Фея и некромант
21 октября 2025 г., 19:08
— Я правильно понял, что на тебе темное проклятие, и чтобы его снять, нужно заняться сексом с сильным темным?
Вегас, сидящий в помпезном позолоченном кресле с бордовой обивкой был больше похож на вампира, чем на обыкновенного ракшаса, пусть и очень сильного. Тэ, светлую фею, пришедшего в дом Тирапаньякула за помощью, его поза и поведение путали и даже немного пугали, но выбора не было, и он заставлял себя сидеть спокойно и смотреть прямо.
— Да. Я крупно поссорился со своим партнером, и я… Не мог бы ты…
— Не мог бы, — отказался Вегас, окинув Тэ с головы до ног холодным властным взглядом. — Еще пару месяцев назад я бы уцепился за эту возможность руками и ногами, взял бы твою кровь как плату, но теперь у меня есть постоянный партнер. Я не буду изменять ему даже ради выручки или привилегий.
— Ясно. Я уважаю это решение, твоему партнеру очень повезло. Спасибо, что уделил время.
Тэ окончательно сник и поклонился темному, встав с места. На поиск подходящего донора силы оставалось не так много времени, и он уже ощущал, как на горле и сердце смыкаются ледяные острые когти проклятия, взявшегося неизвестно откуда.
— Хиа', привет, я тут хотел… Ой, прошу прощения. Здравствуйте, кхун. Я Макао, младший брат Вегаса, — ввалившийся в кабинет парень, вряд ли старше восемнадцати, учтиво поклонился Тэ.
На округлом смуглом лице расцвела широкая, светлая улыбка, но зеленоватые отблески в темных глазах подсказывали, что перед Тэ пусть и молодой, но сильный некромант, необъяснимым образом переместившийся из другого конца комнаты за секунду и оказавшийся на расстоянии жалкого метра от Тэ.
— Вам нехорошо? Позвать врача? Хиа', ты зачем его довел?
— Это не я, он проклят и пришел за помощью, — отмахнулся Вегас, наблюдая за ними из-за письменного стола, как за зверушками в цирке.
— Проклят?.. Кто это сделал, кхун? В чем суть проклятия? Прошу, присаживайтесь, я сейчас принесу вам воды, — засуетился взволнованный мальчишка вокруг Тэ. Усадил его обратно в кресло, придерживая под локоть, принес стакан воды и влажное прохладное полотенце на лоб, присел рядом на корточки и попросил: — Можно я посмотрю вашу ауру вблизи? Клянусь сутью, просто посмотрю.
— Меня зовут Таэчин Лертравинот, можно просто Тэ. И да, можете взглянуть, — кивнул Тэ, терять-то ему было уже нечего.
Мальчишка взял его дрожащую от истощения руку в свою, теплую, грубую, обожженную кислотами и изуродованную мелкими порезами, типичными для некромантов, наклонился и едва ощутимо поцеловал костяшки, прежде чем повернуть руку и прижаться пальцами к сбившемуся пульсу. Учтиво. В старых традициях. Тэ давненько такого не испытывал, и теперь не знал, как успокоить сорвавшееся в галоп сердце.
Макао нахмурился, изучая проклятие, сделал пару пассов, позволяющих проникнуть в суть вещей — Тэ узнал их из-за крепкой дружбы с Кхуном, являющимся темным фейри. И вскинул пораженный взгляд.
— Вы… На вас не одно проклятие, а два разных, на сердце и на горле. Они усиливают друг друга, срок жизни сократился критически. Времени почти не осталось, почему вы пришли за помощью только сейчас? Не хотели пускать к себе темного, да?
— Да. Я серьезно поссорился со своим постоянным партнером, но чувства к нему все еще живы, поэтому я тянул до последнего. Подумал, ваш брат сможет мне помочь, но он несвободен. Я уважаю это решение, позвольте мне уйти. Я поищу где-нибудь еще.
— Нет времени на вдумчивые поиски, кхун Тэ, уже пошел обратный отсчет. Вам осталось не больше двух недель, и то, по самым оптимистичным прогнозам.
— Что?.. — Тэ, рассчитывающий, что у него еще будет как минимум пара месяцев, пошатнулся и прижал свободную руку к губам, глуша испуганный вскрик. Вторая его ладонь все еще находилась в плену жестких пальцев, не причиняющих, впрочем, ни капли боли или дискомфорта.
— Вы разве не чувствуете? Сила утекает из вас каждую минуту, одна ночь уже не поможет. Думаю, до конца срока вы должны… вам нужно… черпать силу из темного источника.
— Каждую ночь?.. — не поверил Тэ.
— Каждую ночь. Мне жаль.
— Это огромный запас. Где я найду столько темных? — прошептал Тэ, даже не пытаясь представить, как будет ложиться под разных мужчин только чтобы выжить. Намного проще было сдаться, принять свою участь и тихо угаснуть. В конце концов, у него было целых две недели на завершение земных дел, хотя страх больно сжал его сердце в придачу к уже имеющимся проклятиям.
— Нигде. Вам нужен один темный, только очень сильный. Лидер среди своих. Ну или тот, у кого есть куча накопителей.
— У меня нет альтернатив. Кинн и Ким в отношениях, Танкхун сейчас переживает острый период, его сила нестабильна и может принести вред нам обоим. У вашего брата уже есть партнер, а к своему бывшему я не пойду из принципа.
— Я могу. Я такой же сильный, как брат, можете сами проверить. И я не сделаю вам больно, обещаю.
Тэ бросил опасливый взгляд на Вегаса, но тот развел руками, показывая, что его брат волен принимать решения сам. Тэ вспомнил галантный поцелуй перед проверкой, неподдельное восхищение на лице Макао в первый момент встречи, его обеспокоенность и волнение в течение диагностики. Оставалось только проверить уровень силы, чтобы не навредить юноше, и Тэ потянулся к его запястью. Хотел было тоже склониться к чужой руке, но Макао перехватил на полпути, сам поцеловал, прямо в центр раскрытой ладони, и переместил пальцы феи на свое запястье, где биение сердца ощущалось отчетливее всего.
Тэ прислушался, считывая показатели. Юноше и правда было лишь чуть больше восемнадцати, но уровень силы поражал. Аура с густыми черными и зелеными разводами подсказывала, что ее владелец много времени проводит за практикой и много чего умеет. Он действительно был достойным представителем своей касты, и Тэ, которому уже нечего было терять, кивнул, открывая глаза, чтобы заглянуть в две темные бездны, глядящие на него с искренним волнением, нетерпеливостью и легким интересом.
Лучше уж молодой и красивый мальчишка, чем древний лич, некромант уровнем повыше или и вовсе ракшас.
— Я принимаю ваше предложение, кхун Макао. Взамен вы получите…
— Несколько ночей с вами уже величайшее благо, кхун Тэ, — перебил его мальчишка, по сути, прилюдно отказываясь от награды, положенной за спасение жизни светлого. — Позвольте проводить вас в сад.
— Вы хотите сделать все на виду? — поежился Тэ, до конца не зная порядков темных. Даже до него долетали слухи о неуемных аппетитах Вегаса. Все знали, что брата воспитывал больше он, а не их покойный отец, поэтому Макао вполне мог перенять некоторые привычки, в том числе и такие.
— Что?.. Нет, ни в коем разе! Ваша красота редка и ценна, смотреть на нее могут лишь избранные. Я безмерно счастлив, что смог попасть в их число, — еще один невесомый поцелуй приземлился на кожу Тэ поверх вен на запястье. — Я хотел прогуляться с вами по саду, пока светло. Узнать вас получше, показать красоты местной оранжереи. Вы должны знать, с кем разделите ложе, еще и не один раз.
Тэ кивнул, убрал потеплевшую тряпочку с лица и позволил увлечь себя в оранжерею на заднем дворе особняка, оказавшуюся воистину прекрасной и ухоженной. Макао без устали смешил Тэ, рассказывал, откуда они привезли тот или иной саженец, расспрашивал об увлечениях феи и делился общеизвестными фактами о себе и брате. Они почти сразу перешли на «ты», но юноша продолжал называть Тэ с вежливой приставкой, галантно придерживал его за локоть или поднимал для него тяжелые ветви деревьев, свисающие на дорожки. После они устроились в беседке с чашками горячего шоколада, любуясь домом и дыша свежим воздухом.
Несколько часов прогулки пролетели незаметно, сумерки накрыли город полупрозрачной вуалью, и Тэ снова зажался, предчувствуя дискомфортный секс с незнакомцем.
