаяния и беспомощности. — Голова кружится, — простонал Чонгук, не открывая глаз. — Всё плывёт. — Дурак, — выдохнул Тэхён, приседая рядом, схватил сухое полотенце с раковины, начиная грубо вытирать грудь и потом нежно промакивая лицо. — Полный, безнадёжный дурак. Чонгук обмяк и, когда полотенце коснулось шеи, открыл глаза. — Видишь? — хрипло прошептал Чон. — Я даже этого сделать нормально не могу. Я сплошное разочарование. Тебе должно быть противно меня касаться. Уходи. Прошу тебя. Пожалуйста. Оставь меня в покое. — Заткнись, — отрезал Тэхён, — Мне противно твоё нытьё. А не ты. Боже. Какой же ты идиот. — Ким обхватил лицо мелкого двумя руками. — Не надо, — Чонгук попытался покрутить головой, чтобы Тэхён сам отпустил его лицо. — Не заставляй меня снова в тебя влюбляться, когда ты просто выполняешь долг старшего. Жалеешь меня. Ненавижу в тебе это. Тэхён смотрел на этого мокрого, дрожащего, невероятно талантливого и невыносимо ранимого парня, который выворачивал свою душу наизнанку. — Это не долг и не жалость, — тихо сказал Тэхён. — Если бы это был долг, я бы давно уже смылся. Как все нормальные люди. Чонгук! Прошу тебя. Дай мне время. Давай попробуем сначала тебе помочь. Я уверен, музыка тебя излечит. Мы поможем тебе. Не зарывай свой талант. Не руби с плеча… — Поцелуй меня... и я, может быть, поверю тебе… — Ты играешь не по правилам… — Плевать мне на твои правила, хён. В любви их нет. Там только чувства. И я чувствую тебя. Исцели меня. Всего один поцелуй. Что, жалко что ли? — Какой же ты всё-таки идиот… Тэхён наклонился. Медленно губами коснувшись уголка рта Чонгука. — Это всё, на что ты способен, хён? — в губы жарким дыханием. — То, что заслужил. — Жадина… Тэхён, резко оторвавшись от пьянящих губ и жаркого тела, привстал с колен, поправляя джинсы. — Мы опаздываем, Гук, прошу тебя. Поторопись. — Ты купишь мне кофе по дороге? — Обязательно.

06.12.25г.

⋆˙⟡𓂃 ⟡˙⋆