Потусторонний мир

      — Мне очень жаль, Порш, но если ты не снимешь проклятие до конца недели, я не смогу выпустить тебя на бои в субботу. Выброс адреналина, боль и азарт могут спровоцировать его усиление, и ты тупо задохнешься на ринге. Нам трупак здесь не нужен, особенно твой.       — Ты же знаешь, что я не смогу иначе оплатить счета!.. — попытался возмутиться Порш, но Джом, а вместе с ним и Мек — подпольный врач, присматривающий за всеми участниками уличных боев — остались непреклонными.       — Порш, это не такое уже и сложное, но опасное проклятие. Если ничего с ним не делать, уже через пару недель ты начнешь понемногу терять силы, а через полгода можешь вообще умереть, с твоим-то образом жизни. Поэтому найди темного посильнее и вперед. Если любовник согласится опустошить ради тебя резерв за раз, высоки шансы, что понадобится одна-две встречи.       — Стой, в смысле темного? Почему?..       — Ты светлый. Для того, чтобы проклятие спало, ты должен соединиться физически с кем-то противоположным по силе. Адской гончей, например, ракшасом или темным фейри. На худой конец даже лич сойдет, но я бы все-таки не рисковал, у них эманации обычно тяжелые. О, и ты обязательно должен быть принимающим, чтобы энергия темного разорвала звенья проклятия.       Ошарашенный открытиями Порш бродил по дому несколько часов. Выбор был невелик — счета за элитную школу Че и так были просрочены почти на два месяца, требовалось оплатить электричество, докупить одежду, потому что из старой Че вырос за пару месяцев, да и дядя, снова скатившийся в пьянство и азартные игры, активно мешался под руками. Скрипя зубами от гнева на проклявшего его мудака, Порш переоделся в лучшую одежду, крикнул залипающему в плеер брату, что вернется утром, и, не став растягивать агонию, отправился к самой известной в городе адской гончей.       На проходной в офисе его встретили два бугая оборотня.       — Порш Пачара Киттисават. Я пришел к кхун Кинну по личному вопросу, — сказал Порш на проходной, не тушуясь под тяжелыми изучающими взглядами леопарда и пантеры.       — По записи?       — Нет. Но, думаю, он захочет меня выслушать.       Порш позволил радужкам сменить оттенок со среднестатистического человеческого карего на настоящий, цвета морской волны. В посветлевших волосах мелькнули разноцветные пряди. Один из охранников, пантера с коротким черным хвостиком, собранным на затылке, все же направился к Кинну докладывать о необычном светлом госте.       В офисе было чисто и тихо — Порш удачно заглянул под конец рабочего дня. Вообще-то он рассчитывал только договориться о месте и времени встречи, но его сходу пригласили пройти за пантерой внутрь. Они миновали большой открытый опенспейс, поднялись на второй этаж и прошли в самый конец коридора, где располагался кабинет начальника с прозрачными стенами и огромным окном.       Охранник постучал перед тем, как раскрыть дверь и пропустил его вперед, всем видом источая недовольство. Порш, не показывая истинных эмоций, оправил одежду и вошел в дверь. За широким письменным столом, заваленным бумагами, папками и канцелярщиной, сидел молодой мужчина, его ровесник. Светлая кожа, даже на вид тонкая, широкие кустистые черные брови, пронзительные темные глаза с алыми отблесками в зрачках, уложенные лаком черные недлинные волосы и широкоплечая, крепкая фигура не оставляли места для сомнений — Порш смотрел на очень сильную адскую гончую и богатое, родовитое существо. С таким ему понадобится максимум две ночи, чтобы разорвать проклятие. Все, как и наказывал Мек.       — Кинн Тирапаньякул. Могу ли я узнать, что привело единорога в мою скромную обитель? — приятным голосом спросил мужчина, указав Поршу на офисное кресло напротив его рабочего места.       — Порш Киттисават. Можешь, конечно, — Порш устроился во вполне комфортабельном и мягком офисном кресле, вальяжно закинул ногу на ногу и уставился прямо в глаза родовитому темному, даже не думая тушеваться, прятаться или мямлить. В конце концов, Кинн от секса с ним тоже получит плюшки и немалые — укрепившееся здоровье, к примеру. И это не считая добровольно отданной крови для некоторых редких отваров. Кровь любого светлого существа высоко ценилась, но феи, единороги и фениксы лидировали.       Гончая слегка закатил глаза от вопиющей наглости, окинул Порша серьезным взглядом и неожиданно встал, отходя в дальний угол помещения к стенному шкафу с несколькими закрытыми секциями. Достав из одной початую бутылку виски, он вернулся к Поршу, разлил алкоголь по бокалам на пару пальцев и сунул в руку гостя прохладный тяжелый стакан.       — Говори уже прямо, непарнокопытное. У меня нет времени на ерунду.       — Проверь мою ауру, — решив, что показать будет быстрее и проще, чем долго и нудно пересказывать, Порш покрепче сжал стакан в ладони и протянул вторую руку гончей, позволяя прикоснуться к обнаженному запястью. Кинн непонимающе нахмурился, отложил выпивку и совершил старый, почти забытый ныне обряд — перехватил ладонь светлого в воздухе, коснулся губами костяшек и только потом перевернул и положил два пальца поверх пульса, считывая оттенки ауры, сердцебиение, уровень силы, физический возраст облика и прочие мелочи.       — Тебя прокляли около месяца назад, — сказал он наконец, убрав руку. — Ты пришел, чтобы снять проклятие, верно?       — Да. Мне нужен секс с темным. — Порш изо всех сил старался не отводить взгляд и не срываться на хрип: — Ночь, может быть, две, зависит от уровня силы партнера. Ты один из самых сильных, кого я знаю, поэтому и пришел. Взамен получишь укрепившееся физическое здоровье примерно на три – четыре дня. Если хочешь, отдам еще сто грамм крови. У меня ограничено время, до субботы я должен быть здоров. Как тебе сделка?       — Слишком много проклятий у светлых стало в последнее время, — пробормотал мужчина, отпустив руку Порша. — Ты уже третий за последние полгода из моих знакомых. Ладно, лошадка, я помогу тебе. Только для начала заключим нормальный договор…       Порш пошатнулся, прижав руку к сбоящему сердцу. Стакан выпал из руки и покатился по полу, разливая дорогое содержимое. По телу единорога прошла крупная дрожь, подсказывая, что его младший брат — доверчивый маленький феникс, на которого Порш в целях безопасности пару недель назад накинул одно маленькое и почти незаметное плетение — прямо сейчас переживает сильнейшие эмоции, природу которых разобрать не удалось. Порче будто бы одновременно было и очень хорошо, и очень плохо, что не могло не насторожить опытного и чуткого к младшему Порша. В конце концов, они жили с дядей-игроманом, всякое могло произойти, да и эманации сильной темной сущности, которые Порш считывал возле их дома уже недели две, не могли не настораживать.       Порш уже не думал ни о себе, ни о сделке — прямо из кресла сорвался в Тени через опенспейс, где в уголке притаилась одна из небольших, естественных и весьма удобных прорех между мирами. Выскочив из такой же прорехи в двух кварталах от дома, он со всей дури припустил по улице, ощущая позади присутствие очень сильной темной сущности — Кинн не остался в стороне, но охрану почему-то с собой не взял, хотя, по слухам, был тем еще параноиком и без верных оборотней на открытое пространство не совался.       Порш влетел в родной двор, как на пожар, и хотел было рвануть ручку старенькой входной двери, но его остановил Кинн, обхватил за талию и за подбородок повернул голову в нужную ему сторону.       Благодаря плохо зашторенному французскому окну в гостиной Порш увидел брата и сразу понял, почему тот испытывал настолько яркие, сшибающие с ног эмоции. Неизвестный Поршу парень лет двадцати разложил обнаженного Порче на пустом кухонном столе и методично втрахивал в столешницу. Порш рванулся было к ним, собираясь прервать, но Кинн, оказавшийся действительно сильным не только в сфере потусторонних способностей, но и физически, его не пустил и прошептал на ухо:       — Смотри внимательно. Им хорошо вместе. Он не обидит твоего брата.       Порш силой воли смирил негативные эмоции и присмотрелся.       Кинн оказался прав. Под затылок Че незнакомец заботливо подложил ладонь, чтобы тот не бился о твердый стол на каждом толчке. Крупный флакон аптечной анальной смазки валялся рядом, недостатка в ней Че не испытывал. Судя по лицу, искаженному, как при плаче, ему с любовником было ослепительно хорошо. Он цеплялся за скульптурно вылепленную в спортзале спину, оставляя розовые полосы от ногтей на золотистой коже, что-то сдавленно бормотал с просительными интонациями и тесно обхватывал узкую талию бедрами, не желая отпускать партнера от себя. Тот в ласках не отставал, усыпая кожу юноши поцелуями и планомерно доводя их обоих до оргазма. Со стороны смотрелось весьма эстетично, хотя меньше всего Порш желал становиться свидетелем секса своего единственного брата.       — Пи’Ким!.. — выкрикнул Че во весь голос в момент пика, изливаясь между их животами.       Его любовник предусмотрительно замедлился, позволяя юноше пережить самый острый и яркий момент удовольствия. Нежно, мягко поцеловал парнишку в плечо, шею, щеку, губы, лоб. Даже кончику носа досталось, отчего Че начал хихикать, ворочаться под крепким стройным телом и бормотать ленивые глупости о том, как ему хорошо. Поймав лицо Кима в плен ладоней, он медленно и глубоко поцеловал его и пришпорил пятками под ягодицы, требуя закончить.       Много времени Киму не понадобилось — Че продолжал гладить его по спине и ягодицам, укрепляя возбуждение. Они целовались так отчаянно, будто завтра не наступит и есть только здесь и сейчас, когда нужно успеть отдать партнеру все до капли.       Когда Ким кончил внутри и аккуратно вытащил, Порш с облегчением увидел на опадающей эрекции презерватив, жирно блестящий от смазки в желтоватом свете старенькой кухонной лампы. Парень выпрямился, повел плечами, покрытыми тонкими пересекающимися розовыми полосами, и обернулся к единорогу и гончей, безошибочно находя их в темноте за порогом. В его руках вспыхнул черный огонь фейри, предупреждая о готовности к бою.       — Покажись! — потребовал он жестким тоном, сходу выдавая высокое происхождение и привычку повелевать.       Порш выпутался наконец из рук Кинна, стараясь не зацикливаться на мысли, что позволил малознакомому мужчине обнимать его со спины по крайней мере несколько минут, и толкнул входную дверь.       — Вот так ты, значит, к поступлению готовишься, Порче Питчайя Киттисават, — обратился он к брату, вложив в голос всю строгость, что только нашлась.       — Хиа’?.. Пи’Кинн? Это не то, что вы думаете…       — Да ладно, Че. А что же это тогда? — не скрывал язвительности и сарказма Порш, обиженный тем, что Порче так и не рассказал ему — единственному близкому родственнику — о своем темном и весьма опасном ухажере.       Порче, изначально стыдливо спрятавшийся за спиной любовника, отступать и не подумал — не тот характер они оба унаследовали от родителей.       — Ты сам девственности в пятнадцать лишился, а мне уже почти восемнадцать! С кем хочу, с тем и сплю, ясно?!       — Он темный, Че! Темный фейри, причем очень сильный и с родословной. Где ты вообще его откопал? — усталость завладела Поршем, вытеснив остальные эмоции, даже гнев и обиду. Он наклонился, подобрал с пола простую белую футболку и швырнул ее в Кима — парочка, поддавшись страсти, начала стаскивать друг с друга одежду еще на пороге дома.       — Как бы тебе сказать, чтоб ты психовать не начал… В общем, меня прокляли, — потупился Че, закономерно ожидая громов и молний.       Но Порш так опешил, что не смог достойно отреагировать, лишь замер на месте, пораженный в самое сердце. Мало того, что какая-то мразь прокляла Че, так тот еще и решил поделиться такой важной информацией не с ним, родным братом, а с каким-то наглым пришлым темным. Порш очень старался не концентрироваться на обиде, но та все равно терзала грудь острыми когтями. Ошейник проклятия, чувствуя негативные эмоции носителя, тоже активизировался, затягиваясь на миллиметр туже.       — Когда, Че?..       — Почти месяц назад. Я и сам не знал, что это проклятие, подумал, просто в школе уставать начал сильнее из-за нагрузки. Но когда с голосом проблемы начались, я забеспокоился, даже тебе хотел сказать, только не успел. Пришел на день открытых дверей в универ, встретил там пи’Кима, мы разговорились, он подписывал мою рубашку, коснулся меня и понял, что я проклят. Ну, мы с ним и… Он меня не обижал, хиа’, он мне помог! И он заботливый, мне с ним очень хорошо.       Порш присмотрелся повнимательнее к темному фейри и наконец понял, где видел это смазливое лицо раньше — на стене почета в комнате Че, неожиданно увлекшимся новой звездочкой тайской поп-индустрии.       — Ты — WIK, — протянул Порш, прикидывая про себя, чем именно это грозит ему и Че. Выходило, что ничем хорошим. Мало им было ебанутого дяди и постоянных долгов за дом, так еще и сасэнки этого чуда музыкальной индустрии могли здорово осложнить им всем жизнь.       — Да. Я не обижу Порче, клянусь сутью, — склонил голову Ким, догадавшись о сомнениях Порша. Клятва сутью и у темных, и у светлых, и у оборотней, то есть, условно принадлежащих к серым существам, была одной из сильнейших — нарушивших ее ждали проблемы с собственной силой, что в потустороннем мире могло закончиться увечьями или даже смертью. Часть груза с плеч Порша упала — у Кима, кажется, были на его брата серьезные виды, а значит, обижать или бросать маленького феникса тот не собирался.       — Вы встречаетесь? — решил он на всякий случай уточнить, в глубине души понимая, что уже проиграл серьезным и подозрительно знакомым темным глазам Кима и умоляющим карим колодцам Порче. В конце концов, кто он такой, чтобы отнимать у брата долгожданное счастье, пусть даже и с темным?       — Мы еще не говорили об этом… — смутился Че, отводя взгляд.       В душе Порша злость взметнулась с новой силой, окончательно сорвав маскировку человека. Волосы стали белоснежными, с редкими разноцветными прядками, а в глазах отразилось бушующее море.       — То есть ты, тварь темная, просто пользуешь моего младшего брата время от времени? — вскипел он, делая пару скользящих шагов к Киму. Больше не успел — его поймали за талию и прижали к широкой груди, мешая окончательно сменить облик и напасть. Погрузившись в выяснение отношений, Порш совсем забыл про Кинна, все это время скромно стоящего позади него.       — Нет. Я бы не посмел просто воспользоваться им, — Ким ничуть не удивился и не испугался взрыва эмоций Порша. Он оглянулся на Че, показывая боль и сожаление, делающие его кукольное лицо еще красивее. — Мы должны были остановиться после первой же ночи, когда я снял с него проклятие горла. Но я не смог. Порче слишком хорош для меня. Я не думаю, что могу претендовать на его сердце.       — Дурак! — Кулаки тихо плачущего феникса обрушились на плечи темного фейри. Впрочем, силы в ударе почти не было — ласковый и добрый Порче никогда бы не ударил близкого всерьез. Даже в сильном расстройстве. — Ты невыносимый дурак, пи’Ким! Я бы не стал с тобой спать, если бы не хотел отношений!       — Почему тогда не говорил, Че?       — Потому что мне семнадцать, мать твою! Я неопытный, ты у меня во всех смыслах первый. И я боялся… что если начну говорить об этом, ты почувствуешь давление и уйдешь. Я хотел быть рядом столько, сколько смогу. Если бы ты меня все-таки отверг, я бы попробовал потом, когда мне исполнилось бы восемнадцать, но я… Мне так хотелось побыть рядом с тобой еще чуть-чуть.       — Че, ты чего? Не плачь, котенок, не надо, — на красивом, будто вырезанном талантливым скульптором лице Кима мелькнул страх, когда он увидел слезы на щеках Порче. Забив на Кинна и Порша, все еще стоящих чуть ли не в обнимку, темный фейри подступил к Че, подсадил его обратно на стол, встал между податливо раздвинувшихся бедер и бережно стер соленые капли со сморщившегося личика, пытаясь поймать все время ускользающий в сторону взгляд. — Че, малыш, я и мечтать не смел о том, что ты захочешь не только секс, но и меня самого. Ты же такой ласковый, такой добрый, такой…       — Ты будешь моим парнем? — выпалил Порче смело, всем телом прижавшись к Киму. Его руки и ноги как лианы оплели темного, не оставляя между ними ни сантиметра.       Порче при желании мог быть тем еще липучкой, Порш знал это по себе, и решил дать темному шанс, понаблюдать со стороны, как тот отреагирует на повышенную тактильность юноши. Ким не подвел, охотно обнимая Порче в ответ и щедро делясь с ним теплом и заботой. Погладив парня по мокрой от слез щеке, он заглянул ему в глаза, для чего немного согнул ноги в коленях, и спокойно ответил:       — Если ты этого хочешь, маленький.       — Очень хочу. Всегда хотел. Но будет ли меня достаточно? Я же неопытный совсем, и я…       — Самый лучший, Че. Ты самый лучший и подходящий для меня, слышишь? — Ким перебил Порче, не давая впасть в сомнения и самокритику, и рассыпал по жмурящемуся покрасневшему лицу десятки легких поцелуев. — Котенок, я очень хочу быть твоим парнем.       — Меня спросить не хочешь? Пока ему нет восемнадцати, опекун — я, — недовольно проскрипел Порш, вместе с тем укладывая в голове мысль, что позволит. Слишком много нежности таилось в касаниях парочки, слишком отчаянно жался его наивный братец к опасному и сильному темному. Слишком говорящим огнем горели глаза обоих.       Ким повернулся к Поршу, не обращая ни малейшего внимания на наготу. Трансформировав ноготь на указательном пальце правой руки в длинный и загнутый черный коготь, он без колебаний порезал запястье и протянул вперед, произнося нараспев на древнем наречии темных:       — Клянусь кровью, что буду защищать Порче Питчайю Киттисавата до тех пор, пока во мне останется хоть одна капля жизни. Клянусь кровью, что буду ему надежной поддержкой и опорой. Клянусь кровью, что буду уважать его решения и заботиться о нем больше, чем о себе.       — Пи’Ким… — прошептал растерянный Порче, вцепившись в правую руку фейри до синяков. На жуткий коготь он не обратил никакого внимания, завороженный капающей на пол вязкой темной кровью.       — Клятва принята. Но я все еще слежу за тобой, темный фейри, — сглотнув загустевшую слюну, ответил Порш на таком же древнем и напевном наречии светлых, пораженный решительностью молодого темного, и повернулся к Кинну, все еще обнимающему его за талию с таким видом, словно это было самое обычное для них состояние: — Можем у тебя все сделать? Не хочу толочься на одной территории с младшими.       — Да, конечно. Я провожу, пойдем.       — Мне что-то понадобится? — Порш все еще сомневался в затее, но проклятие требовалось снять, и неважно, каким путем.       — Нет, я обо всем позабочусь. Просто идем.       Горячая, влажная от волнения рука Порша оказалась в прохладной и сухой ладони Кинна. Бросив на обнимающихся младших прощальный смеющийся взгляд, тот вывел Порша к прорехе и первым прошел сквозь нее, указывая направление. Время здесь тянулось медленно, как смола, совсем не так, как в обычном мире, и Порш не отследил, сколько они шли, лишь отметил, что это почти окраина города, там, где стояли частные дома известных и богатых личностей.       Кинн учтиво помог ему выбраться из новой прорехи, придержав за локоть. Порш с любопытством оглянулся — они стояли посреди просторного двора какой-то двухэтажной роскошной виллы.       — Пойдем в дом. Тебе нужно выпить и расслабиться.       Кинн, не отпуская его руки, повел Порша внутрь. Казалось, в огромном доме нет никого, кроме них. Строгая обстановка без памятных сердцу мелочей и брошенных где попало вещей, гостиная с отличным баром, мимо которого Порш не смог пройти равнодушным, лестница на второй этаж, к спальням. Функционально, отстраненно, стерильно. Поршу совершенно здесь не нравилось, но спорить и высказывать мнение, раз уж его не спрашивали, было бы неучтиво.       — Постой. Я барменом работаю, могу коктейли нам намешать, если хочешь. На трезвую я это все вряд ли вывезу.       