— Все хорошо, пи’Тэ. Все будет хорошо, я не сделаю тебе больно, — быстро заметив его страх, проговорил юный некромант и трепетно поцеловал кончики пальцев феи — последние полчаса прогулки они открыто держались за руки. — Пойдем в спальню.
Тэ привели в красивую гостевую спальню с большой кроватью, отдельной ванной и большими окнами. Макао очаровательно покраснел, замялся и объяснил, что в его комнате сейчас сущий бардак и приводить туда такого красивого гостя — грешно. Тэ первым проскользнул в ванную, чтобы подготовиться к сексу, а когда вышел, на ходу вытирая полотенцем влажные волосы, его уже ждали зажженные ароматические свечи, пышный букет цветов и бокал красного полусладкого. Не зря парнишка так подробно расспрашивал о его вкусах во время прогулки.
— Вау. Это все мне? — осмотрев подарки, Тэ немного застеснялся своего потрепанного вида. Мокрые светлые волосы свисали сосульками, макияжа на лице больше не было, поэтому неровности кожи проступили уж слишком отчетливо, да и безразмерный махровый синий халат вряд ли мог кого-то всерьез возбудить.
— Конечно. Хочешь чего-то еще? — Макао вел себя уверенно и чуть властно, но Тэ кожей и сутью чувствовал его настороженность и напряжение. Оттягивать смысла не было, плюс у Тэ начала мерзко кружиться голова. Проклятие будто почувствовало, что его вот-вот начнут сдирать с жертвы, и активизировалось, заставив фею закашляться и пошатнуться.
Макао оказался рядом за секунду. Подхватил за локоть, заглянул в глаза, снова взялся за запястье, проводя короткую диагностику.
— Давай тебе лекарств принесу. Снимет часть симптомов ненадолго.
— Нет. Я хочу тебя, — фея отставил бокал, не сделав ни единого глотка любимого напитка, и вжался в юношу грудью, позволив тяжелой руке с комфортом обустроиться на талии.
— Постой, пи’Тэ. Я не успел помыться. Дай мне пять минут, я быстро. Тебе может быть неприятно, вдруг я потом пахну или…
— Плевать, — бросил Тэ и подался вперед, первым целуя пухлые, мягкие губы, охотно раскрывшиеся навстречу.
Макао, не разрывая поцелуя, подхватил его под бедра, закинул на себя, доставил до кровати и осторожно опустил на чистую и прохладную хлопковую простыню. Они продолжали голодно целоваться, исследуя желания и возможности друг друга, но руки жили своей жизнью, избавляя тела от одежды. Тэ отбросил стыдливость и позволил стянуть с себя халат, оставшись полностью обнаженным в переменчивом свете свечей.
— Ты слишком красивый. Не верю, что это не сон. Ты как сладкая мечта, пи’Тэ… — пробормотал Макао, внимательно разглядывая лежащую под ним фею. — Если это так, не хочу просыпаться.
— Меньше слов, больше дела, — промурлыкал Тэ и попытался перевернуться на живот, но тяжесть тела сверху внезапно пропала, а его лодыжка оказалась в плену горячих пальцев. Бесстыдно покрыв поцелуями стопу и щиколотку, Макао закинул ногу феи на свое плечо и потянулся к смазке.
— Я растянул себя в ванной. Ты можешь сразу…
— Не могу. Ты должен привыкнуть ко мне, солнечный. Я не хочу тебя бездушно трахнуть ради дела и все. Ты должен получить максимальное удовольствие.
В ту ночь Тэ сорвал голос, кончив сначала на пальцах юного некроманта и только потом на члене. Растягивая, Макао еще и минет ему умудрился сделать, чего давненько не случалось с Таймом. От нежности и заботы партнера, льющихся через край, Тэ размазало по кровати огромной медовой лужей. Макао со смешками и беззлобными шутками помог убрать смазку и сперму с расслабленного тела и напоил фею водой.
После второго раунда секса Макао обтер Тэ мягким полотенцем, упал на разворошенную, мокрую от пота кровать и затащил фею к себе на грудь, устроив рядом с грубым длинным шрамом от первого обряда. Перед посвящением все некроманты в четырнадцать — пятнадцать лет проходят через жестокий и кровавый обряд — старший собрат вскрывает им грудную клетку и достает сердце. Держит в руках отведенное время и прячет обратно. Заживо. Якобы воспоминания об этой боли напоминают некромантам о том, каково приходится их жертвам и какова настоящая цена их силы.
Боль как плата за переход на новую ступень могущества или увеличение способностей вообще частенько встречалась в обрядах темных. Всего лишь особенность направления силы, но Тэ искренне жалел юных мальчишек и девчонок, согласившихся на такую жестокость по отношению к себе. Поэтому теперь, оказавшись совсем рядом со страшным неровным следом, он покрыл его нежными поцелуями, неспособными залечить прошлую рану и убрать из памяти невыносимую боль, но способными немного согреть в настоящем.
Макао закаменел под ним, опустошенный бурным сексом и «лечением» феи, ведь вся его энергия перешла к Тэ. Широкая шершавая ладонь прошлась по обнаженному плечу Тэ, спустилась на спину, скользнула к ягодицам. Тэ не выказал и тени возмущения, наоборот, прижался потеснее и оставил пару мелких поцелуев на плече и шее. Некромант быстро отмер, перекатился, вжимая фею в матрас, и они страстно, взахлеб целовались не меньше четверти часа, поглаживая друг друга везде, куда могли дотянуться руки.
Тэ с удивлением осознал, что для того, чтобы понимать Макао, далеко не всегда нужны слова.
***
Таэчин проснулся поздно, почти к полудню, от запаха крепкого кофе и булочек. Сев и растерев сонные глаза, он увидел смеющегося Макао в одном белье, стоящего неподалеку от кровати. В руках тот держал загруженный тарелками и чашками деревянный поднос. — Я поправлюсь, если будешь кормить меня мучным, — честно предупредил Тэ, позволив установить поднос на устойчивых ножках к себе на колени. — Тогда ты станешь еще красивее и мягче. Поцелуй? — Я зубы еще не чистил. — И? Тэ упрямо позволил поцеловать себя только в щеку. Макао не стал настаивать, лишь с удовлетворением следил за тем, как тот с аппетитом вцепился в булочки с кремовой начинкой. Стерев большим пальцем капельку крема с уголка губ феи, он засунул палец в рот, отчего Тэ вспыхнул, как спичка. Разрозненные картинки прошлой ночи замелькали перед глазами, и он поежился от мощи мальчишки, оценив порядком ослабленный ошейник проклятия на горле. — Ты в порядке? Не болит нигде? — Заметив его неосознанное движение, забеспокоился Макао. — Все отлично. Мне стало лучше, спасибо тебе. — Вот мазь. Я знаю, что твоя регенерация все еще работает на чисто физиологических травмах, но ты сейчас сильно ослаблен, так что лучше и лекарством пользоваться. Она жжет немного, просто потерпи, это быстро пройдет. Прости, пи’Тэ, мне нужно будет отлучиться до вечера. — Конечно. У меня тоже есть дела днем. Мы можем встречаться по ночам, здесь или у меня. Если ты, конечно, хочешь продолжать все это. — Конечно, хочу! Ты такой красивый и отзывчивый, каждая секунда рядом с тобой — как награда. Давай лучше здесь встречаться, безопаснее будет. И я выделю тебе охрану, хорошо? Мы все еще не знаем, кто тебя проклял и зачем, я хочу, чтобы рядом с тобой был кто-то надежный. Он, конечно, ракшас и выглядит жутковато, но ни за что тебе не навредит, у нас контракт на ближайшие две недели. Чай тебя еще и подвозить ко мне будет. В таком состоянии, как у тебя, за руль лучше не садиться. — Ты был заботлив и осторожен ночью, у меня почти ничего не болит, — Тэ покраснел от града смущающих ласковых слов и вслушался в ощущения тела. Легкий дискомфорт присутствовал, все же, размер Макао не предполагал принимающего секса совсем без последствий, но состояние Тэ было намного лучше, чем он предполагал вчера. — И все же возьми мазь и прими охрану. Не спорь, крохотный. Нам нужно будет повторять эту ночь снова и снова, пока не снимем проклятия. Ты должен быть в порядке. — Хорошо. Спасибо тебе. Тэ забрал мазь, дождался галантного поцелуя в центр ладони и отпустил парня, сосредотачиваясь на своих делах. Так и повелось — днем они занимались каждый своим делом, но к восьми вечера Тэ в сопровождении Чая, оказавшегося весьма и