Назад сквозь искры.

Темные облака закрывали яркий свет, которого казалось, никогда и не было. Находясь в своем сне в одиночестве, Лололошка чувствовал, как разум плыл, все вокруг давило, а голос Джона не выходил с головы, прилипая к сознанию как жвачка. Закрыв глаза, в голове стали появляться красивые пейзажи. Яркое солнце, мягкая трава, цветы; огромное пустое поле, где спокойно, тихо. Казалось, ничто не могло отвлечь мироходца от приятных мыслей о совсем другом месте... Кашель. Именно кашель не дал переместиться туда, куда так тянет. Черные сгустки выходили изо рта Ло, впитываясь в полу засохшую траву. Мерзкое зрелище. В глазах пустота и немой вопрос: «Неужели я настолько слаб?». Коленки прижались к телу, будто защищая от собственной боли внутри. Яркая вспышка рядом, осветила темный остров, но всего на пару секунд. На том же месте, появилась высокая фигура, полная уверенности. Его солнцезащитные очки были закреплены на голове, ведь с ними в этой темноте совсем ничего не видно. Взгляд упал на голубоглазого; его вид, мерзкие, черные сгустки впитывающиеся в траву. — Ни на минуту тебя одного нельзя оставлять, – послышалось из уст Джона. Он уже догадался об действиях своего двойника и совсем не был удивлен. Ученый подошел к Первому, усаживаясь рядом и прижимаясь спиной к скинту. Его ладонь легла на лоб сидящего рядом, убирая небрежную челку назад. Голубые глаза смотрели на него с давно потухшим огоньком, который так хотелось увидеть снова. Губы приоткрыты, будто сами напрашивались на поцелуй. Харрис тут же убрал руку и сжал зубы, чувствуя как щеки краснеют всего от одной мысли о поцелуе. — Вообщем я... Извиниться хотел за свои слова, я как-то ну... Не контролировал, что говорю. Прости. Ты в полном праве делать то, что считаешь нужным, но я... То есть мы – волнуемся за тебя.  Лололошка молча смотрел на кареглазого и улыбнулся, слыша искренность в его словах. Было приятно слышать извинения от Джона, который казалось плевать хотел на чувства других. Кажется он меняется в лучшую сторону! Или это только с Ло?... — Все хорошо, – ответ был коротким, ведь в мысли даже не приходило, как так соврать, чтобы не показать как же сильно на самом деле, слова ученого ударили по нему. — Давай забудем? Я не хочу думать о плохом. Ученый чувствовал ложь в его словах, но допрашивать не было смысла, все и так было очевидно. — Забыть так забыть. – Джон резко поднялся и сделал идеальное колесо, скрывая за суетой остатки неуютного чувства вины. — Я думаю у тебя нет дел, правда? Я готовлю новый проект, хочу рассказать тебе, если твой мозг еще не окончательно расплавился от саморефлексии. Неспешными движениями, Первый тоже поднялся и кивнул с усмешкой. Этот привычный колкий тон Харриса сейчас был лучшим лекарством. *** На голографической доске появлялось с каждой минутой все больше и больше не понятных символов, примеров, а речь ученого, звучала как рандомные буквы, связанные воедино. Признаться, вникать даже не было смысла. Гений посматривал на своего двойника, видел через стекла очков взгляд, абсолютного не понимания. Голубоглазый тяжело вздохнул, отвлекаясь на непослушные волосы, которые после душа были более густыми и не хотели нормально расчесываться, а про то чтобы завязать их в привычный хвостик, даже речи не было. Ученый обратил на это внимание, замолкая и смотря на своё альтер-эго с недовольством, ведь его не слушали. Закатив глаза, он подошел к тумбочке рядом с письменным столом, беря от туда свою расческу. Через мгновение, кареглазый аккуратно, бережно расчесывал каждую прядь. Волосы были такими мягкими... Пахли ягодами и еще чем-то сладким. Лололошка сидел молча, не сопротивляясь. Все это было странно, ведь раньше, он ловил на себе лишь взгляды отвращения от двойника. Но что изменилось? — Джон... Чего это ты решил привести мои волосы в порядок? – с далека начал он, не желая спрашивать на прямую. Молчание длилось всего минуту, после чего послышался ответ: — Ну ты же сам не можешь с ними справиться, а я – как лучшая версия, благородно помогу тебе.  