Кинн махнул рукой, разрешая, сел за барную стойку напротив Порша, контролируя и внимательно следя за руками, раз уж охрану не потащил с собой ни в дом Киттисаватов, ни на свою виллу. Порш ничего подсыпать в напиток и не собирался, поэтому спокойно занялся привычным делом, заодно систематизируя разум. Пьяненькие девушки в баре Йок частенько залипали на красивых барменов и просили показать зрелищные трюки с напитками и подачей, поэтому к взглядам со стороны он давно привык.       Прокрутив события вечера в обратном порядке, Порш осознал одну маленькую неприятную деталь и едва не выронил готовый коктейль.       — Откуда ты знаешь моего брата?! Он назвал тебя по имени при встрече!       — Порш, Ким — мой младший брат, — по-доброму, с легкой насмешкой ответил Кинн, ничуть не удивившись вопросу. — Только это конфиденциальная информация, не болтай, ладно? Он пару раз подвозил Че на свою студию, они занимались там вместе. Музыкой занимались, а не тем, о чем ты сейчас подумал! Мы пересеклись с нонг’Че, когда я завозил Киму кое-какие бумаги. Ты молодец, хорошо воспитал брата. Нонг’Че вежливый, спокойный и дружелюбный мальчик, знает и чтит традиции и заботится о Киме. Я рад, что они теперь вместе.       — То есть, ты будешь трахать меня, пока твой младший брат трахает моего? — не смог сдержать сарказма Порш, придвигая к Кинну готовый напиток.       — Что-то вроде того. Коктейль хорош, кстати, ты отличный бармен, — не смутился Кинн, попробовав свой «Манхэттен». Себе Порш намешал любимый «Дайкири», чтобы унесло и расслабило поскорее.       — Спасибо за комплимент. Кстати о сексе. Есть две проблемы.       — Какие же?       — Во-первых, я никогда не спал с мужчинами. Во-вторых, я никогда не был принимающим.       — Не беда. Я все покажу и расскажу. Доверься мне.        Кинн смотрел одновременно серьезно и ласково, будто уговаривал норовистую лошадь подчиниться. По коже Порша поползли мурашки. Если братья Тирапаньякул хоть немного похожи в повадках, вопрос о том, почему благоразумного и не по-юношески мудрого Порче так быстро унесло от Кима, закрылся сам собой.       — Хорошо. Что мне нужно делать?       — Сейчас мы без суеты допьем твои великолепные коктейли, поговорим о жизни, немного узнаем предпочтения друг друга. Потом пойдем в ванную, я покажу тебе, как подготовиться к анальному сексу. Мы примем душ, возможно, раздельный. День у нас обоих был долгим и трудным, а горячая вода хорошо расслабит. Потом мы доберемся до спальни, и я сниму твое проклятие. Главное, не бойся меня и доверься. Я не причиню тебе зла.       Кинн встал и обошел стойку, заходя Поршу за спину.       — Хорошо, давай попробуем, — Порш позволил тяжелой, крупной руке оплести свою талию кольцом. Почему-то в такой позе ему было особенно удобно, хотя поводов безоглядно доверять темному у него пока не было. Подумав, он немного откинулся на чужую грудь, расслабляя напряженные плечи. Кинн прогудел что-то одобрительное себе под нос, наклонился и поцеловал шею Порша над воротником рубашки. Скользнул по ней носом, не таясь втянул запах, пощекотав чувствительное место горячим дыханием.       — Приятно пахнешь, мне нравится.       — Ты тоже, — вернул комплимент Порш, хотя на его взгляд Кинн пах намного лучше. Каким-то дорогим одеколоном с приглушенным древесным ароматом, тогда как от Порша в лучшем случае пахло дешевым цветочным мылом, а в худшем — потом после беготни по пыльному душному мегаполису.       Впрочем, стоять вот так с другим мужчиной оказалось неожиданно удобно и приятно. Кинн не отпускал шуточек ниже пояса, не щипался, не лез к сокровенному, предусмотрительно давая время привыкнуть к своему присутствию. Порш постепенно расслабился, потягивая крепкий напиток, и позволил теплым губам гончей лениво исследовать его шею, челюсть и плечи поверх рубашки.       — Пойдем в душ, радуга.       — Еще раз так назовешь, и я тебе копытом промеж глаз двину. Пойдем, — лениво отозвался Порш, расслабленный сладким алкоголем и ненавязчивыми ласками.       Кинн за руку привел его в ванную на втором этаже, по размерам совпадающую с комнатой Порша в родительском доме. Черная плитка на стенах слабо блестела в свете россыпи маленьких лампочек, встроенных в потолок. Один угол занимал тропический душ, угол напротив был отведен под умывальник. Справа от входа находилась овальная ванна с закругленными краями. Кинн улыбнулся, неожиданно тепло, ласково, погладил Порша по запястью и отошел к шкафчику возле зеркала:       — Держи. Это микроклизма. Хорошо моешь руки, отламываешь вот тут пломбу, надавливаешь, чтобы сверху появилась капля — это нужно для лучшего скольжения. Садишься на унитаз и вставляешь головку тюбика внутрь. Медленно выдавливаешь и надавливаешь на тюбик, чтобы извлечь его головку. Ждешь пять, а лучше семь или десять минут. Потом душ, можешь всего лишь чисто подмыться, а я пока сам освежусь и наберу нам ванную.       — Зачем? Я же за сексом пришел. Душа хватит, чтобы подготовиться, — пробормотал Порш, краснея. Злосчастный тюбик он аккуратно спрятал в ладони, а глаза опустил в пол от смущения и стыда.       — Во-первых, чем сильнее ты расслабишься, тем легче тебе будет меня принять. Анальный секс — не тот случай, где можно пренебречь подготовкой. Во-вторых, я тоже устал за день и хочу нормально расслабиться. Так что давай, топай в ванную на первом этаже, первая дверь слева от той гостиной, где мы были. Гостевой халат там уже висит.       Кинн притянул Порша за шею и коротко поцеловал, изрядно этим удивив. Все прошлые сексуальные контакты Порша ограничивались быстрым отсосом или куннилингусом возле задней части бара Йок, поэтому вдумчивый и серьезный подход темного произвел на него большое впечатление.       Ванная внизу была намного меньше и скромнее той, что наверху. Раковина, зеркало, пара полок, унитаз и душевая кабинка с раздвижными дверцами. Порш разделся, аккуратно сложив вещи на свободное местечко на полке, повторил все, о чем ему рассказал Кинн и скривился от дискомфорта, выжидая обещанные десять минут.       Он старался не думать о том, что ему предстоит, но мысли сами лезли в голову. Секс с мужчиной, которого он еще вчера видел только в новостях и газетах, богатый и большой дом, непривычное заботливое отношение, новый парень Порче… Порша так затянуло в водоворот мыслей, что он чуть не пропустил таймер на телефоне.       После он, все еще слишком задумчивый, залез под душ и с удовольствием смыл с себя хотя бы часть ужасно долгого и трудного дня. Вытираться не стал — просто завернулся в гостевой белоснежный халат, доходящий ему до колен, и сунул ноги в резиновые тапочки. Растягивать ночь смысла не было, и он отправился к лестнице, чавкая влажной обувью так, что по всему этажу было слышно. Все равно он здесь совсем ненадолго, одна, ну две ночи при самом неудачном раскладе. Вот только выбросить из жизни Кинна после окончания постельной эпопеи все равно не выйдет — их младшие братья теперь накрепко связаны клятвой темного фейри, и этот факт существенно усложнял и без того запутанную ситуацию.       Кинн с видом хозяина жизни расслаблялся в ванной. Увидев настороженно замершего в дверях Порша, он оторвал руку от белоснежного закругленного бортика ванной и поманил его к себе. Порш боязливо присел на край ванны, постаравшись прикрыть пах полами халата, но влажная теплая рука шустро пролезла под ткань и скользнула по внутренней стороне бедра, пробуждая темные, незнакомые желания.       — Иди сюда.       — В ванну? — вздернул бровь Порш, намекая, что в одной емкости, пусть и довольно широкой, им, двум крупным и высоким мужчинам, может быть тесно.       — Ну да. Вот сюда.       Кинн похлопал по своей груди второй ладонью и обольстительно улыбнулся. Порш закатил глаза в ответ на откровенный флирт и несмело потянул за пояс халата. Он никогда еще не был так близко к обнаженному мужчине. Пушистая белая пена, в облаке которой Кинн выглядел почти невинно, свежо пахла зеленым яблоком.       Порш не обольщался и осознавал, что как только сядет в ванную, окажется на мизерном расстоянии от темного. Опасного, сильного и опытного темного, способного скрутить усталого и проклятого единорога за пару секунд и взять так, как ему хочется. Тень страха проскользнула вдоль позвоночника, но Кинн, заметив эмоции Порша, как всегда живо отразившиеся на лице, терпеливо переждал его копошения с халатом и подал руку, помогая вступить в умеренно теплую воду.       — Ложись, не бойся. Мне не будет тяжело, и я не сделаю тебе больно, — заверил он тихо, видя, что светлый снова начал колебаться.       Смирившись, Порш медленно, чтобы не расплескать душистую воду, перевернулся, опираясь на бортики ванны, и опустился на чужую грудь спиной. Рука Кинна моментально скользнула под воду и оплела его талию, вжимая в массивное тело. Напряженные соски Кинна потерлись о кожу на спине Порша, к пояснице прижался полутвердый член весьма нескромных размеров.       — Оно в меня не влезет, — сухо выдавил Порш, осознав масштабы.       — Не бойся, светлый. Все влезет, если знать, как засовывать, — Кинн не скрывал насмешки в голосе, но злой она не была.       Поколебавшись, Порш позволил развести свои бедра под водой и мягко огладить между ними.       — У тебя красивое лицо и сильное тело. Занимаешься боевыми искусствами?       — Чемпион муай-тай. А что, так видно?       — Видно. Ты двигаешься плавно и осторожно, выбираешь, куда ступать. И твое тело сильнее и выносливее, чем если бы ты просто качался. Красиво.       — Твое тоже неплохо выглядит, — отозвался Порш, пролистав воспоминания этого дня, как книгу. Кинн тоже был не промах, пусть и скрывал часть ауры и способностей за широкими бровями самоеда и фальшивой улыбкой.       — Да. Мне по должности положено. Охрана — это, конечно, здорово, но иногда и в спальне нападают.       — Серьезно?       — Ага. Три раза уже отбивался от таких. Два из них меня попутно пытались опоить наркотой. — Кинн сложил ладони лодочкой и полил водой грудь и плечи Порша. Провел носом по его щеке, поцеловал в висок. — Да чего ж ты так меня боишься, чемпион? Я чувствую, как бьется твое сердце, и это точно не возбуждение. Я, вроде бы, никаких поводов тебе не давал.       — Темный, опасный, богатый. А еще ты мужчина, который вот-вот меня трахнет. Как бы ты себя на моем месте чувствовал? — фыркнул Порш, но голову на крепкое плечо откинул, позволяя настойчивым губам исследовать не только лицо, но и шею.       — Ну если с такой точки зрения смотреть, то да, есть поводы для беспокойства, — промурлыкал Кинн и коснулся губами мокрой ключицы, запустив в теле единорога какой-то странный процесс: одновременно стало и очень тепло, и очень маетно. Будто Поршу срочно понадобилось что-то сделать, а он напрочь забыл, что именно.       — Ого, вот это чувствительность. Походу тебя никогда хорошо не трахали, малыш. Но ничего, я это исправлю.       — Может, пойдем в спальню?       — Да куда ты летишь все время? — в мурлыкающем тембре появились нотки раздражения, подсказывающие, что Кинн подошел к границе своего джентельменского поведения.        — Потому что я хочу, чтобы все поскорее закончилось. Мне в субботу нужно выйти на ринг, завтра у меня пары с десяти до четырех, нужно еще зачет сдать и пару рефератов доделать. А потом я на всю ночь в бар иду, значит, проклятие нужно снять сегодня. Раньше начнем — раньше закончим.       — Нет, — уронил Кинн тяжело. Порш дернулся от этого холодного, властного тона и попытался вывернуться, но темный силой прижал его к себе и укусил за шею. Не до крови, но ощутимо, как предупреждение, чтобы не рыпался лишний раз. — Либо ты позволишь мне все сделать правильно, либо мы ничем, связанным с сексом, заниматься сегодня не будем. И, если мы начнем сегодня, то повторное вливание силы нужно сделать завтра, без перерывов. Иначе все усилия скатятся на нет.       — Блять… Я правда не смогу завтра. У меня загруженный день, смена в баре, если я не заплачу по счетам, у нас могут забрать дом! — Порш запаниковал, вспомнив кредиторов дяди, которым позавчера отдал почти все заработанные за месяц деньги.       — Сколько тебе не хватает, чтобы оплатить долги?       — Семь с половиной тысяч.       — Долларов? — спокойно переспросил Кинн, еще раз напомнив Поршу, какая большая пропасть между ними пролегла.       — Бат, — отозвался Порш с горькой усмешкой. — Если не оплачу коммуналку, у нас отключат воду и свет. И так задолженность с прошлого месяца висит. Еще и Че в школу деньги нужны.       — За Че больше не беспокойся. О нем есть кому позаботиться.       — Я не планировал делать из него малолетнюю содержанку! — вскипел Порш и отшатнулся, когда на его бедре с силой сжалась большая ладонь.       — Не рыпайся, малыш. Никто и не делает, но Ким не последний человек в этом городе, он не позволит своему избраннику жить в плохих условиях. В идеале он уже давно забрал бы Че к себе, в пентхаус в приличном районе и с отличным видом на город и защитой отряда профессионалов. Но, подозреваю, твой брат такой же упрямец, как ты, так что Ким постепенно и по возможности незаметно облагородит все, что у вас есть.       — Я не просил вас обоих лезть в нашу жизнь, — прошипел Порш, сводя ноги вместе. От силы Кинна, всего лишь малой толики, проявленной в качестве предупреждения, у него начал твердеть член, что Порша одновременно и смущало, и раздражало, и злило.       — Темпераментный какой… Хорошо, — убедившись, что тот пока не собирается бузить, Кинн снова вернулся в состояние мартовского кота, наглаживая бедра и живот светлого и покрывая слабыми поцелуями смуглые плечи. — Твоя грудь — это грех, малыш… Хочу быть грешником и поклоняться ей.       — Ты идиот, — устало выдохнул Порш в душный воздух ванной и коснулся мягких губ, устав бороться непонятно за что. Кинн ответил, замешкавшись лишь на секунду, сходу перехватил управление и первым использовал язык.       Целоваться Порш учился в основном с пьяненькими девчонками за баром Йок, жаждущими приключений и ни к чему не обязывающего секса. Они были податливыми, мягкими и сладкими, в большинстве случаев вел именно он, поэтому те поцелуи отличались от Кинновых как небо и земля. Темный завоевывал, утверждал свою власть каждым движением. Он был искусен и быстр, но при этом ласков. Позволял Поршу отдышаться, когда понимал, что тот на грани, менял темп касаний, игриво чмокал в уголки губ и арку Купидона, сладко посасывал нижнюю губу, зажав меж своими. Порш и сам не заметил, как поплыл, поддаваясь напору. Позволил чужой руке переместиться на пах, обхватить полностью вставший член кольцом, поиграть немного, еще сильнее возбуждая и увлекая.       — Ты… гадина, — шепнул он в зацелованные и красиво припухшие губы подозрительно довольного Кинна, когда они отстранились, чтобы восстановить сбившееся дыхание.       — Нет, всего лишь опытный, — усмехнулся Кинн и наклонил голову, целуя плечо Порша так просто и интимно, будто они были счастливо женаты уже много лет. — Пойдем в спальню, малыш. Ты слишком горячий, чтобы и дальше растягивать прелюдию.       Кинн заботливо растер покрасневшее от жары тело Порша мягчайшим полотенцем, целуя в щеки, грудь, лопатки, ключицы, волосы… Без колебаний опустился перед ним на колени на коврик, помогая вытереть нижнюю часть тела, хотя темные так не делали, болезненно относясь к чести и достоинству. Налившийся кровью член качнулся перед лицом темного, что заставило Порша покраснеть и смутиться еще сильнее. Кинн со своей светлой кожей, пропорциональной фигурой и зачесанными назад мокрыми волосами казался ожившим богом секса, решившим из прихоти ублажить простого смертного.       Только теперь Порш начал подозревать, что все это неспроста и есть подвох. Уж слишком легко он отдался страсти с мужчиной, пусть и красивым, поэтому наугад спросил:       — У тебя в роду случайно вейл не было?       — Были. Бабка со стороны матери — чистокровная вейла.       — Стой, так Ким тоже?.. — Порша окатило волной ужаса, когда до его затуманенного жарой, усталостью и темным мозга дошло, что Порче мог тупо попасть под чужое влияние и выбрать партнера не по своей воле.       — Нет. Спокойно, Порш, нет! Мы можем сколько угодно забавляться и влиять на партнеров по бизнесу, случайных прохожих или смазливых мальчиков в ночном клубе, но никогда не посмеем использовать способность бабки на любимом человеке. Мы поклялись в этом матери, еще когда она была жива, и будь уверен, ни я, ни Ким, ни наш старший брат никогда не совершат такую глупость. Твой брат в полной безопасности. Он выбрал Кима с открытыми глазами, зная о его семье и способностях.       — Ладно, убедил. Мне жаль, что ваша мама умерла, — Порш быстро остыл и помог Кинну подняться на ноги.       — Спасибо. Нам всем ее порой очень не хватает. Пойдем в спальню, малыш, мы оба устали, стоит прилечь.       Спальню Порш разглядывал урывками — целоваться они начали еще в коридоре. Кинн спиной вперед вошел в комнату, таща за собой несопротивляющегося Порша, уронил его на мягкий матрас, приятно отпружинивший под весом тела, вбил колено меж раскрытых бедер, плавно подводя к паху и легонько надавливая на яйца. Порш не сдержал высокого стона, отчего Кинн довольно улыбнулся и наклонился, еще раз жарко целуя в губы.       — Этой ночью у нас будет всего три правила, малыш, запомни их хорошо. Первое: если тебе будет стыдно, ты лежишь, молчишь и терпишь, но если больно — сразу говоришь мне. Второе: я хочу тебя слышать. Стоны, дыхание, мое имя и «да, еще, трахни меня!» — что угодно, но ты должен реагировать на меня вслух. И третье — не стесняйся брать из меня силу. Будет мало моего резерва, возьму накопитель. Все понятно?       — Да, — прошептал Порш, потерявшись во властном голосе и темных глазах с алым отблеском похоти в глубине.       — Твой человеческий облик очень красив, но я бы хотел увидеть отражение сущности. Сможешь? — добившись внятного согласия, Кинн привстал и дотянулся до тумбочки, достав презервативы и небольшой темно-синий флакон. Порш заторможенно кивнул и позволил маскировке съехать, обнажая светлые волосы с радужными прядями и глаза цвета волнующегося моря.       — Ты прекрасен, — Порш не чувствовал в словах и голосе Кинна ложь, поэтому позволил ему приподнять свои бедра и подложить под них тугую подушечку.       В тишине огромного пустого дома вызывающе громко щелкнула крышечка флакона. Порш зажмурился, не в силах подавить стыд, и ощутил горячее дыхание на ключице. Меж бедер скользнула рука, анус медленно погладили, расслабляя. Кинн не ругался на него, не торопил, не злился, просто нависал сверху и гладил, заземляя тяжестью большого тела. Постепенно Порш поддался и позволил хорошо смазанному пальцу скользнуть внутрь. Кинн сразу увлек растерянного светлого в поцелуй, медленно вставляя и вынимая палец. Он осторожно прощупывал его изнутри, потирал чувствительные тонкие стенки и быстро нашел простату, толкнувшись в нее самым кончиком пальца. Порш неосознанно прогнулся, желая повторения. Кинн улыбнулся в поцелуй и проскользнул внутрь уже двумя, подавив недовольный вскрик Порша в зародыше.       — Не больно? — спросил он хрипло, когда пальцы медленно выскользнули наружу.       — Нет. Туго очень, — прошептал Порш, сморгнув маленькие слезинки с ресниц. Никто и никогда не относился к нему с такой нежностью и заботой. В объятиях темного он ощутил давно забытую безопасность. Кинн полностью сосредоточился на реакциях и стонах Порша и напрочь забыл о своем возбуждении, оставляющем на теле единорога прозрачные тягучие капли. Заметив это, Порш протянул руку, собрал влагу и растянул по чужому члену от головки к основанию. — Давай помогу, тебе неприятно, наверное.       — Это твоя ночь, малыш, лежи смирно и убери оттуда руку. Живо! — скомандовал Кинн, тяжело и хрипло дыша. Порш кожей ощущал его желание обладать, струящееся по венам вместе с кровью. Страх почему-то так и не пришел, лишь тепло в животе разгорелось до состояния мини-пожара.       