весьма способным и сильным ракшасом и профессиональным телохранителем, ехал к Макао, где его ждали уже готовая ванна с ароматными пенками, массаж или новый букет цветов. На пятую ночь Тэ приехал раньше, чем оговаривалось, и успел поговорить с Питом, молодым ши, в чьих ласковых карих глазах виднелись плохо скрытые адские отблески. Они с Вегасом были достойны друг друга, составляя не только красивую внешне пару, но еще и приумножая могущество друг друга. К Тэ Пит отнесся с пониманием и учтивостью, за чашкой ароматного жасминового чая рассказав, что его тоже недавно прокляли. Он сбежал в клуб, желая найти темного на одну ночь и снять проклятие, но волею судьбы пересекся с Вегасом и так крепко влюбился, что даже покинул прежнее место работы. Тэ вспомнил, что частенько видел Пита подле Танкхуна или Кинна раньше, но никогда не придавал ему должного внимания. Пит подтвердил предположение и заметил, что, хоть ему и хорошо в доме Вегаса и Макао, по прежним временам он тоже очень скучает и хочет вернуть дружбу с Танкхуном, примирить обе части семьи Тирапаньякул. Макао заявился почти в полночь, Тэ даже начал беспокоиться и доставать невозмутимого Чая вопросами. Вид у него был потрепанный, через грудь проходили свежие бинты, правый бицепс тоже был забинтован. От него во все стороны расходилась темная, густая сила с вкраплениями алого, вытянутая из кого-то еще. Тэ как сухой лист слетел с кресла, в котором почти час просидел без движения, обняв прижатые к груди колени руками, подбежал к Макао и взволнованно спросил, так и не решившись коснуться поврежденной груди: — Что с тобой? Као, кто это сделал? Тебе очень больно? Макао поймал протянутую к нему ладонь и без колебаний прижал к часто бьющемуся сердцу. От доверия, которым был пропитан этот жест, у Тэ защипало в носу — темные редко кому позволяли приблизиться настолько, чтобы можно было одним ударом прервать жизнь. Сделав так, юноша иносказательно говорил: «ты важен и дорог мне настолько, что я не боюсь доверить тебе все, что у меня есть», и от этого хотелось залезть к нему на колени, свернуться в клубок и проплакать пару часов подряд. — Неважно, прекрасный. Прости, что задержался. Да, мне больно, но совсем чуть-чуть. Пойдем в спальню, нам нельзя терять время. — Ты о чем говоришь, вообще? Ты ранен, я не буду… — попытался возмутиться Тэ, но был остановлен и зацелован самым возмутительным образом — с языком и глубоким низким стоном наслаждения прямо в губы. Ладони некроманта привычно соскользнули с лопаток сначала на поясницу, а потом и на ягодицы, несколько раз сильно сжавшись на них. В штанах Тэ моментально стало тесно, руки юноши в принципе творили с ним непонятные вещи, заводя с пол-оборота. — Будешь, ласковый. Чтобы снять проклятие, нужно заниматься любовью каждую ночь, без перерывов, иначе состояние твоего сердца может ухудшиться. Я не могу и не хочу тобой рисковать. Пойдем в спальню. — У тебя вся грудь располосована! Как ты вообще собираешься заниматься сексом?! — Тэ уперся пятками в пол, зная, что сейчас Макао не сможет подхватить его на руки и просто отнести, куда ему нужно, как делал раньше. Некромант перестал тянуть, обернулся к Тэ и нежно отвел от его щеки прядку отросших светлых волос. — Обойдемся сегодня одним раундом. И ты попрыгаешь сверху, хорошо? — Ты ранен, Макао! Думаешь, с такими травмами у тебя встанет? Ладонь Тэ поймали и положили на чужой пах. Ощутив под тканью штанов и нижнего белья привычную твердость, фея покраснел и выдернул руку, продолжая возмущаться по инерции: — Так нельзя! Это неправильно. Тебе же больно, я не хочу… — А я не хочу, чтобы наши усилия пропали зря. Ну же, солнечный, мы всего лишь разок попробуем. Когда ты будешь сверху, я забуду о любой боли, клянусь. Пойдем, я соскучился по тебе. Макао все-таки увлек Тэ в свою спальню, куда они плавно переместились уже после третьей совместной ночи. Здесь было уютно, просторно и немного хаотично, но Тэ быстро привык и ориентировался в залежах ингредиентов и вещей не хуже, чем настоящий хозяин. — Я уже был в душе перед перевязкой, мой свет, иди ты, я подожду, — предложил Макао, когда Тэ устроил его на постели со всем возможным комфортом. — Можно я воспользуюсь твоими травами? — Что ты задумал? — Ничего опасного для тебя или меня, клянусь сутью. Просто отвар, тебе станет немного легче. — Ладно, — со скрипом разрешил некромант, внимательно наблюдая за каждым движением феи. Тот не спеша отобрал несколько весьма полезных травок, вроде зверобоя и ромашки, перетер часть из них в ступке, залил закипевшей в маленьком чайнике водой и оставил настаиваться в глиняном кувшинчике. Затем молниеносно ухватился за свой любимый складной рабочий нож, вовремя извлеченный из кармана штанов, и порезал левую ладонь поперек, раскрыв ее над почти готовым отваром. — Таэчин! — Макао смело с кровати будто ураганным ветром. Он подскочил к фее и схватил его за руку, рассматривая тонкий длинный порез. — Все в норме, не волнуйся так. Он заживет до послезавтра без следа. Пей, — Тэ свободной рукой помешал отвар, позволяя крови раствориться в воде, и протянул кувшинчик некроманту. — Я не знаю, кто тебя поранил и почему, да и вряд ли узнаю, но ты помогал все это время мне, почему я не могу помочь тебе? И вообще, я уже порезал руку и сделал лекарство. Не дай моей крови пропасть зря. Макао залпом выпил все содержимое кувшинчика, отставил его на стол и начал смешивать в новой ступке кровоостанавливающий отвар. Тэ хмыкнул и лизнул ладонь. Кровь остановилась сама по себе. Тэ насмешливо изогнул бровь, забрал у парня ступку и пестик и протянул взамен бинты в фабричной упаковке. — Перебинтуй лучше. Через два дня и следа не останется. — Кровь феи, отданная добровольно. Ты сделал меня еще сильнее, чем я был раньше, Тэ. — Знаю и жалеть об этом не собираюсь. Я бы еще и вылизал твою рану на всякий случай, но ты мне не позволишь, так что пошли в постель. Макао закончил с бинтованием и позволил им обоим увлечься любовными играми. Сначала Тэ отсосал ему, не слушая протестов и отговорок. Потом прогулялся в ванную, чтобы смыть с себя усталость и пот. В спальне его встретили уже знакомые ароматические свечи и небольшой подарок — несколько удивительно нежных золотых украшений, выполненных в виде цветов жасмина. Тэ не любил золото и почти не носил его, но сережки и медальон были такими красивыми, что он сразу же повернулся к парню спиной, позволяя лично надеть подарок. Застегивая медальон, Макао оставил на шее Тэ несколько тягучих, томных поцелуев на грани с засосами. Перед тем, как надеть сережки, поцеловал каждую мочку, пробуждая в разнеженном теле феи необузданное желание заниматься любовью, пока у них обоих хватит дыхания. Чем они, собственно, и занялись, после чего ошейник проклятия разорвался в клочья, не выдержав притока свежей темной силы. Обруч на сердце тоже оказался ослаблен сильнее, чем раньше, хотя они провели всего один раунд из-за ранения Макао. Засыпал Тэ в теплых объятиях юноши, погруженный в запах секса, персиков от ароматической свечи и смешавшегося аромата их тел. Внутри бурлила и переливалась темная сила, и ему бы испугаться такого количества чужеродной энергии, но она так приятно охватывала тело, так нежно ласкала истощенные проклятиями внутренние каналы, что он расслабился и погрузился в спокойный сон, всем телом вжимаясь в посмеивающегося от его тактильности некроманта. Уже на следующее утро рана на ладони Тэ посветлела и затянулась достаточно, чтобы не причинять острой боли, как он и предсказывал. Макао на восстановление потребовалось три дня, и к ране он подпускал фею весьма неохотно, будто не желал показывать свою слабость. Тэ работал на своем ноутбуке удаленно, а Макао валялся рядом или проводил время с Вегасом и Питом. Он не навязывался, не приставал, не лапал и не шутил ниже