В дверь кабинета вдруг постучали, и не получив разрешение войти, в дверном проеме засветилась Райя. Харрис тут же убрал руки и подскочил, поправляя одежду. — А вот и ты, Лололошка. Там тебя Окетра искала, попросила зайти к ней в комнату. – с мягкой улыбкой проговорила пришедшая. Она сделала вид, что ничего не видела.  Ло медленно поднялся, бросая взгляд на рядом стоящего ученого, который в ответ кивнул. Этим движением, он будто говорил, что подождет тут. Ноги быстро вывели из помещения, а шаги эхом проносились по длинному коридору. Гений опустился на мягкую поверхность, слегка отодвигаясь, чтобы освободить место для Райи. Синеволосая присела рядом, и её голос, обычно спокойный и выверенный, сейчас прозвучал с какой-то непривычной, почти человеческой осторожностью: — Я знаю, что это личное, но... Тебе ведь нравится Лололошка? Можешь не отвечать, просто... это и вправду слишком заметно. В этот момент мир вокруг Джона на мгновение схлопнулся. Сердце, которое он привык считать лишь эффективным насосом для перекачки крови, пропустило удар и бешено пустилось вскачь, словно загнанный зверь. В груди разлился колючий холод, легкие внезапно отказались расширяться, и сухой, надрывный кашель вырвался наружу – скорее как защитная реакция, чем физическая необходимость. Казалось, Райя только что вскрыла защитный код его сознания, который он сам еще не до конца осмелился расшифровать. Его поймали с поличным на чем-то, что не вписывалось ни в один его гениальный план. Харрис прижал ладонь ко рту, пытаясь подавить кашель и вместе с ним – нарастающую панику. Он чувствовал себя абсолютно голым под этим внимательным взглядом, и это ощущение беспомощности бесило его больше всего. «Заметно? А Лололошке? Он тоже заметил?» – пронеслось в голове, заполняя сознание. Ему хотелось язвительно рассмеяться, выдать какую-нибудь колкую шутку про несовершенство её алгоритмов, но слова застревали в горле тяжелым комом. Он наконец отвел взгляд от Райи, уставившись в пустоту перед собой. В ушах всё еще звенело это имя – Лололошка. Оно звучало как приговор и как единственное, что сейчас имело смысл. — Я... не уверен, – голос Джона сорвался, прозвучав непривычно хрипло и тихо. Он отвел взгляд, чувствуя, как его хваленое самообладание дает трещину. — Думаешь, Ло... он тоже это заметил? Райя мягко улыбнулась, едва заметно покачав головой. Перед её внутренним взором на миг вспыхнули воспоминания о Тори – о том, как Первый раз за разом упускал самые очевидные знаки, не в силах расшифровать сложное переплетение её чувств. — Точно нет. Даже если ты решишься его поцеловать, он скорее всего решит, что это твой новый научный эксперимент. – ответила она, не сдержав короткого смешка. Щеки ученого мгновенно вспыхнули нежно-розовым, и он тут же нахмурился, пытаясь скрыть за маской недовольства возникшее замешательство. Но воображение уже предательски подкинуло картинку: невинный, слегка непонимающий взгляд голубых глаз из-под стекол очков, наклон головы и эти потрескавшийся губы... Джон издал недовольное цоканье, и резко отвернулся, пряча лицо в воротнике своего шарфа. Черт бы побрал эту голограмму с её пугающей проницательностью! «Научный эксперимент, значит?» – горько подумал он. Самое обидное было в том, что Райя, скорее всего, была права. Эта мысль вызывала странную смесь облегчения и болезненного укола где-то под ребрами. С одной стороны, его секрет был в безопасности от самого объекта интереса. С другой – осознание того, насколько Лололошка был далек от подобных мыслей, заставляло Джона чувствовать себя дураком. Великий JDH запутался в собственных чувствах! Это звучало максимально абсурдно и глупо, настолько, что хотелось сквозь землю провалиться. Все это невероятно бесило, в особенности образ Ло, который совершенно не хотел выходить из головы, заседая в голове намертво. — Ладно, тебе стоит хорошенько подумать обо всем. Я же, буду стараться помогать вам, голубки. – последнее, что прозвучало из её уст, пока она не покинула кабинет, оставляя гения в раздумьях...