Вдох-выдох.

иногда, чтобы вляпаться окончательно и безвозвратно, достаточно пары касаний. а иногда и целой вечности не хватает. Антон порой забывал, что они знакомы уже больше десятилетия. кажется, всё пронеслось как один миг. как комета с хвостом из звёзд и чёрных дыр. от этого было и страшно, и приятно до мурашек. как гласят сопливые цитаты из вконтакте, я полюбил тебя грёбаную вечность назад. сайт РЖД стал таким же родным, как и бизнес-класс утреннего сапсана, куда Антон неизменно влетает в последнюю минуту. скидывает рюкзак, плюхается в своё кресло у окошка и отправляет «я буду через четыре с половиной часа». ответ приходит почти сразу. потому что пока кто-то мчит в Питер на первой космической, другой кто-то уже не спит, а выбегает на свою пробежку. и это в семь-то утра, господь!       «а ты знаешь, что за это время МКС три раза облетит вокруг Земли?» Антон ухмыляется и ощущает, как тепло мягкими лапками трогает изнутри груди.       «готовь скафандры, ёпта» они с Арсом вляпались давно и капитально. но главное, что их обоих это устраивало.       «принято, капитан» самое терапевтичное, что мог сделать Антон за всю свою не слишком долгую жизнь — позволить себе эти чувства чувствовать. просто потому, что бежать от них бессмысленно и безумно трудозатратно. когда они наполняют изнутри и прижимают снаружи — остаётся вздохнуть и волевым решением принять весь этот прекрасный бардак. просто наблюдать с попкорном, что будет дальше. Антон думал, что будет яростный внутренний замес с чёртиками, танцующими арриву в его пустой башке, и кто-то да падёт в этой неравной битве. а в итоге случилась такая внутренняя гармония, что Антон даже сам себе завидовал. • осенним Петербургом не надышаться, не насмотреться. пока есть несколько выходных — самое кайфовое с утра выйти на Московском, где лёгкий северный бриз ебашит прямо в лицо. «наверное, Арс на пробежке совсем заледенел». забросить на плечи рюкзак, взять ноунейм-кофе в весёлом стаканчике и вызвать такси до самого знакомого дома в мире. отметить в мысленном чек-листе, что нужно прогуляться по жёлтому-жёлтому Таврику, помёрзнуть у Лахты или сгонять в Сестрорецк — глазеть на длинный пустынный пляж, кутаться в пуховики и обниматься, пока не устанут руки и не отморозится нос. а ещё Серёга советовал какой-то новый модный рестик. почему-то про все места, где можно пожрать и бухнуть, он узнавал даже быстрее петербуржцев. а пока — Тоху ждал тот, кто от него не бежал (только иногда от себя) и не топил в себе. и нет ничего важнее в другом городе на заднем сидении какого-то китайского кроссовера. знать, что тебя ждут. • когда-то Арсу было страшно неловко. он чувствовал себя педофилом — а как ещё себя чувствовать с парнем, который младше почти на десять лет? субличности в очень правильной вихрастой башке Арсения постоянно вступали в перепалки: одни настаивали на том, чтобы не портить бедному мальчику жизнь, а другие убеждали, что первые должны пойти нахуй со своими страхами. потом они менялись местами, переобувались в аргументах и всё начиналось по новой. потому что, как говорится, «бедный здесь только ты». почти сразу Арс понял, что этому мальчишке палец в рот не клади. ну в переносном смысле. а в прямом — очень даже можно. Арсений точно помнит момент, как его внезапно разъебало от смеха с этой безумно тупой мысли. Антоха был совершенной его противоположностью. наверное, поэтому и замкнуло так сильно. ведь только ему Арс смог — не сразу, в год по чайной ложке — открыться. постепенно приближаться. хмуриться с улыбкой, когда Шаст хватал его на камеру в охапку и потряхивал как огромную игрушку. когда влетал в номер на гастролях без майки с воплями «Арс, мне срочно нужна твоя толстовка, даже не говори, что у тебя нет!». когда напивался вхламину, падал головой на чужие колени, запрокинув голову, и смотрел снизу вверх абсолютно беззаботно и так по-родному. Тоха был сама жизнь. яркая, непредсказуемая, необъятная, невозможная. правда, единственная и последняя. а спустя годы — был ещё и тем, без кого Арс эту жизнь и не вывез бы. • тихий просторный пентхаус в дорогом ЖК близ залива встречает шелестом воды в дальнем углу квартиры и приятным теплом недавно включённого отопления. Антон кладёт на пуфик свои ключи, сбрасывает рюкзак и стягивает кеды. наливает в прозрачный стакан воды на светлой кухне, прислушивается и мысленно хихикает, когда идеальная идея посещает его голову. тихонько ступая по паркету, стягивает худи через голову, оставшись в одной футболке. крадётся на звук и, убедившись, что Арс ничего не замечает, неслышно подбирается к душевой.       — водная инспекция, ваши документики, пожалуйста! — резко хватает его в охапку со спины, в одежде запрыгивая под горячие струи тропического душа. на секунду задыхаясь в потоке воды, словно нырнул в водопад.       — Тоха, ёбтвоюмать! — Арс отплёвывается от воды, которую хлебнул от неожиданности, резко разворачивается на сто восемьдесят, словно хочет убедиться, а точно ли это Антон, и попадает прямиком в его губы, — ты инфаркта моего хочешь что ли… бурчит возмущённо, а Антоновы ладони уже скользят по шее спереди назад, перебираются к мокрым кудрям на затылке и затягивают в первый за несколько дней поцелуй. в отместку Арс прижимает его к противоположной тёплой влажной стене бежевого мрамора, кусает за косточку скулы и сжимает на груди мокрую в облипочку футболку. он тоже очень скучал. • Антона каждый раз разъёбывает тот факт, что квартира Арса — наполовину и его тоже. беговые найки хозяина в гардеробе аккуратно стоят рядом с валяющимися на боку антоновыми кедами со спанч-бобом. на столике в гостиной на сборниках Бродского и Мандельштама — разряженная нинтендо свитч, которую Антон забыл в прошлый раз. а в холодильнике — запас настоящей колы зеро из, прости господи, дружественных и не очень стран, и любимые Тохины йогурты, с которыми скромно соседствуют прозрачные лоточки с правильной едой Арса. у Тохи каждый раз немного замирает сердце. а сегодня ещё дополнительно разъёбывает букет, который он замечает только после того, как они наобнимались в душе и наконец вылезли и вытерлись. огромная охапка фиолетовых ирисов в красивой тяжёлой вазе в центре гостиной. Антон зависает, глядя на идеальное тёмно-пушистое облако с вкраплениями жёлтого и весенним вайбом. Арс обнимает со спины невесомо, прижимаясь к лопаткам:       — я тебя очень ждал. • выходные в Петербурге у Арса — это самый домашний бардак, расслабленность, балдёж и уют. купить свечки с ароматом ванили и пачули — и надеяться, что Арс не расчихается снова с угрозами выбросить нахуй в окошко все любимые антоновы достижения свечного производства. курить свои сигареты со сладкими вкусами на холодной веранде, вглядываясь в пасмурную близость залива и тёплый свет за стеклом их дома. почти привыкнуть к бубнежу Арса, что никотин убивает лошадь, а хомячка разрывает на куски.       «никуда я не денусь от тебя, если ты про это». пока Тоха смотрит смешариков на Арсовом айпаде, потому что «ну Арс, там новые серии на кинопоиске вышли, ты чего!» и жуёт йогурт с разноцветными маршмэллоу — Арсений украдкой разглядывает его восторженную моську и понимает, что любить ещё сильнее его ну просто невозможно. но у него получается. и когда погода за окном портится совершенно и не вызывает желания куда-то выходить до конца бури — они возвращаются к своему любимому плану: весь день валяться на огромном мягком диване в гостиной в обнимку с ютубом, нинтендо и друг другом. •       — хочешь, буду целовать тебя, пока горит эта свеча, — Арс поднимает одну бровь, намекая, что предложение заманчивое и глупо от него отказываться.       — господи, какая ты ванилька, — Антон хихикает и расширенных зрачков с Арсения не сводит, — она же 18 сантиметров, Арс       — прямо как у меня       — дурак, — Тоха ржёт и тянется к губам, руками обхватывает, в шею тычется. пламя свечки вздрагивает, но сразу успокаивается, едва заметно колыхаясь.       — это факт!       — надо записать ебучий кружок в телегу, — Антон не унимается, начиная разгонять ему одному понятный фан. Арсений фыркает во взлохмаченные волосы и прижимает к себе. Антон знает, что несмотря на весь бубнёж и смешно нахмуренные брови на идеально выточенном лице, Арс счастлив.       — знаешь, о чём я думаю?       — колись       — если бы Т9 не выпустили «оду нашей любви», то её всё равно пришлось бы написать, — Арс вглядывается в матча-радужки, касаясь чужой отросшей чёлки.       — пиздец, какие же мы старые, — трагически выдыхает Антон. — Алиса, включи «вдох-выдох» первые аккорды флэшбэчат моментально. во времена, когда эту песню знал каждый. Тоха крепче обнимает Арса, вдыхает родной запах вперемешку с ароматом распустившихся ирисов. шёпотом подпевает словам, которые помнит наизусть ещё со школы: вдох-выдох и мы опять играем в любимых пропадаем и тонем в нежности заливах не боясь и не тая этих чувств сильных ловим сладкие грёзы на сказочных склонах вдох-выдох и мы опять играем в любимых пропадаем и тонем в нежности заливах не боясь и не тая этих чувств сильных ловим сладкие грёзы на сказочных склонах