Отдышавшись, Кинн добавил смазки и вставил третий, целенаправленно дразня простату. Порш метался под ним, пил его силу, звал по имени, слизывал с висков и шеи пот — чего никогда бы не позволил себе в трезвом сознании — и даже пытался кусаться, чтобы поторопить. Страх перед проникновением и неизвестным партнером растворился в ответной похоти, он отвечал на каждую ласку и льнул к чужому телу, впитывая, как губка, все, что ему были готовы отдать.       Кинн оказался во всех смыслах щедрым любовником и не скупился ни на ласку, ни на силу. Порш чувствовал себя пьяным от струящейся по каналам позаимствованной мощи. Большая часть его собственных ресурсов блокировалась маскировкой, заботой о доме и перманентной усталостью. Он уже давно не ощущал себя таким здоровым, сила кружила голову, как крепкое вино.       К тому же, Кинн умудрялся осыпать его комплиментами, когда замечал, что Порш ненадолго выныривал из марева похоти. Шептал, что у него стройное тело и тугая задница. Уверял, что не видел существа податливее и красивее. Пел оды его глазам и мягким цветным волосам. Настаивал, что его губы после пары десятков поцелуев хоть сейчас в рекламу вставляй. Порш таял все сильнее, раскрывался, подставлялся, демонстрировал себя и пил, жадно, взахлеб пил внимание, ласку и силу, отчего невидимый ошейник вибрировал и сдавливал горло, добавляя в происходящее перца.       — Готов, малыш? — Кинн натянул презерватив и поцеловал коленку Порша, прежде чем закинуть его ногу на свое плечо.       — Да… Хочу тебя, — прошептал Порш пересушенными губами и вцепился ногтями в спину любовника, когда тот плавным медленным движением проник до середины. Несмотря на кропотливую, долгую и осторожную растяжку больно все равно было.       — Тише. Тише, мой маленький, не зажимайся. Ты и так слишком тугой. Тише… Порш, открой глаза. Ну же, малыш, открой и поцелуй меня.       Порш с трудом продрал слипшиеся от слез ресницы, когда по его щеке скользнули чужие губы. Кинн собрал все слезинки и облизнулся, заставив Порша покраснеть еще сильнее. Мягко покачивая бедрами и опираясь одной рукой на изголовье, темный смог протиснуться до конца, его бедра с легким хлопком соприкоснулись с ягодицами Порша.       — Так глубоко… — прошептал тот, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить мини-дубинку, засевшую у него внутри.       — Детка, молчи, ты не делаешь проще, — Кинн осторожно, по чуть-чуть подался назад, проезжаясь по простате. Сила хлынула в Порша сплошным потоком, ошейник затянулся еще сильнее, перекрывая воздух, и Порш, сам не понимая как, кончил, до боли в пальцах цепляясь за мужчину над собой. Перед глазами вспыхнули цветные круги, а глаза снова стали влажными.       Кинн вытащил, не став его мучать, но впился поцелуем в губы, чтобы поток силы не прервался. Порш отодвинулся, потянулся всем телом, наслаждаясь отголосками оргазма, перекрывшими неприятную пустоту внутри, и толкнул Кинна в плечи, опрокинув на спину. Устроившись сверху, он пристроил ладони темного на свои ягодицы и наклонился, целуя с применением всех выученных приемчиков. Кинн ответил низким горловым стоном и с силой вмял пальцы в ягодицы, как большой кот.       — Я так понимаю, оборотни в роду тоже отметились? — игриво поерзав на плоском животе, заметил Порш.       — Со стороны отца, — усмехнулся Кинн, глядя на светлого снизу вверх с восхищением и каким-то странным необъяснимым теплом. — Тебе идет быть сверху, малыш. Ну что, отдохнешь, и еще раунд?       — Если ты не устал, — согласился Порш, потираясь о любовника всем телом. Он наконец-то отпустил себя и доверился полностью, осознав, что эти руки ему плохо или больно не сделают.       — Давно не спал с девственниками. Нехило вставляет, — признался Кинн после затяжного французского поцелуя. Хоть они и избавились от презерватива, его член все еще стоял — крупный, налитый кровью и перевитый выступающими венами.       — Технически, я не девственник, но мне приятно, что ты отнесся ко мне вот так. Че как-то новеллу китайскую читал и вкладку на ноутбуке не закрыл. Ты, если честно, немного напоминаешь тамошнего героя.       — Он актив, хорош собой, богат и с большим хуем? — рассмеялся Кинн, поглаживая Порша по обнаженной спине, как кота.       — Именно. А еще прилипчивый, наглый манипулятор. И очень сильный демон. По шее Че тогда все-таки получил за чтение порнухи, правда, я не знал, что они с Кимом уже в отношениях.       — Ким та еще сука, мы все такие, но в этом плане ему можно доверять на все сто, — посерьезнел Кинн и ласково погладил Порша по щеке, заглянув в глаза. — Он позаботится о твоем брате и обязательно сделает его счастливым.       — Я понимаю. Просто так темные клятвы на крови не дают, — кивнул Порш и поближе прижался к теплому телу под собой. Он начал постепенно остывать, кондиционированный воздух комнаты протянул щупы по обнаженной спине и бедрам.       — Замерз? Давай укрою.       Кинн сразу заметил, что что-то не так, и потянулся к тонкому пледу, раскрыв над светлым. В первую секунду Порш опешил: это он всегда был тем, кто заботится и следит за остальными, будь то вечеринка, смена в баре или домашние хлопоты. Оказаться по другую сторону, побыть объектом защиты и заботы хотя бы на одну ночь было приятно до дрожи.       Изменение настроения снова не укрылось от Кинна, и тот, приподняв лицо Порша за подбородок, мягко, без давления спросил:       — Что не так? Второй раз не хочешь?       — Хочу. С тобой хорошо, мне все нравится. Просто ты… заботишься. Это странно.       — Сколько у тебя было парней? То есть, партнеров? — нахмурился Кинн, отчего на его лбу пролегла глубокая морщинка, почему-то Порша очень повеселившая. Разгладив ее пальцем, он чмокнул теплый, чуть влажный лоб и легко признался:       — Не было никого. Весь мой опыт — секс с девушками на одну ночь за баром, где я работаю. А что?       — Да так, ничего. Отдохнул? — Кинн явно что-то задумал, его взгляд затуманился, а глаза прищурились, но Поршу было слишком лениво узнавать, в чем дело, да и возбуждение начало напоминать о себе уже знакомым покалыванием внизу живота.       — Возьмешь меня сзади? — предложил он, прекрасно зная, что адские гончие ценят эту позу больше других.       — Поворачивайся, малыш. Твоя задница создана для секса, — Кинн стряхнул задумчивость, превращаясь в уже привычного соблазнителя. Порш закатил глаза на позерство и послушно сполз на кровать, опускаясь на колени и локти.       Кинн поменял презерватив, добавил смазки поверх, растянул ее, немного согревая, вытер руку и притянул Порша к себе за бедра, раскрывая и прогибая под собой сильнее. Он сам раздвинул его ягодицы, сначала потерев анус пальцами и только потом вставив член.       В этой позе ощущения стали еще острее и ярче. Кинн взял умеренно быстрый темп, выходя почти до середины. Порш мог почувствовать головку его члена, положив ладонь на свой живот. Будь он обычным человеком, после такого секса не смог бы на утро встать с кровати, но регенерация что светлых, что темных существ позволяла совершать и не такие фокусы без вреда для организма. Поэтому он прикрыл глаза и отдался ритму, уже самостоятельно покачиваясь навстречу толчкам. Постепенно Кинн ускорился, больше не боясь сделать больно или порвать. Порш был к этому готов — стонал громко, как и было обещано, подавался назад до отчетливых хлопков кожи о кожу, мял в пальцах подушку, кусая уголок на особенно удачных толчках.       Он снова кончил первым, сжав Кинна внутри. Тот еще пару раз толкнулся, делая им обоим и больно, и очень хорошо, и тоже кончил в презерватив, навалившись на светлого всем телом. Порш с трудом выпутался из хватки, откатился набок и вскинул руку вверх — ошейник как-то странно надулся и еще сильнее сдавил горло. У Порша потемнело перед глазами. Кинн поднял голову, чтобы спросить, что не так, моментально все понял и впился в губы поцелуем, вливая в единорога воздух и силу.       Ошейник со звоном лопнул, заставив Порша содрогнуться от боли и дискомфорта. По каналам волной хлынула чужая сила, пряная и острая, как вино. Порш толкнул Кинна в плечи, отстраняя от себя и перегнулся через край кровати, захлебываясь в продолжительном сухом кашле.       — Тише, котенок, вот вода.       Кинн, не стесняясь наготы и опадающей эрекции, вскочил с кровати и притащил Поршу чашку воды. После нее стало легче, в голове прояснилось, и Порш потянулся всем телом к теплу чужого. Хотелось плакать, вцепиться в кого-то большого и сильного и спрятаться от проблем в его руках. Кинн понял по одному взгляду — затащил Порша обратно на кровать, принес еще воды, заставил выпить и устроился рядом, делая из светлого большой рулет при помощи пледа.       — Как ты? Сильно болит? Внизу все хорошо?       — Я чемпион, помнишь? Умею терпеть боль, — напомнил Порш, но нос из удобной ямки между шеей и плечом адской гончей так и не вытащил. — Просто все как-то разом навалилось, и Че с Кимом, и работа, и проклятье это…       — Я понимаю, Порш. Это одна из особенностей проклятья горла, головы и сердца. Когда их снимаешь, происходит всплеск эмоций. Вроде гормонального сбоя, если угодно. Так что, если тебе сейчас хочется поплакать — плачь, я не против и не буду над тобой смеяться.       — Да не буду я плакать, — из чистого упрямства буркнул Порш и потерся кончиком носа о кожу на выступающей ключице Кинна. Та пахла яблоком и чем-то сладковато-терпким, а на вкус была солоноватой от пота.       — Как скажешь. Засыпай, котенок, нам обоим завтра рано вставать.       — А как же ты? — Порш все же приподнял голову с чужого плеча, изрядно удивившись. — Я два раза кончил, а ты всего один.       — Смешной. Не переживай за меня, я взрослый мальчик, могу потерпеть. Ты перенервничал, снял проклятие, впервые переспал с мужчиной… слишком много всего за один день для маленькой цветной лошадки.       — Ты допиздишься и я таки двину тебе копытом. Слушай, я не знаток, конечно, но могу попробовать сделать минет…       — Не можешь, котенок. Спать! — пригрозил Кинн, и Порш послушно сполз на кровать набок, позволяя темному удобно обвиться вокруг его тела.       Впервые за долгое время его сон был спокоен, сладок и глубок. На самой границе сознания плавала какая-то мысль, но ловить ее за длинный хвост было лениво, и Порш отрубился — успокоенный, здоровый и затраханный.

