fragmentum

— Какого чёрта, Тэхён? — вырвалось в полураскрытую дверь. Чонгук стоял на пороге, всё ещё держась за ручку двери. В светлой выглаженной пижаме. Тэхён перешагнул через порог, оказавшись слишком близко в своей заляпанной кровью белой футболке. — Во что ты снова вляпался? Тэхён почувствовал запах мятной зубной пасты. Чонгук уже готовился ко сну. Но покой позднего вечера был теперь безвозвратно разрушен. Ким ухмыльнулся. Не ответил. Лишь приподнял рассечённую бровь, из которой сочилась алая дорожка, уже чуть подсохшая у виска. Свежий синяк на скуле. Запёкшаяся кровь в уголке опухших губ. Тэхён молча, не отрывая взгляд от Чонгука, правда, чуть неуклюже из-за боли в боку, наклонился, чтобы расшнуровать тяжёлые ботинки. Руки слегка тряслись, внутри всё ещё бушевали отголоски адреналина после стычки. Чонгук вздохнул устало и шагнул назад, кусая губы и скрещивая руки на груди, снова не зная, куда себя деть, впуская старшего в свою чистую прихожую. Тэхён, скинув грязный, порванный у плеча бомбер, не глядя на Чонгука, прошёл прямо в ванную. Здесь он был не впервые. Чонгук, опустив руки, хотел было что-то сказать, остановить, быть может. Простояв так с минуту и сжимая пальцы в кулаки, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки беспокойства, сначала поднял и повесил бомбер, а затем рванул за ним. Тэхён уже стоял перед зеркалом, смотрел на своё отражение с какой-то ненавистью. Вода была включена, но он даже не пытался умыться. — Подлатаешь меня? — спросил старший хрипло, наблюдая в зеркало за тем, как Чонгук, пробираясь к нему в тесное пространство ванной, выхватил из шкафчика зелёную пластиковую аптечку. — А у меня есть выбор? — Чонгук повернулся и посмотрел в зеркало. Их взгляды встретились. Чон был в ярости. Тэхён ухмыльнулся сдвинутым бровям младшего. — Двигайся, — тихо сказал Чонгук, пробираясь обратно к выходу из ванной комнаты. — Умойся хорошо, насколько это возможно. Я жду тебя на кухне. Тэхён, умывшись, вышел из ванной. На кухне на столе уже всё было аккуратно разложено, приготовлено, будто к операции. Тэхён устало присел на мягкий табурет. Волосы мокрые, темнее, чем обычно. Лицо бледное, с ещё более чётко проступившими на чистой коже красно-синими отметинами. Капли воды скатывались по шее, прячась в порванном воротнике испорченной белой футболки. Запрокинув голову, прижавшись к стене плечами, Тэхён тяжёлым взглядом намеренно буравил, всматриваясь в Чонгука. Выискивая ответный взгляд. Ответную реакцию. Но будущий хирург был слегка занят последними подготовками. — Пиво есть? — Могу предложить только настойку боярышника! — грубо и с нотками обиды в голосе. — Пожалуй, откажусь! — разочарованно. Чонгук, смочив большую марлевую салфетку антисептиком, подошёл ближе, доминируя сейчас не силой, а спокойствием с толикой невыносимой для Тэхёна правильности. Ким слегка опустил голову, подставляя лицо, глазами всё ещё ища подтверждение того, за чем приходил к этому ангелу снова и снова. — Не двигайся, — сказал Чонгук, наклоняясь ближе к лицу Тэхёна, чтобы лучше разглядеть рассечённую бровь. — Ты зол? Прежде чем Чонгук успел ответить или начать движение, Тэхён схватил его за талию и резко притянул к себе между раздвинутых ног. Чонгук ахнул от неожиданности, но после, стиснув зубы, поднёс марлю к ране. — Айщ… Чёрт, — холодная жидкость коснулась рассечения, Тэхён напрягся, не отпуская мелкого, удерживая в необходимом плену. — С кем ты снова подрался? — А тебе интересно? — Мне непонятно, зачем ты ввязываешься во всякие приключения каждый раз? — П р и к л ю ч е н и я, — как бы по буквам повторил за Чонгуком старший, смакуя это странное слово на языке. — Я устал, Тэхён, — с дрожью в голосе. — От меня? — прошептал Ким, крепче сжимая ладони на узкой талии. Чонгук не стал отвечать, лишь сжал губы так крепко, будто всё его тело противилось тому, что могло вырваться наружу. Словам, которые, будучи произнесёнными, уже нельзя будет вернуть. Только ещё сосредоточеннее работал, как их учили на практике. Спустя минут двадцать в тишине, в которой был слышен только стук секундной стрелки на маленьких кухонных часах и звон медицинских принадлежностей, что падали поочерёдно в металлический контейнер, последний пластырь лёг на ссадину на скуле. Чонгук выпрямился, отступил на шаг, разрывая плен близости, в которую его втянул Тэхён. — Шрама, скорее всего, не будет, — произнёс Чонгук тихо, быстро повернувшись к столу и стягивая перчатки, чтобы сложить все принадлежности и отнести аптечку обратно в ванную. Чтобы спрятаться. Чтобы перевести дух. — Мне некуда пойти сегодня. — Что? — на выдохе, снова сводя брови на переносице. — Я сказал, — Тэхён ещё пристальней посмотрел на Чонгука, — мне некуда идти. — Но… ты не можешь просто… остаться. — Почему? — Тэхён! — Чон поставил аптечку на стол. — Ты приходишь, когда тебе нужна медицинская помощь. А потом исчезаешь, пока не появятся новые раны. Я не… — голос сорвался. — Я