пояса. Наоборот, Тэ с удивлением понял, что ему удивительно комфортно находиться рядом с парнем не только в постели, но и в целом по жизни. Когда Макао не занимался своими делами, то просто лежал на кровати рядом с феей и читал, играл в игрушку на своем ноутбуке или рисовал в скетчбуке, отказываясь показывать результат. Приносил Тэ чай несколько раз в день, позволял себя гладить и целовать, а под вечер седьмого дня их странных недоотношений подарил несколько книг, о которых Тэ вскользь упоминал во время их расслабленной и ленивой дневной болтовни. — Ты слишком балуешь меня, я ведь и привыкнуть могу, — пробормотал Тэ, валяясь на груди юноши после второго раунда во время их девятой совместной ночи. Перед сексом они вместе приняли ванну, заласкали друг друга руками и губами, целовались больше получаса и к началу любовных игр Тэ напоминал растопленное масло, а не самодостаточную взрослую фею. Сила из некроманта все еще хлестала во все стороны, особенно на пике удовольствия. Суть Тэ впитывала ее до капли, стремясь поскорее избавиться от проклятия, отчего его сильно лихорадило, и он только крепче прижимался к теплому парню, никогда не отказывающему в поддержке и ласке. — Тебя нельзя не баловать, мой светлый. Ты достоин самого лучшего. — Макао, я… — Тэ замялся, ощутив необычайно сильный порыв снова заняться любовью. Получить больше, впитать в себя чужую силу, рассыпаться на части от очередного оргазма. Слиться с Макао хотя бы на время и почувствовать его потрясающую поддержку. — Что такое? Болит? — забеспокоился юноша, попытавшись заглянуть ему в глаза и дотянуться до запястья для диагностики. — Нет, я просто очень хочу еще, — попросил Тэ почти застенчиво, думая, что его пошлют и отвернутся. Все же сил, что он за одну ночь вытянул из некроманта, хватило бы на полноценный средний накопитель. Но тот злиться не стал, наоборот, расслабился, светло улыбнулся и затащил Тэ на свою грудь полностью, легко приняв его полный вес. — Садись мне на живот, крошка. Попрыгаешь сверху? Мне понравилось, как было в прошлый раз. Ты секси, Тэ, нежный и отзывчивый, ну точно мечта. — Ладно… — Тэ растаял от милого комплимента и послушно устроился сверху, позволяя Макао натянуть презерватив и полить эрекцию смазкой. Он больше не боялся показывать себя и смотреть партнеру в лицо во время секса. Макао всегда смотрел на него, как на что-то идеальное, поддерживал, ласкал, перенимал инициативу, когда Тэ уставал. С ним было безопасно и хорошо, сил становилось все больше, пусть чужеродный обруч на сердце еще держался, холодя грудь и требуя нового вливания темной силы. Поначалу Тэ был сверху, но быстро устал, ведь они уже провели два полноценных страстных раунда, и его мышцы гудели от нагрузки. Заметив дискомфорт на лице феи и хаотичный, сбивчивый ритм фрикций, Макао перекатился, подмял Тэ под себя и привстал, упираясь локтем и коленями в матрас. — Расслабься, крохотный. И бери, сколько нужно. В момент пика Тэ вскрикнул в голос — проклятие на сердце вспухло, как уродливый гнойный нарыв, и развалилось на безвредные осколки, позволяя впервые за последние несколько месяцев вдохнуть полной грудью. Он выгнулся до хруста в спине и жалобно застонал, полосуя подставленную спину ногтями. По телу прошла сильная дрожь, сводя мышцы ноющей, смутной болью. Макао, так и кончив, поспешно вышел из него и прижал к себе, баюкая и утешая. — Все хорошо. Я рядом, мой хороший, ты в порядке. У нас получилось, Тэ, ты свободен! Тэ продолжал плакать и цепляться за парня, как за якорь. Слезы душили, и он позволил им пролиться, зная, что ругать его за слабость не будут. Макао и не стал, нежно стирая соленую влагу, усыпая кожу поцелуями и кутая в одеяло и свои объятия с такой отдачей, будто ничего ценнее Тэ в его жизни не было. Выплакав все слезы, Тэ заснул, уткнувшись носом в смуглую грудь рядом со свежим шрамом, частично пересекающим старый. А утром не хотел просыпаться, понимая, что это была их последняя ночь вместе. Он снова не рассчитал время, думал, у них еще есть пару сладких ночей в запасе, но Макао во время последнего пика отдал все до капли, чтобы его освободить. Окутал силой, как целебным коконом, а фея, истощенная борьбой с проклятием, охотно забрала, и этого оказалось достаточно. Тэ снова почувствовал себя нежеланным и ненужным, но теперь ему было намного больнее, чем с Таймом. Сладкая сказка закончилась, ему нужно снова вернуться к прежней жизни, разобраться в отношениях с Таймом и найти того, кто наложил на него проклятия. А еще он должен был залечить заново разбитое сердце, ведь, как бы хорошо ни было ему с некромантом, его родители никогда не примут такие отношения. Да и других барьеров между ними хватало — молодость Макао, занятость Тэ, разнородность их сущностей и Вегас, вряд ли желающий, чтобы парой его младшему брату становилась обыкновенная фея. — Просыпайся, солнечный. Я принес тебе завтрак, — промурлыкал Макао откуда-то справа, установив на прикроватную тумбу новый поднос. — Зачем он мне? — собравшись с силами, Тэ открыл глаза и ощутил реальную боль в районе сердца от растерянного выражения, появившегося на лице юноши. — Проклятие спало, нужды в личном присутствии больше нет. Спасибо за заботу, но я не думаю, что нам и дальше стоит видеться. Вы получите хорошую денежную компенсацию за потраченные на меня усилия, а также мои бесплатные услуги по количеству совместных ночей. У меня не так много талантов, как у вас, но я могу составить сложный отвар или подарить вам еще немного своей крови. Спасибо еще раз, кхун Макао, сейчас мне лучше уйти. Тэ встал и оделся, не обращая внимания на боль в пояснице и темный взгляд, жгущий его спину не хуже клейма. На душе скребли кошки, хотя в теле ощущалась необычайная легкость и свобода. Он вызвал себе такси, отказавшись от услуг Чая и искренне поблагодарив его за все. Сидеть даже на мягком кресле в машине бизнес-класса было некомфортно, но не так, как могло бы после трех раундов в пассивной позиции с молодым и инициативным партнером. Видимо, Макао ночью дождался, пока Тэ заснет покрепче, и обработал его исцеляющей мазью. От этой скрытой и нежной заботы стало только хуже. В родном доме, начавшем покрываться пылью из-за редких визитов обоих хозяев, его встретил Тайм с привычной масляной улыбкой. Как и обычно, весь в черном и с массивными украшениями из золота. Он отложил бокал с виски на кухонную стойку, вальяжно подошел к настороженному Тэ и взял его за руку. — Тэ, малыш, я узнал про твое проклятие. Давай снимем его вместе? Я готов простить тебя и… Где оно? — Так ты о нем знал, и нихуя не сделал. Просто смотрел издалека, как я медленно умираю, и ждал, пока я сдамся и прибегу к тебе за помощью. Заебись партнер, лучше не бывает, — сорвался Тэ, все еще чувствуя в себе темную силу Макао. За эти дни он пропитался ей с ног до головы, не чувствуя отторжения или неприятия. Наоборот, так было намного спокойнее и комфортнее, благодаря ей он стал жестче в решениях и требовательнее в желаниях. Каждое из них его юный партнер охотно удовлетворял, будь то еще один раунд секса, романтичная прогулка по набережной или расслабляющий массаж. Мысли о Макао и утраченном счастье снова принесли саднящую боль в груди, затейливо перемешавшуюся с яростью от поступка Тайма. Тэ с силой толкнул сирену в грудь раскрытой ладонью, отстраняя от себя. В нем плескались обида, злость и отчаянье, перемешавшиеся в крепчайший коктейль вроде тех, что любил готовить Порш. Злые слова сорвались с губ прежде, чем он успел подумать: — Так может, это ты меня и проклял? Взгляд Тайма на долю секунды сместился на грудь Тэ. Проклятие сердца, как объяснил фее Макао в один из их уютных, наполненных нежностью и леностью дневных часов, считается одним из самых жестоких, ведь оно отбирает у жертвы свободу дышать. Сначала это похоже на легкое