Принцесса в красном

      Ночной клуб был полон людей. Электронная музыка отдавалась в уши громким басом, заглушая звуки людей, которые в тёмных углах начали непристойные вещи, и неприятно давила на барабанные перепонки. Молодёжь, разодетая в развратные вещи, по последней моде, и Татищев готов поклясться, они стоят дороже его самого. Он вообще не был фанатов этих понтовых и дорогих сборищ, но это любил Даня, поэтому ему и пришлось находиться среди клубов приторно-сладкого дыма кальяна и подпирать спиной стенку, пока его парень пытался уговорить диджея поставить Пошлую Молли.       Взгляд Серёжи лениво перемещался по толпе на танцполе. Глаза рябило от постоянно перемещающихся неоновых пятен света. В центре своеобразного круга, под свисты и подбадривания парней, танцевала девушка, примерно его возраста. Её движения были развратными и соблазняющими, сопровождались то соскальзыванием с плеча платья, то задиранием юбки так, что фантазии места не оставалось. В голове сразу промелькнула цепочка мыслей.       “Прикольное платье, красное. У Дани пиджак такого цвета есть. И рубашка. Они так ему идут. Вообще красный его цвет. Но не красные от недосыпа глаза. Только в одежде. ну и может засосы. И это платье ему тогда подойдёт. Он будет в нём шикарен”       Серёжа уже мысленно снимал с Данилы это платье, пока его взгляд, в котором уже читались нотки похоти, всё не отрывался от девушки в красном.       – Серёж, пошли отсюда, в этой дыре даже нормальных исполнителей не хотят ставить – Даня подошёл к нему, причитая на счёт диджея. Не получив никакой ответной реакции, он проследил за вожделенным задумчивым взглядом парня. И когда Московский наткнулся глазами на ту же девушку, в голове друг за другом прошли волны осознания, ревности и злости. Захотелось уже просто послать Татищева, закатив огромный скандал, но вместо этого он просто тихонько толкнул парня       – А что? – отмер Серёжа – Сорян, прослушал, задумался что-то – причину своей задумчивости он так и не сказал, наверное зря…       Даня просто молча взял Сергея за руку и повёл на выход из клуба. Дорога до дома прошла в абсолютной тишине без слов. Даже когда Татищев пытался завязать разговор его встречало молчание и угрюмый взгляд, или же короткий безэмоциональный ответ, что было очень странно для Московского.       Следующая неделя прошла в такой же угнетающей тишине. Серёжа искренне не понимал, что происходит. Вроде бы он только приехал в Химки, как в этот вечер на него обиделись, как он догадался, но всё ещё не понятно за что. Теперь ему самому стало немного неприятно. Серёжа месяц работал с документами практически без перерывов, чтобы наконец-то получить отдых в две недели, со спокойной душой уехать на две недели из Магнитогорска и в принципе из Челябинской области, провести их с любимым человеком, а тут такой игнор. Иногда интересно залезть ему в голову, чтобы узнать, какие таракашки бегают там внутри и наводят на странные мысли.       Хотелось бы сказать, что половину отпуска пролетела незаметно, но для Татищева она тянулась как свежий мёд. Накануне Даня слишком сильно копошился, бегая из стороны в сторону, то с пакетом, то с коробками, категорически отказываясь от помощи, а любая попытка заглянуть внутрь содержимого тут же пресекалась. Серёже даже начало казаться, что его вот–вот выселят.       Татищев вернулся из магазина. Квартира встретила его уже привычной тишиной и… сумраком? Странно, Московский не славился своей экономностью, и вот так во всех комнатах выключать свет? Его поведение всё больше вопросов вызывает.       – Даня, ты спишь? – Серёжа оставил пакет с продуктами и начал разуваться.       В ответ ему была тишина. Значит спит. Брюнет постарался как можно тише раздеться, а после также тихо пройти в спальню. Что его удивило, кровать была идеально заправлена, явно не так, как Татищев заправлял утром. Стоило ему только развернуться, чтобы продолжить поиски Дани, как дверь закрылась, а его самого прижали к гладкой деревянной поверхности.       Серёжа осмотрел партнёра и его удивлению не было предела, если честно такое не снилось ему даже в самых развратных снах. Ноги, с чётким рельефом мышц, обтянутые чёрными капроновыми чулками стояли по обе стороны от его ног, выше виднелась полоска такого же черного кружева, что чуть стягивала бедро посередине, подчёркивая их пухлость и мягкость, и уходила под юбку красного… Платья? Да, это было именно оно. Красная атласная ткань аккуратно обволакивала молочно-белую кожу, подчёркивая талию. Верх держался на тонких бретельках, неприлично открывая плоскую грудь. Тонкую лебединую шею окольцевала нитка крупного жемчуга. Наконец взгляд дошёл до лица. Красные губы хищно улыбались, а в прищуренных глазах плясали черти. И только пушистые пшеничные волосы аккуратно лежали шторкой, как у ангела. Очень распущенного ангела.       – Принцесса… – Серёжа не мог подобрать слов, продолжая бродить взглядом по всему телу.       – Как тебе? Я лучше той крашенной сучки из клуба? – тихо спросил Даня, и в его голосе явно читался наезд и недовольство.       Серёжа уже не помнил ни клуба, ни тем более каких-то крашенных сучек оттуда. Одного вида Московского хватало, чтобы все мысли улетали, оставляя место только страсти. Вместо ответа Татищев прильнул к красным губам напротив. Это никак нельзя было назвать проявлением нежности. Они сминали друг друга, пытаясь занять главственную позицию. И никто не хотел отступать. Брюнет слегка прикусил нижнюю губу блондина, а после зализал место укуса, получив в ответ приглушённый стон. Даниле надоело ждать, и он запустил свой язык в рот партнёра. Он беззастенчиво исследовал каждый уголок, проходясь по ровному ряду зубов и теребя колечко пирсинга на губе. Их языки слились в безумном танце, слюна стекала с уголков губ, делая поцелуй более влажным.       Жар их тел, казалось, плавил всё вокруг, поднимая температуру вместе с настроем в комнате до поразительных показателей. К сожалению, воздух в лёгких закончился, и пришлось оторваться друг от друга. Не разрывая взгляда, Даня просунул всё ещё холодные руки под футболку. Контраст холода Перебирая пальцами, он прошёлся по слегка выделяющимся кубикам пресса, дошёл до сосков, сначала обводя, а после слегка сжимая и оттягивая за металл пирсинга, принося боль на грани с удовольствием. Серёжа не выдержал и запрокинул голову, выдыхая стон. Но долго расслабляться ему не дали. Блондин шустро подхватив край ткани, одни движением снял с него футболку и отбросил куда-то в сторону, прижимаясь к уже открытой горячей груди. Татищев, почувствовав это, вновь опустил голову, перекладывая руки на ягодицы, отчего он услышал довольное мычание.       Тут уже пришла очередь Серёжи брать инициативу в свои руки. В прямом смысле. Подхватывая Даню за бёдра, он вжал его пах в свой, и почувствовал, что они одинаково сильно сейчас возбуждены. И Московский тоже понял это. Он прильнул бледно-сероватой шее, которая в полумраке комнаты как–то жемчужно светилась, вырисовывая необычные узоры, известные только ему, по дороге от линии челюсти к ключице и обратно. Его ладони ещё сильнее стиснули задницу в красном шёлке.       Одно быстрое движение и Даня прижат к двери, скрестив ноги за спиной Серёжи, чёрные лодочки, что секунду назад ещё были на нём, уже отброшены куда–то вниз. Брюнет прикусил мочку уха, оттягивая за миниатюрную золотую серёжку. Пошёл по шее, оставляя на своём пути засосы, словно багряные цветы любви. Ну да, не ему же потом замазывать их перед собранием. Тонкие пальцы, перебирали чёрные жёсткие волосы, пропитанные запахом табака, машинного масла и какого–то мужского шампуня, и резко сжали их, оттягивая.       – Ты не охуел? – прошипел блондин, почувствовав укус на своей ключице. Не лёгкий прикус, а полноценный укус, с достаточно глубоким следом зубов.       – Прости, не удержался – прошептал Серёжа, тут же принявшись, словно кошка, зализывать это место. Он провёл носом вдоль впадине ключицы, наслаждаясь ароматом ванили и чёрного перца перемешанными с ароматом Дани, и без рук, ртом скинул тонкие бретельки платья, что оказалось достаточно легко, так как держались они на плечах на честном слове.       Татищев поднял голову, следуя за рукой, что оттянула его за волосы, и наткнулся на недовольный взгляд.       – Смотри только на меня! – прошептал Московский, в его требовательном голосе сплетались страсть и ревность.       – В моих мыслях только ты, принцесса – также шёпотом ответил Серёжа.       Чуть качнувшись, брюнет полностью перенёс вес парня на себя и оторвался от двери, мелкими, но уверенными шагами проходя к кровати. Словно самое хрупкое создание на свете, он аккуратно положил свою ношу на покрывало, сам же устроился между его ног, оперевшись рукой возле блондинистой головы. Если в дальнейшем времени они его запачкают, то Серёже точно влетит, но это будет потом, поэтому сейчас здравый разум отключился. Он потянулся вниз, вновь начиная поцелуй, рука опустилась к бедру, оглаживая его под красной тканью юбки. Грубая, от работы со станками, ладонь поднималась выше, проминая каждую мышцу и чуть царапая бархатную кожу.       – Если перестанешь мяться как девственник, то увидишь ещё один сюрприз – разорвал поцелуй Даня.       После этих слов Татищев решил не церемониться и сквозь нижнее бельё сжал член партнёра. Не поверив своим тактильным ощущениям, ему всё же пришлось оторвать взгляд от голубых глаз напротив, и заглянуть вниз. Вместо привычных хлопковых боксеров, на нём оказались чёрные кружевные стринги, уже запачканные каплей смазки.       – Еба-ать – протянул в удивлени Серёжа.       – Ага, обязательно выебешь меня – ехидно сказал Московский и добавил уже серьёзнее – Я готовился.       Брюнет не находит ничего лучше, чем молча кивнуть в ответ на эти слова. Также молча он потянулся к прикроватной тумбочке, доставая оттуда тюбик смазки, и сразу же выдавил себе на пальцы. Данила заёрзал от нетерпения и согнул ноги в коленях, ещё больше раскрываясь. Татищев оттянул в сторону тонкую нитку нижнего белья, практически ничего не прикрывавшего. Два пальца кружили по колечку ануса, дразня, то надавливали так, что почти входили, то обратно отстранялись. Блондину эта игра быстро надоела, и схватив партнёра за запястье, он сам насадился на них, демонстрируя предварительную растяжку.       Не то, чтобы Серёжа не верил Дане, но ощутив как легко вошли сразу два пальца, его глаза чуть округлились. Хотя, на самом деле, сколько бы Московский не понтовался, но своё слово держал. Двигаясь внутри, он практически сразу понял, что Даня готов, но не хотелось просто так переходить к сути, это было бы не интересно. Пальцы хаотично двигались: выходили, оставляя внутри только одну фалангу, резко входили до конца, расходились в манере ножниц, сгибались, растягивая ещё больше. Блондин, не способный подстроится под темп, даже захныкал, ему эта игра “Никто не должен угадать твоё следующее действие” не нравилась.       Резкая волна удовольствия прошла глубоко изнутри до покалывания на кончиках пальцев, срывая с красных губ резкий выдох. Даня почувствовал как пальцы изогнувшись вновь прошлись по простате, не произвольно выгибаясь в спине. В мгновение внутри опустело, отчего он недовольно проскулил, без приятной наполненности.       – Наигрался? – даже как-то издевательски спросил Московский, глазами следя, как Серёжа снимает штаны с боксерами, откуда выскакивает не маленьких размеров член уже в полной боевой готовности, затем достаёт из нижнего ящика тумбочки серебристый запечатанный пакетик, и уже в приказном тоне продолжил – Мне отдай       – У-у-у, какой самостоятельный – саркастично ответил Татищев, но упаковку всё же отдал.       Данила приподнялся, принимая полусидячее положение, и ртом открыл упаковку, шустро доставая латексное изделие. Не разрывая зрительного контакта, он надел презерватив, напоследок провёл пару раз рукой вверх-вниз по стволу, про себя оценивая, достаточно ли подготовился к нему, или нужно ещё растяжки, но всё же решил не тянуть.       – Я вхожу – скорее как утверждение, чем вопрос сказал Серёжа, одной рукой придерживая член у входа, а второй опираясь возле партнёра. И только после ответного кивка сделал первое движение навстречу тёплому, обволакивающему ощущению.       Московский тихо зашипел, почувствовав лёгкое жжение, не смотря на всю растяжку, после долгой разлуки это было немного неприятно. Услышав это, Татищев замер в ожидании. Пару мгновений спустя блондин привык к наполненности и начал сам ерзать, двигаясь тазом на встречу. Серёже ничего говорить не нужно, он уже начал поступательно двигаться, с каждым разом продвигаясь всё дальше.       Ритмичные хлопки кожа о кожу вперемешку со стонами наполнили комнату. Даня обвил ногами талию партнёра, притягивая к себе ближе, и уткнулся в изгиб шеи, оставляя на ней поцелуи вместе с лёгкими укусами. Каждое движение вызывало волну проходящую от живота до кончиков пальцев, ударяя удовольствием в голову.       Серёже чуть приподнялся, меняя угол входа, и теперь с каждым толчком он задевал комок нервов внутри, вызывая судорожные выдохи.       – Блять, ты охуенен – протянул Татищев, его взгляд встретился с голубыми глазами напротив чуть подрагивающими от интенсивынх ощущений.       – Я знаю – уверенно ответил Московский. Даже в такой ситуации его, как он считал, здравая самооценка не утихала.       Почувствовав скорую разрядку, брюнет ещё больше ускорился, переместил правую руку на член партнёра и начал надрачивать в такт движениям. Вскоре Даня закатил глаза и с протяжным стоном излился в руку Серёжи, пачкая ещё и свой живот вместе с красной тканью платья. Спустя пару толчков Татищев тоже кончил в презерватив. Они оба тяжело дышали, возбуждение ушло, оставив за собой усталость и сонливость.       Серёжа, выйдя из партнёра, лениво перекатился на бок. Он смотрел на своего парня, а внтури плескалось множество чувств, слов, любви, но сказал он всего лишь:       – Платье жалко, – его взгляд задержался на белом пятне, уже успевшему чуть впитаться в атласную ткань – тебе ебать как идёт       – Я уже это понял – промолвил блондин и провалился в сон. Его не беспокоили ни грязное бельё, ни потные тела, ни испачканное выделениями платье. Он до конца понял, что любит Серёжа только его, а все эти тараканы у него в голове, которые накручивали ревностные мысли у него в голове, только что, словно дихлофосом, потравил сам Татищев своим безмерно любящим взглядом.