fragmentum

— Ну-у-у, подумай, Чимин! Посмотри внимательнее. Это же его почерк? Я прав? — Тэхён с неким энтузиазмом показывал валентинку другу, чуть ли не подпрыгивая на скамейке. Розовое сердечко с милым котиком и аккуратная надпись внутри: «Я хочу целовать тебя нежно». — За-е-бал! — по буквам, медленно поворачивая голову, глядя в глаза другу, но не на валентинку. — Да глянь же ты, ну. — Если я скажу, что это не он, то ты съешь мне весь мозг, а если скажу, что он, — театрально задумался Чимин. — Эм-м-м, ты всё равно съешь весь мозг. Тэхён! Именно поэтому я воздержусь. — В процентном соотношении, — не унимался друг, — чисто гипотетически, какова вероятность того, что это таки Чонгук написал? — Чисто гипотетически – то пять процентов. — Ты охуел? Почему так мало? — Три, окей. Три процента. — Чимин поймал взгляд Кима и посмотрел секунд пять в его глаза, пристальней обычного. — Тэ! Ты меня не слышишь, да? Чимин не хотел как-то обидеть или задеть друга. Он сопоставлял факты. И факты кричали о следующем. Чонгук – самая чёрствая глыба в потоке. Глыба не посылает валентинки с котиками. А Тэхён – мечтатель. Мечтатель видит знаки в случайных взглядах. И если сейчас не остановить его фантазию, то Тэхён сделает что-нибудь катастрофически дурацкое. — Да почему это не может быть именно он? Ты же видел, как он на меня смотрит. — Видел. Но это не в его стиле. Не будет он писать такое. И Тэ, на тебя смотрит точно так же весь институт. Я удивлён, почему твоя кабинка не завалена валентинками. Почему там всего лишь одна? А вдруг это Сынчан? — Сынчан? Серьёзно? Фу. Прекрати, — Тэхён задумался. — Чонгук. Он не такой, как все. Всем нужно только одно. А Гук-а, он… — Тэхён томно подложил руку под голову и вздохнул, поднимая глаза к потолку, грезя о том, как Чон на белом коне... Грёзы прерывает оглушительный звонок, Чимин подскакивает, поправляя рюкзак. — Куда ты? — жалобно спросил Тэхён. — На пару. Туда, где преподают право, а не сочиняют роман в стиле абы-да-кабы. Мозг мой уже не переваривает свою дневную норму твоего бреда. — Злой ты. — Я знаю. — И почему я с тобой дружу? — бубня себе под нос, тоже вставая со скамьи в холле института. — Этого я не знаю… Тэхён, вздохнув, побрёл следом, засунув в карман злосчастное сердечко. Ким всё ещё представлял, как Чонгук, краснея, подходит к нему и признаётся, что это он подкидывал валентинки, что любит, что не видит жизни без Тэ… Резкий голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил его содрогнуться и споткнуться на пороге. — Опять витаете в облаках? — Преподаватель заблокировал им путь, скрестив руки на груди. — Заходите. И не задерживайте поток. — Он сделал паузу, окидывая их оценивающим взглядом, а затем широким жестом указал вглубь аудитории. — Садитесь там, на первые освободившиеся места. Вон, рядом с Чоном. Внимание, — уже для всей аудитории, — командная работа по итогам лекции. Группы сформирую прямо сейчас. Хаотично. Так, как вы и сидите. — Он щёлкнул пальцами. — Так честнее. Надеюсь, ваше партнёрство будет продуктивнее, чем ваше умение приходить вовремя, господа. Тэхён бросил взгляд на Чимина, который в ответ лишь безнадёжно закрыл глаза, словно предвидя катастрофу. Аудитория была полна. В указанном месте, у окна, отгороженный от всего мира стопкой книг, сидел Чонгук. — Да садись ты уже, — прошипел Чимин, хватая Тэхёна за рукав. — А я с краю. Ради сохранения моего психического здоровья. Тэхён, шумно набрав воздуха в лёгкие, опустился на скамью рядом с Чонгуком. Тот даже не пошевелился. Лекция началась. Ким не слышал ни слова. Он был гиперсфокусирован на пространстве в двадцать сантиметров между ними. На красивых пальцах, что старательно и довольно-таки быстро выводили буквы. Тэхён украдкой достал из кармана валентинку и раскрыл её, чтобы сравнить почерк. Чонгук, заметив движения соседа, на секунду замер. Взгляд упал на бумажку. Тэхён тоже затаил дыхание. Чон медленно посмотрел на валентинку, потом на Тэхёна и… просто отвернулся, углубившись в конспект. И для Тэхёна это было хуже, чем смех или отвращение. Это было полное, абсолютное безразличие. В груди у него что-то болезненно сжалось. Обида, жгучее унижение и крушение всех его фантазий смешались в один клубок. Почерк не совпадал. «Не в его стиле», — вспомнились слова Чимина. Чёрт, Чимин был прав. На все сто процентов. И в этот момент, когда Тэхён готов был сгореть от