давление в груди, потом переходит в нерегулярную аритмию, а через полгода, если не лечить, потустороннее существо умирает от разрыва сердца. Хуже этого только проклятие головы, но его в современном мире практически не использовали, так как оно за считанные дни сводило с ума не только жертву, но и автора. В случае Тэ все было неоднозначно — кто-то наложил проклятие и на его сердце, и на горло. И если с проклятым горлом существо могло прожить около года, страдая от кашля и постепенно теряя голос и желание жить, то вместе два проклятия давали страшную комбинацию, существенно уменьшая срок жизни жертвы. Так проклясть могли только темные, причем сильные и опытные, но Тэ все никак не мог взять в толк, кому же он так сильно насолил. Теперь понял. Они поссорились пару месяцев назад из-за постоянных измен Тайма. В сердцах тот бросил, что Тэ вскоре пожалеет о своем решении его выгнать, и приползет сам за помощью. Увы, Тэ слишком сильно любил свою темную прекрасную сирену, чтобы предположить, что его проклял именно он. Чужая темная сила, бурлящая в нем полноводным потоком, разом вырвалась наружу. Он еще раз толкнул Тайма раскрытыми ладонями в грудь, отчего тот пролетел через всю комнату и ударился о стену, бессильно съехав по ней. — Я не желаю тебя больше видеть. Никогда. Мы не женаты, и теперь я понимаю, что это и к лучшему. Вали из моей жизни, Тайм. Если еще раз приблизишься ко мне, я попрошу Кинна урегулировать этот вопрос. Я не желаю тебя видеть, слышать и ощущать рядом. Ты просто ревнивая и безответственная блядь, на которую я по собственной дурости потратил лучшие годы своей жизни. Вещи Тэ собирал в спешке. Только теперь до него дошло, что он, уходя из дома Тирапаньякулов, машинально натянул на себя одежду Макао, все еще пахнущую им. И если штаны сидели нормально, то футболка была на два размера больше, чем нужно, Тэ буквально тонул в ней, как утопал каждую ночь в объятиях и запахе юноши. И пусть боль в груди так и не утихла, чужая сила обнимала его мягкими волнами, гладила изнутри, утешая и поддерживая. Мысленно пожелав некроманту счастья, а себе удачи, Тэ закинул на плечо тяжеленую спортивную сумку с вещами, и вышел за порог когда-то родного дома. Ему надоело притворяться, что все хорошо, так пусть родители и Тайм узнают об этом как можно скорее.***
Дверь неоновой гостиной открыли с ноги, она грохнула о стену и затрещала от нового пинка. Тэ вскочил на ноги, обернулся, прикрывая все еще ослабленного и дестабилизированного собственной силой Танкхуна, и тут же опустил руки с почти сплетенным щитом. В комнату ворвался разъяренный Макао, раскидав охранников кузена, как щенков. — Макао! Что с тобой? Кто это сделал? — Тэ и сам не понял, как оказался рядом с парнем, прикасаясь кончиками пальцев к свежим царапинам на его щеке. Макао с тихим ворчанием, выдающим примесь крови оборотней, пригреб фею к себе, зарылся носом в его шею, нащупал губами цепочку подаренного медальона и оставил поверх пульса несколько ласковых поцелуев. Тэ поспешно обнял парня в ответ, успокаивая, и испуганно вскрикнул — обе ладони вляпались во что-то мокрое и скользкое в прорехах рубашки. В воздухе остро запахло металлом. Тэ обожгло ужасом, когда он осознал, что спина Макао превратилась в месиво из-за длинных глубоких царапин, похожих на когти дикого зверя. — Тише, мой солнечный, тише. Все хорошо. Заживет за пару дней, ты и не заметишь, — проворчал парень, не давая Тэ выкрутиться и повернуть его спиной к себе. Танкхун резко выдохнул, и Макао тут же повернулся к нему, прожигая по-настоящему злым взглядом. — Прости меня, славный, сейчас ты должен немного потерпеть и подождать. На запястья Тэ мягко, как шелк, легли оковы, сплетенные из силы некроманта. Они удерживали фею на месте у входной двери, но не так, как держали бы настоящие цепи, а так, как сам Макао удерживал его руки над головой, пока вбивал в матрас во время их совместных ночей. — Зачем ты его проклял, кузен? — прошипел Макао в сторону Танкхуна, властным взмахом руки остановив Порша и Кинна, примчавшихся на шум. — Это ведь был ты, да? — Откуда… ты знаешь? — Кхун не пытался сопротивляться или драться — просто повис безвольной тряпочкой, позволяя кузену удерживать его за шею над землей гибким силовым щупальцем. — Чай сказал. Я немного… расстроился и захотел с тобой поговорить. А он не захотел меня пускать, но все равно пришлось. Он сказал, что понял все сразу, как только тебя увидел, но выдавать не стал. С этим я позже разберусь, сейчас важнее узнать, зачем ты это сделал, Танкхун? Ревность? Зависть? Обида? — Я хотел, чтобы Тэ был счастлив, — закашлялся Танкхун, и Макао невольно разжал щуп, глядя на кузена, как на жителя другой планеты. Танкхун рухнул на пол, едва не приложившись локтем об угол низкого столика, за которым они с Тэ еще пять минут назад чинно пили чай из тонкостенных фарфоровых чашечек. — Он чуть не умер из-за тебя! — некромант полыхал осязаемым, темным бешенством во все стороны, но пока еще держал себя в руках. — Я не знал, что он так затянет с лечением, думал только припугнуть. У Тэ был бы год, он бы понял, что на Тайме мир не заканчивается. Я думал, что Вегас… что Вегас сможет ему помочь. — Ты не знал про Пита. — Нет. Пит сказал, что хочет продлить отпуск и отдохнуть у бабушки. Я думал, он снял свое проклятие и поехал отдыхать с новым мужчиной. Вернее, так и было на самом деле, но, блять, Вегас… Я и предположить не мог, что твой злобный брат заберет мое милое сокровище. — Хуя себе милое, Пит пытать может покруче, чем Вегас, я сам видел. Подожди, так Пита тоже ты проклял?! — И Порша с Порче, — кивнул Танкхун, грустно улыбаясь. — Ким так давно замерзал один, а Порче — маленькое солнышко. Ну а Порш… они с Кинном как две части одного целого, я сразу это заметил. — Кхун, такие проклятия не берутся из воздуха, — ошарашенный откровениями Кинн подступил к брату, присел на колено рядом и спросил напрямик: — Чем ты жертвовал? — Проклятие Тэ отобрало у меня способность видеть ауры на год. Проклятие Пита лишило запахов. Проклятие Порче забрало осязание, я больше ничего не чувствую, даже боль слабо, как через толстый слой ваты. А Порш… — Зрение, — прошептал Тэ, но в густой тишине комнаты его было слышно более чем хорошо. — Ты не видишь. — Вижу, но очень слабо. Как сквозь густую дымку. Ничего, малыш Тэ, это только на год. Да и мы все знаем, что я заслужил и не такое. Особенно за то, что сделал с тобой. — Не сходится, кузен. На Тэ было два проклятия, на горле и на сердце, — возразил Макао и подошел к Тэ, еще раз проверяя, все ли с ним в порядке. — Он буквально чуть не умер из-за тебя. — Я наложил только на горло, клянусь сутью! Я не рискнул бы его жизнью настолько, ты что! — Танкхун выглядел напуганным и разбитым, поворачивая бескровное лицо то к Макао, то к Тэ. Фея мягко стряхнул оковы чужой силы, ластящейся к нему не хуже щеночка, чмокнул встревоженного Макао в нос, подошел к Танкхуну и опустился на колени рядом. — Все хорошо, пи’Кхун, это Тэ, я только посмотрю на твои каналы. Успокойся, Као, он не врет. Тайм наложил на меня проклятие сердца, про горло он ничего не знал. Рассчитывал, что я не смогу переспать с другим темным и вернусь к нему. В ножки упаду, кланяться и просить буду. — Я его прикончу! — Макао почти выскочил за дверь со зверским выражением на лице, но Тэ остановил его метким броском статуэтки, врезавшейся в дверной косяк рядом с широким плечом. — Не нужно. Он достаточно наказан, Макао. Он больше никогда не сможет никого трахнуть. Вообще. — Как ты это сделал? — с уважением протянул Кинн, помогая Тэ пересадить безвольного Кхуна в кресло. — Ну… он прогуливал уроки по отварам, а я нет. Есть один отвар, который позволяет прокачать внутренний резерв, но он специфический и имеет последствия. По сути, это яд, прокачка резерва — лишь приятный