***

      — Доброе утро, малыш, как спалось? — разбудил Порша смутно знакомый насмешливый голос.       По привычке, выработавшейся из-за жизни в не самом благополучном районе пятимиллионного города, единорог откинул одеяло и вскочил на ноги быстрее, чем продрал слипшиеся со сна ресницы. Поясницу прострелило болью, как и задний проход, колени подкосились, и Порш непременно поцеловал бы половицы, если бы на талию не опустилась тяжелая мужская рука, помогая удержаться в вертикальном положении.       Кинн без особого труда удерживал его одной рукой, а другой балансировал поднос с чашкой и тарелками. Звериная грация проглядывалась в каждом движении, Порш на несколько секунд завис, наслаждаясь видом обнаженной груди со светлой кожей оттенка топленого масла, и темными глазами с алыми отблесками в глубине зрачков.       Смущенно отстранившись, он, двигаясь куда более аккуратно и осмотрительно, отошел от темного и присел на край кровати. Дискомфорт сзади был, и немалый, но, учитывая размеры Кинна, все могло быть куда хуже.       — У вас у всех большие, или только тебе так повезло? — фыркнул он беззлобно, когда Кинн помог ему усесться возле изголовья и пристроил на колени поднос с чашкой кофе и парой булочек.       — Мне повезло. Братья унаследовали способности отца, а я — мамы. У гончих мужского пола в штанах всегда прилично, — подмигнул Кинн и присел в ногах Порша, наблюдая за тем, как тот делает первый глоток идеально сваренного кофе — не чета бурде из автоматов в университете или той жиже, что выдавала видавшая виды кофемашина Йок. — Так как ты? Я принес мазь, после душа обязательно нанеси.       — Спасибо. И за мазь, и за кофе, и вообще. Что я тебе должен? Хочешь кровь, услугу или все сразу?       — Услугу.       — Сейчас или потом? Я могу дать тебе свой номер, звони в любое время.       — Я возьму твой номер, но договариваться мы будем сейчас. Услуга от тебя — дать мне месяц на попытку тебя завоевать.       — Да, ладно… Стой, что?! В смысле? Ты хочешь… отношения? — не поверил своим ушам Порш и от греха подальше поставил чашку обратно на поднос — он не без оснований подозревал, что приятное к телу хлопковое постельное Кинна стоило как месячная зарплата бармена.       — Хочу. Ну так что, по рукам?       — Нет, подожди, я не понимаю. Зачем тебе я? Вокруг тебя постоянно вьются мальчики один другого красивее, я видел тебя по телеку с ними, да и тот оборотень с хвостиком на проходной в офисе на тебя смотрит, как на божество. А я простой бармен, бедный и светлый. Не понимаю твоей выгоды.       — Ты честно хочешь? — прищурился Кинн, и Порш решительно кивнул, готовясь принять правду, какой бы неприятной она ни была. — Во-первых, я заполучу лояльность светлого единорога и смогу пользоваться твоей кровью, когда понадобится, а не единоразово. Во-вторых, вы с Че очень близки, через тебя я смогу помогать брату с его мальчиком, так как сам Ким не то чтобы образец идеального бойфренда и нуждается в помощи. В-третьих, ты красивый и чувствительный, мне понравилась сегодняшняя ночь, я не прочь повторить.       — Ты понимаешь, что я не потерплю рядом с тобой других мужчин? — вопросом на вопрос ответил Порш, нацепив на лицо крайне серьезное выражение, чтобы доказать, что они и правда сейчас решают судьбу их возможных отношений. — Я не против поделиться с тобой кровью и не раз — только с тобой, а не с ватагой твоих шавок, если что. И с Кимом я тоже помогу, в конце концов, брату я не враг, Че реально заслуживает лучшего, но отношения-то ради этого зачем затевать? Я ревнивый.       — Я тоже. Не хочу, чтобы тебя лапал кто-то еще.       — Кинн, я только вчера впервые переспал с мужчиной, и мне уже сидеть не то чтобы комфортно. А ты не только большой, но еще и активный. Наверняка хочешь много и часто. Я не думаю, что смогу…       — Ты не человек, Порш. Твое тело приспособится ко мне и моей силе, дай только время. И мне ничуть не мешает то, что ты светлый. Я хочу тебя себе, и могу поклясться, что буду верным тебе, пока длятся наши отношения.       — Ничего себе… Вот это тебя вставило. Ты точно ничего не принимал? — Порш приложил ко лбу Кинна ладонь, проверяя температуру. Тот цокнул языком в раздражении, снял с себя руку Порша и поднес к губам, целуя сначала костяшки, потом ладонь.       — Я серьезно, вообще-то. Давай встречаться?       — Кинн, между нами огромная пропасть из-за положения в обществе, зарплат, прошлого, да всего вообще. Я не хочу быть твоем содержантом, мне это претит. А еще ты сам обмолвился, что у тебя в роду была вейла и что ты не гнушаешься использовать эту способность на мальчиках на одну ночь. Да, мне было хорошо с тобой, даже очень, ни с кем еще не было так охуенно, если честно, но я не верю этим чувствам. Стой, что ты делаешь?..       С порчей дорогущего белья Кинн справился и сам, когда трансформировал руку в огромную черную лапу с крупными когтями и полоснул себя по предплечью с внутренней стороны так, что выступила густая темно-красная кровь.       — Клянусь кровью, что пока ты был рядом, я не использовал наследство бабки-вейлы.       — Что?.. Как так? — растерялся Порш, тупо глядя на алые капли, стекающие по руке гончей и пачкающие синюю ткань.       — Вот так. Это были твои чистые эмоции. Тебе понравилось быть с мужчиной, и не просто с мужчиной, а со мной. Понимаю, тебе есть о чем подумать, поэтому не тороплю. Я дам тебе время до конца недели, а потом приду в твой дом и мы поговорим еще раз. А сейчас прости, мне пора на работу. Позавтракай и оставь номер телефона на тумбочке. Мой человек ждет внизу, отвезет тебя, куда скажешь. Спасибо за прекрасную ночь, котенок.       Кинн придвинулся, поцеловал Порша в губы — легко и мягко, как если бы целовал законного супруга перед тем, как уйти на весь день на работу. Поправил ему челку, спадающую на глаза, хоть это и было бесполезно, после секса волосы Порша напоминали воронье гнездо. Скользнул напоследок пальцами по покрасневшей от стыда щеке и вышел, прикрыв за собой дверь спальни.       Порш с трудом запихнул в себя кофе и булочки — здравый смысл и время на дисплее телефона подсказывали, что до занятий в универе осталось всего два часа, за которые нужно было успеть привести себя в порядок, добраться до дома, переодеться в чистое и доехать до универа.       Внизу его действительно ждал водитель, молодой коренастый оборотень с каштановыми прямыми волосами и очками на длинном носу. Он расслабленно курил, опираясь спиной на капот, и листал что-то в телефоне. Заметив Порша, выпрямился, затушил сигарету, оставив окурок на бетоне парковки, убрал телефон в нагрудный карман черной двойки и поклонился.       — Доброе утро, кхун Порш. Меня зовут Арм, я один из телохранителей кхун Кинна. Сегодня я — ваш личный водитель. Куда изволите ехать?       Порш назвал адрес магазина в двух кварталах от своего дома. Арм кивнул, хотя сразу понял, что едут они не к Поршу домой, и открыл для него заднюю пассажирскую. Единорог опасливо сел, оберегая тылы. Чувство неприятия и дискомфорта усилилось — казалось, его потасканные джинсы могут запачкать ухоженный салон при одном неверном движении.       Ехать предстояло минут тридцать минимум, Порш быстро заскучал и, помявшись, все же решил расспросить телохранителя о его начальнике.       — Он очень ответственный и щедрый человек, — помолчав, ответил Арм, не отрывая внимательного взгляда от загруженной дороги. — Требовательный, но справедливый начальник, наши семьи ни в чем не нуждаются, потому что мы работаем на него. Если же вас интересует аспект любовных отношений… Кхун Кинн почти никогда не бывает груб с теми, с кем делит постель. Дарит им дорогие подарки или позволяет отдыхать в своем пляжном домике на Пхукете.       — Любовники? Много? Так у него не было серьезных отношений? — живо заинтересовался Порш, подаваясь вперед всем телом так, что ремень безопасности, без пристегивания которого Арм отказывался трогаться с места, больно впился в грудь и живот.       — Зачем вам эта информация? — Арм моментально встал в стойку, как бойцовский пес, разве что не оскалился в зеркало дальнего вида.       — Хочу узнать, почему место стало вакантным, раз уж мне его предложили, — развел руками Порш, всем телом показывая, что зла в сторону Кинна не таит.       — В смысле?! — Арм врубил аварийку, притормозил на обочине и повернулся, закинув руку с постепенно пропадающими когтями на спинку пассажирского кресла.       — В прямом. Встречаться мне предложил, утром сегодня.       — Может, вы неправильно поняли? — переспросил Арм, окинув одежду Порша говорящим взглядом.       — Я бы и сам был рад, если так, но звучало однозначно: неделя на раздумья, потом приеду уточнять. И не надо смотреть на меня как на блоху, я честно зарабатываю на жизнь себе и брату!       — Простите, кхун Порш, — склонил голову Арм и подозрительно знакомым жестом, исполненным изящества и грации, поправил съехавшие на кончик носа круглые очки в черной тонкой оправе. — Мне трудно поверить вашим словам. Кхун Кинн долгое время был одинок после разрыва с бывшим партнером.       — Поссорились?       — Таван его предал, за что и поплатился, — объяснил в двух словах Арм, снова заводя двигатель. — Не стоит расспрашивать о нем кхун Кинна, только ярость вызовете. Но когда они были вместе… кхун Кинн умеет делать любимых людей счастливыми. Не пораньте его сердце, за него есть кому заступиться.       — Да понял уже. Меня бы кто так защищал, — фыркнул Порш и отвернулся к окну, показывая, что больше болтать не желает.       Едва он вышел из машины у магазинчика с овощами, как прозвенел будильник — он уже должен был быть на пути к университету, чтобы вовремя прийти на первую пару. Порш ломанулся было к дому, но его остановил Арм и жестким тоном предупредил, что подождет на этом месте и отвезет Порша в университет. По приказу кхун Кинна, разумеется.       