стыда, схватить эту дурацкую валентинку, смять и выбросить, преподаватель оглушительно хлопнул журналом по кафедре. — Так! Теория закончилась. Переходим к практике. Как сидите по три-четыре человека в группе, не вставая со своих мест. Вместе. Задание на экране. Результаты через сорок минут. Начинайте. Судьба явно над Тэхёном издевалась. Теперь они были прикованы друг к другу на ближайший час официальным предписанием. Тишина вдруг повисла какая-то неловкая. Её нарушил Чимин, тихо прошипев Тэхёну на ухо: — Ну что? Я был прав насчёт трёх процентов? И ты пока не готов к нежным поцелуям, одуванчик. Давай сначала разберёмся с правонарушениями? Сдадим практику, а дальше будь что будет. Выходи из своих грёз, — закончил шипеть Чимин, тыча локтем в бок Тэхёну. Горечь и досада кипели внутри, но слова друга сработали как минус тридцать шесть градусов где-нибудь в Сибири. «Не в его стиле. Хорошо! Правонарушения. Результат через сорок минут». Право. Они были на паре по праву. Чонгук, должно быть, ценил только результат. И Тэхён, чёрт побери, мог его дать. Ким поднял с пола рюкзак и достал футляр с очками, нацепил их, зачесав руками волосы назад. На этом движении взгляд Чонгука, скользнувший мимо, на секунду задержался. Очки меняли лицо Тэхёна, особенно так близко. Красивое лицо было сосредоточенным и серьёзным. Это была незнакомая грань, и она на мгновение заставила Чонгука замереть, прежде чем он снова уткнулся в конспект, будто поймав себя на недопустимом интересе. И в ту же секунду, бесцеремонно, ни капельки не смущаясь, Тэхён резко потянул к себе конспект Чонгука, так как сам записал только одно предложение за всю лекцию. Бегло прочитав задание на экране и проштудировав конспект минуты три, выдал следующее. — Слушайте. Если мы пойдём по стандартному пути, доказывая вину соседа в неосторожности, то увязнем в деталях. Он же будет говорить, что трубу прорвало не по его вине. Поэтому я предлагаю сместить акцент. — Тэхён провёл пальцем по строчкам в конспекте. — Статья 1100 Гражданского Кодекса. Моральный вред компенсируется независимо от вины причинителя, если... — тут замолчал, мысленно достраивая логическую цепочку, — если вред причинён... распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию! Сосед же не просто затопил, он на весь подъезд кричал, что ремонт «дешёвка» и работа «халтурная», верно? Это уже диффамация! Мы требуем компенсацию не за испорченные обои, а за нанесённый репутационный ущерб! Тэхён выдохнул, ускоряя свои мысли и в то же время кайфуя от собственной смекалки. Идея родилась спонтанно, но звучала так убедительно, что он сам поверил в неё. — То есть... мы не доказываем, что он виноват в потопе? — Чимин медленно моргнул. — Именно! — Тэхён оживился. — Мы доказываем, что он оболгал работу. Он кричал на весь подъезд, что ремонт – дешёвка и халтура. Люди же слышали! Их мнение о качестве работы испорчено, даже если обои высохнут. Это... — Тэхён потёр подбородок своими длинными красивыми пальцами, выискивая подходящее слово, затем поправил спадающие на нос очки, — удар по репутации! А за это отвечают по-другому, тут даже не обязательно, чтобы труба лопнула по его вине! Тэхён посмотрел на Чонгука, ожидая реакции. И увидел, как тот медленно отрывает взгляд от своего конспекта. — ...Значит, мы меняем основание для иска, — тихо, но очень чётко проговорил Чонгук, логично завершая мысли Тэхёна, так, как будто он шёл к тому же выводу своим путём, но в какую-то секунду их пути сошлись. — С причинения имущественного вреда... на защиту деловой репутации. — Да! — выдохнул Тэхён, почувствовав, как от этого взгляда по спине пробежали мурашки. — Вот именно! Мы бьём не туда, где он защищён, а туда, где он открыт. Работа закипела. Чимин, поражённый резкой переменой настроения друга, стал искать подтверждающие статьи. — Не та статья, — раздался вдруг низкий, безличный голос Чонгука, когда Чимин начал цитировать что-то про коммунальные услуги. — Это не по существу. Ищи про диффамацию в контексте оказания услуг. Чимин только вздохнул и принялся листать документ дальше. Чонгук молча, быстро и чётко структурировал их доводы в логичную цепочку. Тэхён, загоревшись, предлагал один аргумент за другим. Временами он ловил на себе взгляд Чонгука. Внимательный, одобрительно-оценивающий. От этого в груди расправлялось тёплое, гордое чувство, вытесняя обиду. Им было комфортно друг