бонус, который может получить отравленный. Полсотни наименований, треть из которых краснокнижная, а треть растет под любой дорогой, и секретный ингредиент — пара капель крови феи, отданных добровольно. Эта дрянь не берет сразу, нужно поить существо не меньше года, и действует, кстати, только на темных. Потом, чтобы процесс не стал необратимым, нужно давать что-то вроде антидота, такого же редкого и тоже на крови. Я дал ему всего две дозы, потом мы поссорились, и он не приехал в нужное время, пропустил еще два месяца, а новую дозу я ему не дам. Через неделю — полторы он станет окончательным и бесповоротным импотентом. Сильным в плане внутреннего резерва, но импотентом. Так что расслабься, Као, и иди сюда. — Я все равно начищу ему табло, пи’Тэ. Ты бы умер у меня на руках, если бы я… — Стой, что? — Ты умирал, Тэ. Так ослаб, что тянул из меня все до капли при каждом касании. Я отдал все, что мог, на четвертую выпил половину накопителей в подвалах, а на пятую пришлось драться с лао Юем, чтобы отжать у него источник силы. — Ты дрался со столетним личем?! — Ну да. Помнишь, я пришел раненый, и моя сила имела другой оттенок? Я думал, ты в курсе. Это он мне грудь распахал, кто вообще сейчас дерется бичами?.. — Ритуальный бой? Почему не в искусствах? — нахмурился Кинн, а у Тэ душа в пятки ушла от осознания того, во что мог вляпаться шебутной и упрямый мальчишка по его вине. — В искусствах он бы выиграл сразу, опыт не пропьешь, — поморщился Макао и властно притянул Тэ к себе, вжимая в грудь спиной. — В бою мы примерно равны, может, он чуть лучше. — Но он проиграл. — У меня была железобетонная мотивация, знаешь ли, — белозубо усмехнулся Макао и поцеловал ушко феи, совсем рядом с цветочной сережкой. — Я забрал у него пять средних накопителей и небольшой источник на севере, брату все равно нужны были территории для расширения. Тэ через меня выпил два накопителя. Я не думал, что ты в ту ночь захочешь еще, но за добавкой было лень идти, и я снова позволил тебе забрать мое. — Макао, ты дурак! Ты беспросветный, совершенный, невыносимый дурак! А если бы ты пострадал? А если бы погиб?.. — Что еще мне оставалось, крохотный? Молча смотреть, как существо, с которого я глаз уже два года не свожу, умирает у меня на руках? Я не жалею ни о чем, слышишь? А лао Юй, кстати, после того боя даже согласился стать моим наставником и куратором практики. И самое главное — ты живой. Живой и все еще в моих сережках. — Значит так, сейчас мы идем в ближайшую спальню, и я вылизываю твои раны. Потом мы занимаемся сексом, и ты восполняешь силы через меня и мою кровь. — На первое согласен, на секс тоже, твой язык на моей спине — абсолютный грех, но я не буду брать твои силы. Ни за что. — Макао Тирапаньякул! — Нет. Я не буду, Тэ, — глаза юноши сверкали непримиримым темным огнем, давя на Тэ, но при этом не принуждая. Парень погладил его по щеке, ласково, как домашнего любимца, и попросил, изрядно смягчив тон: — Ну же, не злись, мой грозный кроха. Лучше поцелуй, я очень скучал. — Я тоже, — прошептал Тэ, окончательно сдаваясь темным родным глазам. Он сам потянулся к Макао, обнимая за шею, сам впился губами в губы и ощутил упругий толчок чужой силы — пряной, сладковатой и пьянящей, как глинтвейн. — Зачем ты?.. — Прости, привычка, — усмехнулся Макао неловко и облизнулся, собирая с губ привкус Тэ. — Ты тянул из меня силы при любом касании в те дни. Я привык быть открытым для тебя. — При любом касании? Почему я не чувствовал?.. — Тэ и правда не помнил, что брал у Макао столько. — Ты был ослаблен проклятием, истощен и хотел любви. Тобой правили эмоции, крохотный, все в порядке. Я не в обиде. Идем скорее, я безумно скучал. И спина немного болит… — судя по хитро прищуренным глазам, подранная спина парню ничуть не мешала, но он хотел поскорее остаться с феей наедине, и потому нагло врал и даже немного кокетничал. Тэ закатил глаза в ответ на очевиднейшую провокацию, но послушно перепел их пальцы и взглядом попросил Порша присмотреть за Танкхуном. — Кинн, мы займем гостевую спальню, нам нужна смазка, чем больше, тем лучше. И бинты. — И презики, — добавил Макао, по-хозяйски поглаживая талию Тэ второй рукой. — Никаких презиков, Као, я хочу тебя без преград. — Прости, нежный, после таких слов я точно не удержусь, — Тэ в одно движение закинули на широкое плечо и утащили на пару этажей ниже, придерживая за ягодицы, чтобы не свалился. В безликой гостевой спальне Макао пристроил Тэ на край кровати и опустился перед ним на колени, помогая расстегнуть блузку и стащить кожаные облегающие штаны. — Больше не надевай эту хрень, кроха, ну пиздец же! — пожаловался он, когда они с трудом совместными усилиями освободили фею от одежды, лишь чудом ничего не порвав. — И что тогда мне носить? Юбки? — фыркнул Тэ и чуть не подавился слюной, когда Макао похотливо облизнулся, больше напоминая волка, поймавшего крупную добычу, и проворчал: — А что, можно. Тебе бы пошло. У тебя красивые и стройные ножки, а еще юбки очень удобно поднимать для занятия сексом. Быстро так… — Ложись на живот, Макао. — Не передумал еще, ласковый? Оно и само быстро заживет, Чай не стремился покалечить, только остановить. — На кровать, живо! — Тэ применил один из приемов прабабки-вейлы, умевшей зачаровать мужчин и телом, и голосом. Макао послушно плюхнулся на живот и сложил руки под подбородком. — Вау. Не знал, что ты так умеешь. Прикажешь мне еще что-нибудь, кроха? Тэ рассмеялся, освобождаясь от страха и напряжения. Они с Таймом свято блюли договор не применять способностей друг на друге. Тайм в целом не любил использовать свой голос сирены и не любил петь, предпочитая пользоваться только внешностью. Таэчин же просто не хотел причинять боль другим, заставлять их, подтачивать волю. Но использовать природный дар на все сто все-таки научился еще в юности, в основном, в целях самозащиты. Применив их на некроманте, он думал, что тот расстроится, испугается и уйдет, но Макао, кажется, все более чем устраивало. — Ты идеальный, знал? — Тэ влез поверх парня и уселся на его ягодицы, почти ложась грудью на спину. Он все еще опирался на локти и колени, чтобы не давить своим весом на открытые раны, но в такой позиции приятное тепло чужой кожи стало ощущаться отчетливее. — Это ты идеальный, крошка. Ай!.. — Макао зашипел от всплеска боли, когда медальон Тэ скатился по шее феи и упал острым краешком в одну из глубоких рваных борозд от когтей ракшаса. Тэ поспешно сел, снял медальон и сунул в ладонь некроманта. — Подержи его, пока я буду тебя лечить. И не дергайся, ладно? Сначала будет больно, но потом станет легче, обещаю. — Я тебе доверяю, Тэ. Только не насилуй себя, если устал или противно — сразу бросай, оно и само заживет. — Глупый, — промурлыкал Тэ и снова опустился, проводя языком по самой верхней царапине. Вкус крови горчил на языке, первый раз проглотить ее было трудно и неприятно, но уже после третьего Тэ освоился и с головой ушел в лечебный процесс. Феи не только выглядели красиво и мило, они еще и обладали способностью залечивать физические раны своей слюной. Их кровь использовалась в паре десятков сложных многоступенчатых обрядов, а еще могла поднять существо любого оттенка силы на три ступени или продлить на 15 — 20 лет жизнь человеку или оборотню. Главное, чтобы кровь была отдана добровольно, поэтому за феями охота велась не так активно, как могла бы. Вот только феи редко заводили близких друзей, потому что боялись попасть в ловушку власти. Слишком многим существам хотелось бесплатной силы, могущества, долголетия. Тайм тоже получил свои три ступени силы еще в первые пару лет их отношений. Тэ был влюблен и с радостью жертвовал свою кровь, чтобы усилить и защитить партнера, пока тот ему изменял, не чураясь ни светлых, ни темных, ни оборотней, ни даже чистокровных людей. Но Макао был