не пункт оказания первой помощи, Тэ. — Я разрушаю твой покой? Хотя! Можешь не отвечать. Знаю. И понимаю, наверное! Такой, как я, тебе не пара! Верно? — Верно! — утвердительно, опустив голову. Тело будто обледенело. От странного чувства, от лжи, колкой и противной. Тэхён резко и громко рассмеялся, запрокинув голову и посмотрев на потолок. — Боже, как же ты ужасно врёшь, Чонгук. «Верно», — Ким повторил это слово с таким презрением, что младшему стало дискомфортно в своих же стенах. — Если бы это было «верно», ты бы не открывал дверь в половине двенадцатого ночи. Не выкладывал бы свою стерильную аптечку для того, кто тебе «не пара». Не позволял бы касаться тебя. — Ты не понимаешь… — начал Чонгук перебивать. — Я понимаю всё! — Тэхён резко встал. Он был выше, больше, опаснее. — Я понимаю твоих безупречных родителей-врачей, которые смотрят на меня, как на инфекцию. Понимаю их отвращение. «Он тебя погубит, Чонгук. Испортит репутацию. Отвлечёт от учёбы. У таких, как он, нет будущего». — Они… — Чонгук побледнел. — Я не прав? — Тэхён шагнул вперёд, подталкивая Чонгука к раковине. — Они были против, потому что видят. Потому что не дураки. Они видят, как я на тебя смотрю. Видят, как ты краснеешь. И они правы, чёрт возьми! Я тебя погублю. Твоё будущее – светило медицины, с таким пятном, как я, в биографии. — Ты не пятно, — вырвалось у Чонгука. — Пятно! — отрезал Тэхён. — И поэтому я жду. Каждый раз, когда я прихожу с разбитой рожей, я жду, что ты скажешь мне «хватит, Тэхён». Что ты скажешь «уходи и не возвращайся». Что ты выберешь их, учёбу, стерильность, правильность. Я держу себя за горло, Гук-а, каждый раз, когда хочу тебя коснуться. Чтобы не сделать шаг, чтобы потом ты бы не корил себя за то, что позволил. Тэхён замолчал, тяжело дыша. Положив руки на пояс, а затем нервно проводя пятернёй правой руки по волосам, будто выходя из этого аффекта. Одумавшись и сделав шаг назад. Чонгук выглядел запуганным зверьком, осматривая Тэхёна и сжёвывая губы. — Не делай так! — Как? — Перестань их жевать! — со злостью, будто эта маленькая привычка была последней каплей во всей этой невыносимой ситуации. Тэхён осёкся, когда увидел испуганного зверька. Понимая Чонгука, разорванного пополам, между долгом и желанием, между семьёй и им. И это осознание ситуации оказалось больнее любого удара, полученного сегодня. Ким опустил руки по швам, злясь на себя, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что те захрустели. Тэхён сделал шаг вперёд. Теперь между ними оставалось не больше метра. Они смотрели друг на друга. В глазах старшего плескались последние остатки воли. Замечая, как губы Чонгука снова задрожали, готовые снова быть искусанными. Замечая, как тот непроизвольно потянулся к нему, будто хотел остановить, но боялся коснуться. И этот страх прикоснуться к нему стал последней каплей. Тэхён резко, как от ожога, сделал шаг назад. Отвернулся, быстрыми шагами двигаясь к выходу. — Тэхён! Куда ты? — Чонгук выскочил за ним из кухни. Тэхён чуть наклонился, впихивая ноги в расшнурованные ботинки, даже не пытаясь их завязать. Рванул с вешалки свой порванный бомбер. — Неважно. Дверь закрылась. Чонгук остался стоять посреди своей безупречно чистой прихожей, в кольце тишины, которая теперь давила на уши с невыносимой тяжестью. Сил больше не осталось. Тэхён спустился по лестнице, не дожидаясь лифта. Вышел на улицу. Шёл быстро, не разбирая дороги, пока не отмахал два квартала и не свернул в тёмный переулок за угол панельной пятиэтажки. Дрожь, которую он сдерживал всё это время, вырвалась наружу. Ким сжал кулаки и ударил со всей дури в шершавую бетонную стену. Острая боль пронзила руку, затмив на миг тупую, разрывающую грудную клетку агонию внутри. — Блять… — Тэхён прислонился лбом к холодному бетону, тяжело дыша. Достал из кармана бомбера помятую пачку сигарет и зажигалку. Пальцы всё ещё дрожали, когда он пытался прикурить. Сигарета задымилась. Ким затянулся глубоко, до головокружения, пытаясь никотином вытравить другой вкус. Вкус лжи и невысказанной правды. Левой рукой машинально вытащил из заднего кармана джинс телефон. Пролистал контакты, чтобы остановиться на одном, подписанном как «Ангел». Тэхён ткнул на иконку, не собираясь звонить. Открылась карточка контакта. Фотография, которую он сделал сам больше пяти лет назад. Чонгук улыбался ему на крыше старого дома, куда Тэхён однажды затащил посмотреть рассвет. Таким он больше никогда его не видел. Тэхён стоял в грязном переулке с окровавленными костяшками, с сигаретой в зубах и смотрел на светящийся экран. На улыбку, которую он, кажется, только что навсегда стёр с этого лица. Коснувшись большим пальцем изображения «ангела». Потом выключил телефон. Сделал последнюю глубокую затяжку и швырнул окурок в лужу. Натянул капюшон бомбера, спрятав лицо, шагая прочь. Он вернётся к своему ангелу снова. Но уже другим человеком, достойным, чтобы до него дотронуться.

03.01.2026г.

⋆˙⟡𓂃 ⟡˙⋆