с другом. Через тридцать пять минут они сдали аккуратно оформленное решение. Преподаватель, пробежав глазами, хмыкнул и кивнул. На минуточку, то был высший знак одобрения. Студенты шумно расходились. Чимин хлопнул Тэхёна по плечу, попрощавшись, побрёл в соседний корпус к своему «котёнку». Тэхён, улыбаясь своему маленькому триумфу, решил задержаться в лекционной, медленно собирая вещи. Сняв очки, снова вернул их в футляр. И уже выходя из кабинета, был грубо затолкнут обратно. Чонгук стоял близко. И видно было, что слегка нервничал. Тэхён округлил глаза от неожиданности. — Эй, ты что делаешь, — начал было сопротивляться Тэхён. — Подожди, — тихо сказал Чонгук. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Тэхён замер, сердце бешено заколотилось, губы раскрылись, пришлось облизнуть нижнюю губу краешком языка, от пережитого столкновения. — Я видел ту валентинку. И я знаю, кто тебе их подкидывает, — Чонгук выдохнул, опустив взгляд на пухлые влажные губы. — Это Сынчан. Мой сосед по комнате. Нет. Боже. Сынчан. Тот парень, которого Тэ никогда бы лучше не вспоминал. — Он... он влюблён в тебя. И он не опасен. Он просто... не умеет иначе. И он подумал, что анонимные записки – это романтично. Тэхён молчал, переваривая. Бегая глазами по красивому лицу Чонгука, выискивая какой-то знак или подвох. — Зачем ты мне это говоришь? — Ким больше не искал знаков. Ждал ответа. А что ему ещё оставалось делать? Чонгук опешил. Его уверенность, с которой он выдавал информацию о Сынчане, начала принимать совсем иной оборот. Чон хотел сделать как лучше. Из добрых побуждений, онли. Помочь соседу. Видел же, как Тэхён вздыхал над валентинкой и как вздыхает Сынчан в тайне. Но сейчас, под пристальным, разочарованным взглядом, понимал, что загнал себя в угол, не зная, что ответить. Просто стоял, сжимая ремешок рюкзака, и не мог оторвать взгляд от Тэхёна. От его нахмуренных бровей, от губ, которые только что облизал тот самый краешек языка... — Зачем, Чонгук? — Тэхён повторил тише. — Чтобы я перестал на тебя пялиться? Чтобы отвязался? Потому что... — он сделал крошечную паузу, вбирая воздух для самого главного признания, которое уже вырывалось наружу помимо его воли, — потому что я думал, что это ты. И я так надеялся, что это ты. Потому что ты мне нравишься. Очень. Чонгук остолбенел. Его глаза расширились, отражая полную растерянность и шок. Он смотрел на Тэхёна, будто впервые видел. Тэхён заметил этот ступор. — Тэхён! — Чонгук! Сказали они одновременно, всё ещё не смея пошевелиться. — Стоп. Дай сказать, — поднял руку Чонгук. — Нет, это ты меня послушай. И тут Тэхён, не выдерживая, сделал шаг и потянулся, вставая на цыпочки, чтобы накрыть своими губами слегка приоткрытые от шока губы Чонгука. Нежно, как в валентинке. Ладонями прикасаясь к горячей коже щёк. Влажно сминая столь желанные губы, приоткрывая рот чуть шире. Тэхён чувствовал, как дрожал сам. Это был момент сладкой, как мёд, тягучей и настоящей близости. От которой кружилась голова и задрожали колени. Дыхание стало неровным, прерывистым, обжигающе горячим. Чонгук большими, сильными ладонями неуверенно обхватил талию Тэхёна, притягивая ближе, отвечая на поцелуй. Глубокий, сдавленный стон вырвался из груди Кима. Невозможно было сопротивляться. Да и не хотелось. Не хотелось, чтобы этот поцелуй прекращался. Тэхён запустил пальцы в густые волосы на затылке Чонгука, слегка потянув, чтобы углубить поцелуй, и почувствовал, как в ответ по его спине пробежала мощная дрожь. Чонгук прислушался к своим ощущениям. В тишине огромной аудитории он слышал постанывающего Тэхёна, и это был самый честный на свете звук их первого, всё меняющего поцелуя. Ведь Чонгук уже давно был влюблён в Тэхёна, и он обязательно в этом ему признается, как и в том, что помогал соседу подписывать валентинки. Чонгук оторвался, чтобы перевести дух, но не отпустил Тэхёна, держа его так же крепко за талию. Всё, что он копил месяцами в себе. Замешательство, зависть к соседу, тихое обожание, всё это требовало выхода. Но слова путались, сбивались в комок в горле. — Мне нужно... — Чонгук сделал паузу, собрался, глядя на поплывшего Тэхёна, прикусывающего припухшие покрасневшие губы. — Мне нужно тебе кое-что объяснить. Очень важное. Но... дай мне время найти нужные слова. — Ладно, — Тэхён медленно кивнул. — У тебя будет время. До завтра. А сейчас… поцелуй меня ещё раз, нежно…