Часть 7: Голос на Янтаре(Вторая Часть)
Темнота держалась дольше обычного.
Не просто отключение света — будто в бетонные стены лаборатории вошёл слой чёрного пепла, выжег воздух.
Сахаров попытался включить аварийное питание, но щиток щёлкнул, искранул, и даже он — человек, проживший десятки выбросов, — почувствовал ползущую дрожь под рёбрами.
Румпель лежал на полу, поднявшуюся пыль подсвечивали остаточные всполохи отразившихся на мониторах символов.
Его тело будто чуть-чуть светилось изнутри — тускло, багряно, как уголь под слоем золы.
Седов шепнул, почти плача:
— Он… он жив?
Румпель вдохнул. Резко, надсадно.
Так дышат люди, которые были под водой слишком долго.
Потом — голос. Но не его.
Глухой, трещащий, будто из динамика, который проходит через десять километров мокрого кабеля:
> «ᚺᛖᛚᛚ ᛟᛈᛖᚾ… ᚺᛖᛚᛚ ᛟᛈᛖᚾ…»
(Врата… открыты…)
Сахаров инстинктивно отступил назад.
Седов присел, закрыв лицо руками.
Вентиляция гудела неровно, словно воздух хотел уйти отсюда вместе с ними.
Мониторы, отключённые от питания, вдруг ожили бледным светом.
На всех десяти сразу.
Сначала — карта Янтаря.
Но не современная, не цифровая.
Старая, как будто нарисованная углём: озеро, завод, лаборатория.
Поверх неё — красные трещины, словно земля разрывается.
Потом — видеоряд, которого не могло быть.
Седов заорал:
— Это… это живой канал! Но он не подключён ни к чему!
На экранах — коридор X-16, тёмный, пустой. Камера дрожит, будто её держит невидимая рука.
В конце коридора — силуэт.
Трёхметровый, рогатый, с грудной клеткой, похожей на ржавый пресс.
Г’Орнах.
Он не двигался.
Только смотрел в камеру.
Прямо в лаборантов.
Прямо в Сахарова.
Прямо в Румпеля.
> «ᛖᚾᚨᛚᚨᚱ ᛞᚱᚨᚷᚷᚨᛏᛖ…»
(Поток… направлен…)
Монитор чуть треснул по углам, как стекло, пытающееся выдержать давление изнутри.
---
Румпель поднялся на колени.
Медленно.
Словно его суставы вспоминали, как ими пользоваться.
Его глаза стали другого цвета — не красные, не чёрные.
Они были прозрачно-янтарные, как расплавленный артефакт “Пламя”.
Пульсирующие вены, что почернели — начали двигаться сами, словно под кожей скользят тонкие чёрные черви.
Он поднял голову:
> — Они… здесь.
— Я слышу их.
Голос был раздвоенным: его обычный — и второй, глубокий, железный, будто говорящий издалека.
Сахаров сделал шаг к аварийному изолятору:
— Румпель… послушайте меня… Вы на Янтаре, вы в безопасности…
Румпель улыбнулся.
Но в этой улыбке не было ни капли человеческого.
— Тут нет безопасности.
В лаборатории снова заморгали лампы.
Но не белым светом.
Кроваво-красным.
---
Рация на столе Сахарова взвыла помехами, переходящими в вой.
Потом — голос, не человеческий, но говорящий чётко, почти буднично:
> «Объект Румпель: синхронизация — 17%.
Пси-ключ активирован.
Канал с Адом стабилизирован на уровне “β-прорыв”.»
Сахаров побледнел:
— Кто… кто на связи?..
Ответ был коротким.
И таким холодным, что у Седова начало поднимать завитки волос на руках.
> «Мы — Наблюдатели.
Мы — те, кто идёт за разумом.
О-Сознание нас призвало.
Вы должны сотрудничать… или будете поглощены.»
Румпель ударил ладонью об пол — вокруг него разошлась волна дрожи, как от артефакта “Пузырь”.
Дверь шлюза сама по себе захлопнулась.
Запоры защёлкнулись.
Свет вернулся — но теперь он был тускло-оранжевым, как огонь в каменной печи.
---
Снаружи, на поверхности Янтаря, произошло странное:
вода в озере закипела пузырями, но холодная на ощупь;
мутанты завыли, словно к ним в головы кто-то шепнул сразу;
зомби, даже те, что давно не двигались, развернулись лицом к лаборатории;
аномалии пульсировали, как сердце после забега.
И всё это — одновременно.
Сталкеры у контейнеров переглядывались:
— Такое даже при выбросах не бывает…
— Это… что, второй пси-удар?
— Или хуже?..
В бункере Сахаров почти кричал:
— Румпель! Вы должны бороться! Сопротивляйтесь! Это пси-влияние! Я включу подавитель!
Но Румпель, не глядя, поднял руку.
И приборы на столе выключились, словно их обесточило.
Энергии не было.
Но они погасли.
На мониторе Г’Орнах впервые пошевелился — медленно, как хищник, который нашёл запах крови.
> «ᚨᚱᛏᛁᚠᚨᚲᛏ ᚺᛖᚱᛒᚨᛚ…»
(Артефакт — сердце…)
Камера приблизилась сама собой.
И Сахаров понял: в руках Г’Орнаха, в голограмме, он держит что-то.
Круглый, пульсирующий, чёрно-красный предмет.
Глаз контролёра.
Но не мёртвый.
Живой.
Смотрящий.
---
Румпель поднял голову к потолку, будто слышит кого-то сверху.
А затем прошептал:
— “Он пришёл… наблюдать.”
Снаружи раздался тяжёлый, низкий грохот.
Как будто кто-то очень большой прошёл по берегу Янтаря.
Сахаров закричал:
— СЕДОВ, КОД КАРАНТИНА! СЕЙЧАС ЖЕ!
Но было поздно.
Половина ламп взорвалась.
Окна в шлюзе затуманились изнутри.
А из рации раздалось:
> «Канал открыт на 23%… Пси-температура растёт…
Демоническая сущность приближается.
Подготовьте носителя.»
Румпель встал.
Уверенно.
Слишком уверенно.
И улыбнулся.
