Часть 8: Синхронизация.
Темнота всё еще держалась в лаборатории, но на этот раз она была не просто отсутствием света — она обволакивала всё, как густой кисель, пропитывая стены, воздух и сами кости. Внезапный выброс, расколовший воздух над Янтарем, рванул лабораторией с такой силой, что Сахаров и Седов рухнули на пол, а Румпель был поднят словно невидимой рукой и выброшен наружу… или внутрь чего-то, что находилось внутри него самого.
Когда глаза Румпеля снова открылись, он оказался в пространстве, которое одновременно напоминало лабораторию и нечто из самых мрачных уровней ада. Каменные стены были прорезаны каналами, по которым текла красная вязкая жидкость, пульсирующая и горячая на ощупь, хотя воздух оставался ледяным. Свет ламп был заменён тусклым, подрагивающим свечением неизвестного происхождения, будто сама материя лабиринта была наполнена биолюминесценцией.
Сталкеры, которых он видел раньше, теперь лежали в специальных прозрачных капсулах, наполовину растворяясь в жидкости, их глаза были широко раскрыты, а в зрачках играли тусклые огоньки, отражавшие артефакты, парящие над ними. Среди них — новые, непонятные объекты: сферические кристаллы, чёрно-красные и пульсирующие, эманации которых, казалось, проникали прямо в мозг. Один из кристаллов вращался сам по себе, излучая волны, которые искажали пространство вокруг, словно тонкий слой воды на поверхности озера.
Румпель сделал шаг — и его тело ощутило присутствие чужого разума. Голоса шептали на нём одновременно, но не словами, а скорее как вибрации, проходящие через кожу и кости. Эти руны, как в старых текстах игры, мерцали над головами демонов, что прятались в тенях: ᚷᛟᚱᚾᚨᚺ, ᛞᛖᛗᛟᚾ, ᚨᛞ… Каждая руна, произнесённая внутренним голосом, дрожала в воздухе и оставляла ожог на сознании.
— Они… они слушают нас, — прошептал Румпель, не столько себе, сколько самим пространством.
— И они видят нас, — ответил тихий, дрожащий, но абсолютно ясный голос Сахарова в голове Румпеля.
Сахаров сумел подключиться к телу сталкера через псиволны, и на экране в лаборатории засиял живой канал: всё, что видел Румпель, транслировалось на мониторы. Учёные в бункере, бледные и напряжённые, наблюдали, как их подопытные проникли в новое измерение — и это измерение не было людским.
— Смотрите… — Сахаров слегка дрожал, когда выводил изображение. — Он видит артефакты… их эманацию… и демонов. Вижу их лица, их глаза… и руны. Они говорят… но мы не можем понять слов.
— Это не язык, — добавил Седов, не отрывая взгляда от экранов. — Это поток… мысли, которые давят на разум, заставляя видеть невозможное.
Демоны, обитающие в тенях, двигались медленно, но каждое их движение оставляло шрам на пространстве, как будто они могли согнуть ткань реальности. Один из них поднял руку — и вся лаборатория, отображаемая на экране, словно дышала вместе с ним.
— Артефакт… сердце… — прошептал Румпель, его голос раздваивался: один человеческий, другой металлический, холодный, словно говорящий из глубины земной коры. — Оно… хочет через меня.
На мониторах мерцали новые руны: ᚨᚱᛏᛁᚠᚨᚲᛏ ᚺᛖᚱᛒᚨᛚ, ᚦᛖ ᚨᛞᛖᛗ, ᚺᛖᛚᛚᛒᛚᚨᛏᛖ… Они вспыхивали, а затем погружались в черноту. Сахаров смог на мгновение зафиксировать одну из эманаций на экране: огромная рука, расползающаяся по лабиринту, касалась каждого подопытного сталкера, как будто проверяла их сознание.
— Они… не просто наблюдают, — сказал Сахаров тихо, но Седов слышал его, будто голос с другой стороны разлома. — Они управляют. Направляют… и мы можем это видеть только через Румпеля.
В этот момент пространство вокруг Румпеля начало изменяться. Стены лаборатории стали прозрачными, и за ними проявился адский мир: огромные залы с огнём и дымом, демоны, сплетающие руны в воздухе, и сталкеры, падающие в обморок, когда их души проходили через невидимые ворота. Румпель поднял руку — и один из подопытных мгновенно открыл глаза, словно вспомнив, что он жив, но его взгляд был пустым, отражая только ту энергию, что проходила через него.
> «ᛖᚾᚨᛚᚨᚱ ᛞᚱᚨᚷᚷᚨᛏᛖ… поток направлен…»
Румпель почувствовал, как что-то внутри него рвануло — и выброс вернул его обратно в тело сталкера в лаборатории. Лампы снова вспыхнули, но теперь тускло-оранжевым светом, отражая красные трещины на стенах. Сахаров, подключенный к его псиволнам, видел на экране то, что видел Румпель — демонов, руны, артефакты — и чувствовал, как сознание сталкера колеблется на грани.
— Мы… мы не можем управлять этим, — прошептал он, почти шепотом. — Только наблюдать.
Румпель стоял, неподвижный, его янтарные глаза смотрели в пустоту.
> «ᚺᛖᛚᛚ ᛟᛈᛖᚾ…»
Ветер выброса ещё раз пронёсся по лаборатории. На поверхности Янтаря вода закипела пузырями, мутанты завыли, а аномалии пульсировали как сердце после забега. И всё это продолжало происходить одновременно.
Румпель поднял руку и улыбнулся. Улыбка была человеческой лишь отчасти.
— Он пришёл… наблюдать.
И на этом всё остановилось.
Лаборатория задышала, а псиволны на экране Сахарова показали только пустоту, как будто Румпель и демоны исчезли. Но руны ещё мер
цали на стенах, предвещая, что это не конец ........,