другим, он никогда не принимал подарки Тэ как должное, а еще благодарил за них сторицей и в целом вел себя как джентльмен. С ним было безопасно и хорошо, хотелось стараться больше, защитить сильнее. Когда сеанс лечения подошел к концу, Тэ почти не чувствовал язык, зато спина юноши стала выглядеть намного лучше. Раны не затянулись до конца, но кровить перестали, очистились и зажить обещали уже через пару дней, оставив на память пару тонких, едва заметных шрамов. — Готово. Как ты? Тэ приподнялся и устало сплюнул на пол — сил глотать чужую кровь уже не осталось. Макао под ним ощущался каменным, фея встревожился, скатился с него и заставил повернуться. Юноша подчинился, по его телу прошла крупная дрожь, медальон в кулаке вжался в кожу, отпечатываясь, а по симпатичному лицу пробежала тень не то страдания, не то недовольства. — Макао, что не так? Тебе плохо? Почему сразу не сказал?.. Тэ подобрался к парню, взволнованно осматривая его со всех сторон, и осекся, когда увидел плоский живот, забрызганный свежей густой спермой. Макао не страдал от боли, он стыдился своей нетерпеливости и чувствительности. Тэ облегченно рассмеялся и резко припал к кровати меж раздвинутых ног партнера, слизывая не только его кровь, но и сперму. — Нет, Тэ, стой, что ты?.. — Стон, сорвавшийся с губ некроманта, был достоин отборнейшей порнушки. Макао не мешал, пока Тэ вылизывал его дочиста, но сразу после опрокинул фею на кровать и спустился к бедрам, усыпая их поцелуями и легкими укусами. — Моя очередь, маленький. Готов? — С тобой нельзя быть готовым до конца, ты вечно что-то новое придумываешь, — легкомысленно отозвался Тэ, позволяя мозолистым грубоватым рукам юноши пройтись по бедрам и талии в легкой ласке. — Я уже говорил раньше: тебя нельзя не баловать, крохотный. Раздвинь ножки пошире и согни в коленях. Умница, — Макао поцеловал каждую коленку и потянулся к тумбочке у кровати, где на всякий случай всегда стояли смазка и презервативы. Смазав пальцы, парень навис над Тэ и снова погладил его, позволяя закинуть правую ногу на свое плечо. — Сразу предупреждаю: пока до четырех пальцев не дойдем, даже не проси ускориться. Мы с тобой почти месяц не трахались. — Я могу выдержать, ты же знаешь, я не человек. — Не колышет, нежный, — пара маленьких кусачих поцелуев осталась на голени, закинутой на плечо. Макао скользнул по ней носом, втягивая аромат кожи Тэ, и довольно промычал, вставляя первый палец: — Хочу тебя вылизать всего, с головы до пят. Можно? — Только после душа или ванны, Као, — пропыхтел Тэ в ответ, все его силы уходили на то, чтобы удержаться на одном месте и не толкаться навстречу уже двум скользким и твердым пальцам. — Жадина. Но красивый. И нежный. Тэ, я скучал по тебе, безумно просто. Места себе не находил, все думал, что не так сделал. Тебе еда не понравилась? Или секс был плох? Что мне исправить, чтобы ты остался? — Некромант не замедлял ритма пальцев, но по простате не целился, просто растягивал, позволяя Тэ сохранить большую часть здравого рассудка для разговора по душам. Макао выглядел обиженным и расстроенным, как щеночек под дождем, и Тэ смирился, что говорить на такие важные и сложные темы они будут прямо сейчас. — С тобой все более чем так, Као, — с тяжелым вздохом ответил он и еще шире развел бедра, позволяя парню придвинуться ближе и сесть удобнее. — Я подумал, что ты сделал все это из жалости. И я плохо контролировал свои способности на пике оргазмов, наши ночи урывками помню. Вдруг, я приманил тебя силой прабабушки, и все это на самом деле ложь? Ты был так хорош со мной, так нежен, так заботлив. Мне было непривычно и странно, я не до конца разобрался в отношениях с Таймом и думал, у нас с тобой будет еще немного времени вместе, но в ту ночь… Мне безумно захотелось почувствовать тебя еще раз. Я более чем уверен: именно мне, Таэчину, захотелось, а не моим способностям или проклятию. Когда я рядом с тобой, под тобой, я чувствую себя правильно. Мне захотелось это вернуть. Но потом проклятие пропало, и я понял, что у нас больше нет общих точек. Что у меня своя жизнь, а у тебя своя. Плюс я старше и светлый, вряд ли твой брат обрадовался бы мне, как твоему партнеру. — Не поверишь, но Вегас лично купил для тебя тапки, — хмыкнул Макао, ловко орудуя уже тремя пальцами. — У тебя ножки часто мерзнут, если босиком ходишь, а они с Питом как раз удачно оказались в супермаркете. Он не против тебя, Тэ, и я тоже. Когда мы вместе, я счастлив. Не забирай это у меня, ладно? — Прости. Я сглупил и струсил. Ты сможешь простить? — Конечно, смогу. Уже простил, крохотный. Эй, ну ты чего? Не плачь, Тэ. Не нужно, — Макао, заметив, что по вискам феи соскользнули слезинки, вытащил пальцы, вытер о простыню и накрыл его собой, обнимая и успокаивая. Тэ с самого первого дня находил в этих руках уют и покой, вот и теперь послушно уткнулся носом в горячую кожу между шеей и плечом и устроил руки на груди парня, чтобы не задевать поврежденную спину. — Привяжи меня. — Что?.. — Привяжи меня, иначе я во время оргазма схвачу тебя за спину и сделаю больно. Или возьми сзади. — Сзади. У нас нет мягких веревок, а с обычной ты кожу за пять минут сотрешь. — Ну вот какого хуя ты такой идеальный, а? — Не могу с тобой иначе. Иди сюда, солнечный, целоваться будем. И не плачь больше. Я на тебя не злюсь, мы снова вместе, поводов для слезок нет. — Есть. Внутри меня слишком много счастья, — признался Тэ легко и перевернулся прямо под парнем, вжимаясь ягодицами в его пах. — Тогда лучше смейся. Мне нравится твой смех, — фыркнул юноша и подался навстречу, заставив Тэ протяжно и довольно застонать от необходимого трения. — Все еще без презиков хочешь? — Да. Я чистый и пустой, просто вставь уже. — Я тебе обещал четыре пальца. — Као, нет, хватит! — Тэ попытался возмутиться, но ему не позволили. Губы заткнули французским поцелуем, пока в тело вторгалось уже четыре пальца. Сдавшись, он позволил партнеру командовать и горячо ответил на ласку. Макао промычал что-то одобрительное и скользнул по животу феи второй ладонью, удерживая себя в пространстве без опоры на руки. Тэ треснул по шаловливой руке и прошептал в мягкие, припухшие от слюны и трения губы: — Кончу только от члена внутри, даже не думай трогать. — Ладно, ладно. Готов? — Давно уже, вставляй! — Тэ поерзал, приподнимая бедра выше, и протяжно застонал, когда вместо привычных уже пальцев в него толкнулся член. — Не больно, крошка? — Когда это мне с тобой было больно? — прохрипел Тэ насмешливо, покачивая бедрами навстречу, чтобы полноценно соединиться с партнером. Без презервативов все ощущалось полнее, глубже и горячее. — Ну вот куда ты так торопишься? Я не сбегу. — Макао, меня месяц не трахали. Я очень тебя хочу. Если честно, вообще не гребу, как ты справляешься. — Я уже кончил разок, только это и спасает, — рассмеялся парень, позволяя своим бедренным костям на последнем мягком толчке соприкоснуться с ягодицами феи. — Ты сладкий, Тэ, горячий и нежный. Намного лучше всех, с кем я был раньше. — Ты тоже. С тобой безопасно и горячо, это заводит, — признался Тэ, привыкая к чувству наполненности и растяжения. И тут же сорвался на стон, собирая простыню в горсти: — Као… — Больно? Перестать? — юноша замер на середине движения, отчего с пересохших от внутреннего жара губ феи сорвался недовольный стон. — Не больно, но я точно захочу еще. Минимум еще один раз, ты сможешь? — Вот же мелкий провокатор, — Макао протяжно выдохнул и шлепнул Тэ по заднице. Это оказалось горячо и приятно, и тот прогнулся посильнее, без слов напрашиваясь на повторение. — Серьезно? Мне можно шлепать? — Не до синяков, — предупредил Тэ и поерзал, позволяя члену достать до простаты. — Но вообще можно. Мне нравятся твои руки, и у меня есть слабый кинк на силу. — Отлично. Значит, с моих рук ты больше не слезешь. Тэ не видел Макао, только