Порш опаздывал настолько критически, что согласился — он и так из-за подработок и сбитого режима сна пропустил больше пар, чем нужно для минимального проходного балла. Учебная суета захватила его полностью аж до самого вечера. Буквально на бровях приползя домой, он увидел на пороге увлеченно целующихся Порче и Кима, но из-за усталости даже разозлиться нормально не смог и просто махнул им рукой в качестве приветствия.       — Хиа’, пи’Кинн просил передать, что все уладил в баре у кхун Йок, у тебя сегодня и завтра выходные, — в спину Поршу выкрикнул Че, судя по шорохам, активно отбиваясь от загребущих рук Кима. Порш остановился, повернулся к брату и тоном, не предвещающим ничего хорошего, прошипел:       — Он что сказал?!       — Остынь. Твоя гордость не будет стоить и гроша, если свалишься от переутомления и напугаешь Че, — осадил Порша Ким, став серьезным и собранным, как во время драки. Он вышел чуть вперед и прикрыл юного феникса плечом так естественно, будто делал это уже сотни раз. — Мой брат поговорил с твоим руководством и выбил тебе два дня законного больничного. Оплачиваемого. Так что прими помощь и проспись наконец, выглядишь хуже умертвий, поднятых моим криворуким кузеном.       — Эй, не обижай Макао! Для своих лет он весьма хорош! — кулачок Порче несильно треснул спину Кима, но тот остался стоять ровно, не почувствовав угрозы от светлого.       — Погоди. Макао… Макао Тирапаньякул. Я долбоеб, — Порш потер слезящиеся глаза — он несколько часов правил рефераты для сдачи на ноутбуке Тэма и теперь чувствовал себя так, будто под веки кто-то щедро сыпанул песка, а по вискам колотили чем-то металлическим и тяжелым.       — Спорить не буду, раз уж ты сам это сказал. Наша семья уже давно негласно присматривает за Че, поэтому, кстати, травля из-за вашего общественного положения и сошла на нет, едва начавшись. Отдыхай, Порш, пока у тебя есть такая возможность. А за Че я сам присмотрю.       — Знаю я это «сам присмотрю». Если ты хоть в половину такой же, как твой брат, то мне жаль задницу Че.       — Моя задница — только наше с пи’Кимом дело! — надувшись, как индюк, выдал Че и оплел руку темного двумя своими. — Лучше за своей следи. И возьми мазь, она реально помогает.       — Вы реально все сговорились вокруг меня, не смешно уже.       — Так никто и не смеется. Ладно, мы на студию ко мне, верну Порче к девяти, трахать — так и быть — сегодня не буду. Увидимся.       Ким склонил голову, выказывая какое-никакое уважение хозяину дома, и увлек Че к машине, по пути переплетая пальцы в замочек. Порш проводил их взглядом и уселся на ступеньках, согретых за день жестоким столичным солнцем. Тишина и внутри, и снаружи настораживала и будоражила. Он не привык быть один, в тишине внутренние сомнения зазвучали громче и заполонили сознание сплошным потоком.       Он думал о предложении Кинна весь вечер и весь следующей день, пока руки механически переделывали привычную бытовую работу. Стирка, уборка, влажная уборка, еда на неделю, да он даже стекла вымыл от скуки! И закончил большую часть университетской волокиты, неожиданно вдохновившись свободным временем. Кинн звонками не надоедал, лишь дважды в день писал короткое «Доброе утро, малыш» и «Сладких снов, котенок».       Порш с легким ужасом ждал обещанного срока, когда в пятницу выходил на смену в бар. Руки снова делали свою работу в отрыве от головы. Порш смешивал приторные коктейли, заученно улыбался симпатичным посетительницам, показывал фокусы с шейкером, но мыслями оставался в том утре, когда ему впервые в жизни предложили серьезные и взрослые отношения, еще и с мужчиной. Очень богатым, властным и физически привлекательным мужчиной.       Порш не привык врать себе в главном — ему понравилось быть с Кинном. Клятва на крови гарантировала, что все эмоции, что он испытал в ту ночь, шли только от него самого, без примесей влияния чужого дара. Это он стонал и выгибался, это он повторно возбудил Кинна, это он испачкал спермой чужой живот, а потом втирал ее в кожу, играя и помечая партнера. Кинн относился к нему с неизменной заботой, уважением и некой осторожностью, как с незнакомым котенком, которого очень нужно приручить. И не сказать, что это было неприятно, наоборот, Порш почувствовал, что может скинуть часть привычной ответственности на плечи другого человека, и ничего страшного не случится. Вот это и казалось ему самым опасным и тонким местом будущих отношений, потому что он по себе знал — к хорошему привыкаешь быстро, а отвыкаешь через боль и страх.       — «Секс на пляже», Порш, будь зайкой, — промурлыкал отдаленно знакомый высокий мужской голос неподалеку. Порш вынырнул из раздумий, подарил посетителю очередную фальшивую улыбку и заучено потянулся к водке. Рыжеволосый худой мужчина в брючном костюме с безумным принтом из подсолнухов улыбнулся и добавил: — Хочу, чтобы он был таким же сладким, как ваше первое утро с моим братом.       Порш машинально перехватил бутылку за горлышко, готовясь ударить. Щелкнул снимаемый с предохранителя пистолет, Порш медленно, держа руки на виду, повернулся влево на звук и напоролся взглядом на сочувственно улыбающегося Арма, в руках которого, тем не менее, был зажат Глок.       — Так вот где я тебя видел, — процедил он, медленно ставя бутылку на место.       — Мальчики, уберите лишние уши, я хочу поговорить с Поршем тет-а-тет, — голос рыжего мужчины не изменился ни на йоту, но телохранителей — Арма и еще одного, широкоплечего и высокого оборотня с доверчивым и открытым лицом — словно ветром сдуло.       Бар вместе с клубом опустел за несколько минут. Рыжий мужчина удовлетворенно проследил за тем, как последние посетители покинули помещение, недовольно ворча по пути, и придвинул к Йок пухлую пачку одинаковых купюр высокого номинала — возмещение потерянной за ночь выручки. Сирена, поколебавшись, взяла их и бросила на Порша осторожный взгляд из-под длинных накладных ресниц:       — Вы же его не тронете?       — Не переживайте, кхун Йок, ваш подопечный останется цел и невредим. Даю слово темного фейри.       Йок кивнула и ушла, прихватив деньги и бросив на Порша сочувственный взгляд. Арм и второй оборотень встали в дверях, сложив ладони перед пахом одну на другую. Рыжий мужчина, ранее посещавший бар Йок с периодичностью раз – два в месяц, вальяжно повернулся к Поршу и попросил, без настойчивости, с мягкой, почти отеческой насмешкой:       — Я все еще хочу «Секс на пляже», Пачара. И себе что-нибудь сделай, не люблю пить один.       — Полагаю, моя смена на сегодня закончена, — почему-то от таких новостей Порш только успокоился. Пропала фоновая тревога, снедающая его последние несколько суток. Разговор о лопате начинался прямо сейчас, и от этого стало легко и свободно внутри. Размяв плечи, он вернулся к коктейлю, попутно поддерживая разговор с темным фейри, старшим братом Кинна и Кима: — Я не претендую на вашего брата. Вы зря пришли.       — Позволь мне самому решить, — изящно отмахнулся мужчина и протянул через стойку узкую изнеженную ладонь с аккуратно подстриженными и, кажется, подпиленными ногтями. — Меня зовут Танкхун, но ты можешь звать меня пи’Кхун. Мой брат редко перед кем настолько раскрывается, мне любопытно на тебя посмотреть.       — Еще раз повторю: мы с вашим братом не пара, я не давал согласия на отношения и все это — бессмысленная трата денег и вашего бесценного времени.       — Я тоже повторю: решать только мне. Могу я задать тебе три личных вопроса? Сразу после уйду, обещаю.       — Ладно, — Порш и не думал, что все закончится быстро и просто. Танкхун, несмотря на броский наряд и показушничество, умел произвести впечатление.       — Если отбросить тот факт, что Кинн — мужчина, тебе было с ним хорошо?       — Да. Он поклялся, что не использовал на мне способности вейлы. Ваш брат заботливый и приятный в общении. Мне было неплохо, — честно признался Порш, все равно утаить от проницательного и хитрого Танкхуна ничего не вышло бы. Он слышал об этой сущности и от Кима, и от Кинна, и знал, что тот, если захочет, весь мир перевернет ради своей цели.       — Окей. Второй вопрос: ты больше боишься вашего социального положения, вернее, разницы в нем или того, что Кинн — мужчина?       — Первое. Как показывает практика, мне нравится секс не только с женщинами, но и с мужчинами. Можно сказать, каминг-аут бисексуала прошел на ура, — сыронизировал над самим собой Порш и придвинул к Танкхуну готовый коктейль в высоком прозрачном стакане.       Впрочем, фейри не притронулся к нему, ожидая, пока Порш сделает напиток и себе. Окинув взглядом стройные ряды бутылок с выпивкой, Порш намешал себе «Дайкири» и обошел стойку, устраиваясь бок о бок с Танкхуном. Тот моментально повернулся на крутящемся кресле и уставился на единорога в упор такими же, как у братьев темными, почти черными глазами.       — Приемлемо, я понимаю твои опасения, ты правильно делаешь. И третий вопрос, самый важный. Понимаю, это может показаться лишним и нескромным, но мне правда важно знать. Как мой брат тебя зовет?       Порш вспомнил их ночь, то, как ласково Кинн сжимал его, поддерживал или гладил, успокаивая и шепча то в кожу, то в распахнутые в стонах губы: «Малыш, маленький, детка, котенок». Что и озвучил, отметив, как глаза фейри вспыхнули торжествующим медно-рыжим огнем — отблеском реальной силы потустороннего существа, прикрытой ранее человеческим обликом.       — А как Ким зовет Че, помнишь?       — Малыш, маленький и котенок, — с некоторой оторопью отозвался Порш, прокрутив в голове случайно подсмотренную сцену секса младших и то, как Ким звал Порче, когда забирал на прогулку или возвращал в отчий дом на ночь.       — Вряд ли я буду звать своего мужчину малышом или маленьким, ведь я пассив и хочу партнера старше меня минимум на год или два. Но вот котенок — обязательная опция для моей пары, потому что так нас называла в детстве наша любимая няня. Она рано умерла, и в память о ней мы храним это обращение только для очень близких людей. Для тех, кто уже пробрался в сердце. Ты серьезно зацепил моего брата, так что мой тебе совет: дай ему шанс. Не прошу много, всего один. А я сделаю все, чтобы мой дурной младшенький не проебался, как в прошлый раз. Спасибо за коктейль, Порш, у тебя золотые руки.       Кхун отсалютовал бокалом, слез со стула, оправив свободной рукой полы вырвиглазного пиджака, и направился к выходу пружинящей походкой. Арм и второй оборотень заучено поклонились Поршу на прощание и последовали за своим господином, начавшим насвистывать по пути какой-то странный мотив. Порш покосился на нетронутый «Дайкири», отодвинул его в сторонку и пошел в подсобку — стойка уже давно требовала починки, но руки никак не доходили ни у ночной смены, ни у охранника. Стоило воспользоваться моментом уединения, да и разум очистить не помешало бы.       Телефон пиликнул сообщением. Потом еще раз и еще. Порш смахнул пот со лба и принял вызов — неизвестный абонент все никак не успокаивался.       — Порш, как ты?.. Кхун ничего тебе не сделал? — Кинн не скрывал волнения в голосе, и Порш, почуяв, что разговор может выйти долгим, отложил инструменты и уселся прямо на пол, вытянув ноги и опершись на цельную часть стойки спиной.       — Все хорошо, не кипешуй. Твой брат приехал, разогнал здесь всех, сделал мне и Майку пустую смену, заплатил Йок за беспокойство и уехал. Коктейль еще взял, «Секс на пляже».       — Задница рыжая, я еще выскажу ему за это. Он тебя не напугал?       — Нет, он был вежлив. Кинн, почему я для тебя «котенок»? Почему ты выбрал меня из всех мужчин, что трутся рядом с тобой? — Порш устал играть в догонялки с собственными страхами и позволил им себя поглотить, напряженно ожидая ответа.       — Малыш, давай я приеду и мы поговорим лицом к лицу. Ты уже дома?       — В баре, тут кое-что починить надо. Приезжай сюда, намучу тебе коктейль за счет заведения.       — Уже еду.       Кинн примчался минут через двадцать. Порш все это время провозился со стойкой, упорно не желающей вставать на нужное место. Темно-красная двойка на Кинне сидела идеально, носки черных туфель блестели от крема, а черные густые волосы были уложены лаком волосок к волоску. Порш вынырнул из-за стойки и усмехнулся, оглядывая мужчину с головы до ног.       — Ты же не ради меня так вырядился, верно?       — На встрече был, не успел переодеться. Тебя это смущает?       — Нет, тебе идет. Присядь, я сейчас руки помою и напиток тебе сделаю.       Порш ушел в подсобку мыть руки, а когда вернулся, застал почти сюрреалистичную картину — Кинн, скинув пиджак на стойку и закатав рукава белоснежной рубашки, стоял на коленях и невозмутимо исправлял поломку. К слову, получалось у него намного быстрее и ловчее, чем у Порша.       — Брюки бы пожалел, пижон. Ты где так научился вообще? — хрипло спросил Порш, отойдя от шока.       — Пару раз пришлось жить в трущобах, пока скрывались от врагов отца. Ким берег руки для игры, а у Кхуна нежная кожа, любой синяк неделю сходит, так что за грубую силу отвечал обычно я.       — И при этом твой брат дерется как гребаный ниндзя. Я видел его разминку, это просто нечто.       — Ким сильный, просто редко использует способности. Радуйся, теперь у Че есть мощный защитник. Твоему брату он явно нужен, исходя из его характера. Все, готово. Еще пару месяцев простоит, но я бы посоветовал поменять с концами.       — Я скажу Йок, — кивнул Порш и подошел вплотную, подавая Кинну руку. Касание кожа к коже обожгло, но оба сделали вид, что все в порядке. — Какой напиток хочешь?       — Виски со льдом. Марка на твой выбор.       — Присядь, сейчас будет. Так я сорвал тебя со встречи?       — Она была не такая уж важная и под конец мы лениво обсуждали будущую прибыль. Ничего серьезного.       — А если бы было серьезное? — подначил Порш, стараясь скрыть дрожь в руках от густого, хрипловатого тембра Кинна и интимности обстановки.       — Я бы все равно приехал. «Котенок» — это глубоко личное. И оно вырвалось само, когда ты был уязвимым и раскрытым подо мной. Я бы подумал, что ты меня зачаровал, но на меня в силу способностей не действуют привороты вейл, сирен и кицунэ, плюс я изучил твою биографию, когда Ким сошелся с Порче. Все, что было между нами в ту ночь, было от сердца, Порш. Ты примешь это?       — Я не знаю. Все так зыбко, понимаешь? Что если завтра ты во мне разочаруешься и пойдешь искать кого получше? Что если твоя семья не примет твой выбор? Что если я успею влюбиться в тебя сильнее?       — Я не могу гарантировать, что наши отношения продлятся вечность, — Кинн дотянулся до руки Порша и сжал ее, накрыв своей. — Провидцев у меня в роду, к сожалению, не было. Но я не сделаю тебе больно нарочно, дай мне шанс все наладить, прошу. Отношения — это всегда риск, давай рисковать вместе? Вдруг это ты меня первым разлюбишь, и я останусь с разбитым сердцем?       — Я даже не знаю, как себя правильно вести, — проворчал Порш, но руку из хватки не вытащил. Кинн хмыкнул и переплел их пальцы, поглаживая большим основание большого пальца Порша. Совсем как Ким, когда задумывался о чем-то своем, глядя на болтающего Че. Братья Тирапаньякул были похожи гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.       — Я научу.       — Ладно. У тебя есть этот чертов шанс. Один, так что не проебись.       — Могу поцеловать? — Кинн встал и обошел стойку, не разрывая касания.       — С каких пор ты о таком спрашиваешь?       — Предлагаешь просто делать, что хочу?       — Я скажу, если мне станет слишком, — Порш позволил привлечь себя поближе и уткнулся носом в шею над воротником рубашки, втягивая знакомый запах парфюма. Кинн тоже нюхал его, не скрывая наслаждения, скользнул носом по виску, щеке, подбородку и наконец добрался губами до губ, утягивая в глубокий и мокрый поцелуй. Порш поддался, одной рукой обнимая гончую за спину, а другой придерживая за шею.       Бар они покинули уже через пару минут. Оба, не сговариваясь, стремились оказаться наедине без камер и лишних ушей. Всю дорогу до дома Кинна они целовались и обнимались на «радость» водителя-оборотня. До ванной добрались, лишь чудом ничего не сбив по пути. Кинн оставил Порша внизу, а сам поднялся на второй этаж, подготовить спальню. На этот раз никто и не думал о совместной ванной, оба выполнили лишь базовый минимум подготовки, прежде чем повалиться на кровать, сплетаясь руками и ногами.       Получив два законных оргазма, Порш развалился на груди Кинна, как довольный кошак, чуть ли не мурлыча от бродящего в теле остаточного удовольствия. Кинн погладил его по спине и прибавил кондиционеру пару градусов, чтобы Порш не замерз. От мелких жестов заботы стало еще ленивее и теплее. Порш с ворчанием уткнулся в шею Кинна носом и позволил тяжелой большой ладони ощутимо сжать ягодицу, искусанную и покрытую засосами — в этот раз Кинн жалел его меньше, показав натуру собственника во всей красе.       — Я уже ищу того, кто тебя проклял, котенок. Просто подожди немного и не ходи больше нигде один.       — Я единорог и чемпион муай-тай, мне не нужна защита.       — Нужна. Пока ты рядом со мной, ты всегда будешь под защитой моих людей. И под моей тоже.       — Как мы дальше будем?       — Как захочешь. Можем пока пожить отдельно, будем встречаться здесь или у тебя. Когда Че исполнится восемнадцать, он наверняка захочет переехать к Киму, и я смогу забрать тебя к себе насовсем.       — А дом как же?       — Мы его сохраним, обещаю. Я знаю, что это единственная память о ваших родителях. Я позабочусь и о нем, и о тебе.       — Я шумный. Не всегда кладу вещи на место, когда готовлю, остается полная кухня посуды и я не люблю пылесосить, — признался Порш и невольно затаил дыхание, ожидая ответа.       — Мне нравится твой характер, иначе я бы тебя не выбрал. Я вообще не умею готовить, но слышал от Кима и Че, что ты готовишь очень даже вкусно. Так что с радостью буду мыть посуду, пока ты балуешь меня своей едой. А убирать может и горничная, она два раза в неделю приходит.       — Это так неловко все — горничная, личный водитель, две ванные в одном доме…       — Ты привыкнешь. Зато теперь сможешь учиться нормально.       — Кинн, я буду выходить на ринг, это часть меня. И бар тоже пока не брошу.       — На ринг сразу нет, это опасно. Если уж тебе так хочется с кем-то драться, мы с охраной в твоем распоряжении, и Ким, кстати, тоже не откажется от тренировочного боя. Но на ринг ты выходить больше не будешь.        — Мы еще встречаться не начали толком, а ты уже условия ставишь.       — Ну так и ты мне поставь, в чем проблема?       — Окей, если хочешь. Никаких других мужиков. Ни в этом доме. Ни в твоем сердце.       — Это изначально подразумевалось, придумай другое.       — Никаких дорогих подарков вроде машины или украшений.       — Ну, Порш! — Кинн так возмутился, что даже приподнялся, но вовремя заметил, что Порш начал соскальзывать, и вернулся в прежнее положение, вытягивая шею, чтобы спорить, глядя в глаза.       — Нет, Кинн. Пока мне хватит того, что есть сейчас. Я не выхожу на ринг, ты не даришь мне подарки стоимостью выше полутора тысяч бат. Считаю, отличная сделка. А теперь научи меня делать минет.       — Ты крутишь мной, как хочешь, котенок, а я слишком слаб, чтобы тебе сопротивляться, — Кинн переложил Порша на кровать, коснулся губами плеча и встал лицом к кровати, маня к себе светлого. — Для начала обхвати губами головку. Прячь зубы и не бойся, если не получится сразу, это приходит с опытом.       Мог ли Порш Пачара Киттисават еще неделю назад сказать, что будет с удовольствием отсасывать другому мужчине? Не мог, но сейчас это было уже не важно — отклики Кинна кружили голову, его ладонь в волосах давала чувство опоры в растекающейся, как туман, реальности, а вкус смазки на языке едва ощутимо горчил от сигарет.       Порш не особо любил рисковать, но Кинн Анакинн Тирапаньякул того точно стоил.