слышал его голос, полный необидной насмешки, предвкушения и тепла. Расслабившись, он позволил им обоим отбросить разговоры и увлечься ласками, за что был вознагражден бурным оргазмом уже через несколько минут. Макао вышел из его тела, уложил Тэ на бок, погладил по плечу и принес воды. Фея напился и притянул парня к себе, укладываясь в его объятиях лицом к лицу. Голову он удобно устроил на чужом твердом и крупном бицепсе, левую руку прижал к тяжело вздымающейся груди партнера, все еще покрытой испариной после их недавних постельных упражнений, а левую ногу закинул на его бедро, обнимая. — Давай укроем тебя, — предложил Макао и привстал, накидывая поверх Тэ простыню, а сам при этом остался обнаженным, отговорившись духотой после секса. — Ты не кончил. — Не страшно. Ты же сам попросил второй раунд, помнишь? Успеем наверстать. Не болит нигде, кстати? — Нет, все хорошо. Ты ведь знал, что я еще захочу? Поэтому так долго готовил? — Не совсем. Я знал, что сам еще раз захочу. Тебя нельзя не хотеть, даже без прабабушкиной силы ты возбуждаешь за секунды. И я соскучился по тебе, нежный. Поспим потом вместе? О, вспомнил! Хочу пригласить тебя на нормальное свидание. Куда ты хочешь? — В твою кровать. — Я серьезно, Тэ. — Я тоже. Привези меня к себе домой, желательно, сразу с вещами, уложи в кровать, притащи снеков и смазку — и отличный вечер нам обеспечен. — Ты точно так хочешь? — Хочу. Мне не нужны цветы и дорогие рестораны, вернее, они приносят радость и освежают отношения, но это далеко не главное. Мне нужно быть рядом с тобой, Макао. Я очень, очень сильно по тебе соскучился, — оргазм развязал Тэ язык, позволив говорить напрямую то, что уже давно хранилось в сердце за семью замками. — Окей, цветы и вино я могу и в спальню приволочь. Я, кстати, вытяжку из эдельвейсов купил. Ты говорил, она хороша для заживления. И нашел высушенный гималайский голубой мак. — Макао! — Тэ взвизгнул от восторга, когда понял, что сможет закончить наконец один старый, сложный и очень нужный ему отвар. — Что, малыш? Тэ чуть не ляпнул «я люблю тебя», но осекся, осознавая, что такие слова, особенно в первый раз, нужно говорить в более спокойной обстановке, глаза в глаза и с полным понимаем последствий. Поэтому он повернулся в чужих руках, завел руку за спину и позволил им снова соединиться физически, одним долгим и медленным движением насаживаясь на член по остаткам смазки с прошлого раза. — Однажды я тебя отшлепаю всерьез за такие фокусы, — пообещал Макао голосом на пол октавы ниже своего обычного тембра. Остановив фею, он вытащил член наполовину, добавил смазки и только потом толкнулся до конца, вжимая Тэ в кровать грудью. Тэ охотно передал управление их общим удовольствием в надежные руки младшего и позволил себе расслабиться полностью. В такой позе получалось особенно чувственно, медленно, глубоко, он жадно ловил каждую секунду, откладывая в памяти, как бесценное сокровище. Макао тяжело дышал ему в затылок, на каждом движении вжимаясь все крепче. Наконец большая ладонь мучительно медленно соскользнула через живот к паху, где уже давно было твердо и влажно. — Ты так течешь, Тэ… Нравится? — С тобой — да, — признался Таэчин и повернул голову набок, выпрашивая поцелуй. Разумеется, Макао ему не отказал, и они еще больше замедлились, погрузившись в битву языков и стараясь как можно больше ласки отдать партнеру. Поэтому ладонь на члене, сжавшаяся крепче прежнего, стала для феи сюрпризом, выбросив за грань оргазма. Макао, тяжело дыша в мокрое от пота плечо Тэ, переждал основной спазм и собирался выйти, чтобы довести себя рукой, но фея прильнул еще крепче, сжался на члене пару раз, преодолевая сладкую боль от напряжения мышц, и юноша сорвался следом, небольно кусая то плечи, то шею, будто нарочно подставленные под его губы. — Отшлепать. Срочно, — уронил юноша, когда они оба отошли от яркого, острого оргазма. — Тогда у нас обоих опять встанет, а я уже слишком стар для трех раз подряд. — Наш рекорд пять, вообще-то. — Что?.. Как?! — Ты и этого не помнишь. Не страшно, освежим. Макао помог разморенному лаской Тэ дойти до ванной и запихнул его под душ, залезая следом. Настроил теплую воду, специально встав так, чтобы под мягкими струями оказался мужчина. — Упрись ладошками в стену, я помогу тебе помыться. На третью ночь ты сначала захотел сделать мне минет. Я позволил, но спецом не кончил. Потом вернул тебе минет, ты кончил, захотел еще, я растянул тебя и взял в коленно-локтевой. Ты снова кончил очень быстро и уже минут через десять залез на меня верхом. Я немного помог тебе рукой, мы жутко испачкались и решили помыться. Я набрал тебе ванную, ты затащил меня в нее тоже, и мы занялись сексом в воде. Я был против, но ты очень хотел и выпрашивал. А потом, когда я тебя высушил и отнес в комнату, ты мне даже вытереться не дал нормально, опрокинул в кресло, сел сверху и вставил по слюне. В тот момент я был ближе всего к тому, чтобы тебя отшлепать хорошенько. Ты был не в себе, и я не стал злиться, просто дал тебе то, что ты хотел, но больше так не делай. — Кошмар. Прости, я правда плохо себя контролировал, все наши ночи урывками помню. — Ты тянул силы, чтобы выжить, малыш, я понимаю, что тебе было как-то не до воспоминаний. Но я не прочь повторить. Только на этот раз без слюны, хотя бы со смазкой, если уж резинки не хочешь. — Стой, то есть, мы и раньше трахались без резинок? — Тэ прогнулся, позволяя Макао как можно лучше очистить его изнутри. — Ага. Раз пять точно. Не бойся, все в порядке, я никогда не кончал внутрь. Ну, только вот сегодня, но это все ты виноват! Вцепился мне коготками в ягодицу, и отпускать отказывался. Котенок дикий. Теплые мягкие поцелуи осели на загривке и шее феи, даря согревающее изнутри ощущение дома и уюта. Пальцы из заднего прохода исчезли, взамен пришла неприятная пустота. Тэ обиженно захныкал и повернулся, обнимая партнера за шею и потираясь грудью о грудь с пересекающимися шрамами. Его соски все еще стояли и болезненно ныли от трения, а член, несмотря на усталость и затраханность, снова приподнялся. — Я здесь, малыш. Давай помою тебя. Стоять сам сможешь? — ему в губы прошептал Макао, намыливая ладони гелем за спиной Тэ. — Смогу. Только недолго. — Я быстро, ты и не заметишь, — пообещал юноша и скользнул ладонями по обнаженной спине. Он и правда справился очень быстро, смыл с Тэ пахнущую манго пену, наскоро обмылся сам и заботливо вытер их обоих. После, не слушая возражений, перекинул фею через плечо и в два счета доставил до кровати. Но и на этом не успокоился — терпеливо высушил Тэ волосы сначала полотенцем, потом феном. Принес еще воды и одеяло потеплее. Врубил кондиционер, прикрутил ролеты на окнах, чтобы солнце не разбудило их в семь утра. — Жаль, что не могу тебя на себя затащить. Руки сами по привычке тянутся, — признался Макао, когда наконец устроился на кровати на боку лицом к Тэ. — Мне тоже. Но ты быстро поправишься, я об этом позабочусь, — Тэ огладил острый угол челюсти и упрямый подбородок пальцами, коротко чмокнул алые после их развлечений губы и прошептал, глядя прямо в глаза: — Люблю тебя. Спасибо, что спас меня. — Я первым должен был признаться, крошка. И за такое не благодарят. Не смей благодарить, слышишь? — Я старше, мне решать. — А я актив. И тоже очень сильно тебя люблю. Все, спи, у тебя глаза закрываются, — Макао потянул кончики губ вверх, поцеловал Тэ в лоб и покрепче обнял. Тэ потерся о его плечо щекой, ткнулся носом меж твердых выступающих ключиц и закрыл глаза, успокоенный, опустошенный бурным сексом и разговором. Несмотря на то, что ему было очень страшно и мерзко из-за казуса с проклятиями, Танкхуну он был искренне благодарен. Каждая секунда ожидания и страха стоила того, чтобы оказаться в этой точке, в надежных и теплых руках любимого и любящего его в ответ существа.
