Любовь Советского союза

Сегодня весь Петербург вновь гулял. По повелению императора во дворце организовали большой балл. Обязательным условием было явится а костюме допетровской эпохи. Миша отнёсся к идее скептически, но, когда Саша попросил достать для них двоих одежды, то самостоятельно перерыл все сундуки в тереме, но смог таки найти подходящие варианты. Саша коричневую шубу осмотрел придирчиво и недовольно скривил лицо, но деваться некуда и он всё же надел её. Сейчас он придирчиво поправлял пуговицы и что-то ворчал на французском. - Mon ange, не ворчи. Тебе очень даже к лицу. Миша, с привычной ухмылкой, подошёл со спины к зеркалу и приобнял его за плечи. Саша фыркнул и отвёл взгляд. - Не ожидал от вас, Михаил, такого бережного обращения к столь древним вещам. Не думал, что они сохраняться. Миша в своей привычной манере усмехнулся и положил голову столице на плечо. - Я чувствовал, что нужно приберечь их для новой столицы. Выше нос, Александр, и идите уже встречать гостей. Вам все заждались. - Michel, ты можешь перестать паясничать? Ты ведёшь себя как шут. Миша нахмурился и даже не сразу нашёл ответ. - Ты отчитываешь меня словно ребенка, хотя я старше тебя. И когда моя игривость и шутки стали так тебя задевать, mon ange? И сколько раз я просил не называть меня Michel?! Александр закатил глаза и прошёл к двери, задевая Мишу плечом, от чего тот отшатнулся на шаг. Миша молча смотрел вслед удаляющейся столице и, с чувством смятения в груди, пошёл за ним. Он прекрасно осознавал, что Саша давно не ребенок, чтобы беспокоиться по каждому пустяку, но такое поведение не могло не смутить. Мише почему-то казалось, что он смотрел в зеркало на собственное отражение только в прошлом. До смуты, во времена Ивана Грозного он сам был таким: надменным, наглым, ни с кем не считался. Но смута тогда ударила словно обухом по голове и он очнулся от дурмана власти. А сейчас он смотрел на то же самое, только со стороны. Власть, порой, может хорошо вскружить голову. Хотелось верить, что Саша одумается, ведь, если не остановиться вовремя, можно потерять гораздо больше, чем может казаться. Когда они спускались по лестнице, их уже поджидали Сашины названые родственники. Тверь и Новгород сразу же подошли ближе и теперь их разделяло несколько ступеней. - Ну, наконец-то, Питер, мы уж вас заждались. Новгород подошёл первым и пробасил. - Рада видеть вас. Вы так выросли, а, казалось, только вчера бегали по залам с книжкой в руках. Следом стояла его неизменная спутница Тверь. Саша сдержанно кивнул, а Миша хмыкнул, поправив прядь волос. - Старушечья ностальгия и никакой благодарности за приглашение. Почему я не удивлён? Тверь при виде Московского скривилась как от зубной боли. - Ах, как же я могла не заметить жёлтую крысу рядом с нашей столицей. А ты, Москва, всё так же бегаешь за Александром хвостиком? Миша сразу нахмурился, но сдержал раздражение. - Я хотя бы не пылюсь в летописях. И, заметьте, остаюсь всё таким же. - Наглым? Святогор с трудом сдержал смешок, а Василиса ядовито усмехнуась. Миша же в шоке смотрел на Сашу, который сказал это. Да, что же это? - Не будем терять время на эти бессмысленные пререкания. Не устраивайте сцен. Саша прошёл мимо них всех и, может случайно, а может и нет, задел плечом Пскова, который всё это время стоял поодаль. Василиса со Святогором переглянулись, а Миша сжал челюсти. - Теряешь авторитет в глазах столицы? Этого сарказма в голосе нельзя было не услышать, но Мише, наверно впервые не хотелось как-то отвечать. - Вы слышали приказ. Не устраивайте сцен. Москва прошёл мимо них, огибая старых городов. Но в душе был такой осадок, что хотелось уйти, но гордость и эго взяли верх, поэтому он сейчас бродил по богато украшенному залу и смотрел на танцующие пары, среди которых был и Саша, что танцевал с какой-то знатной дамой. Он не заметил, как подошёл к Твери и Новгороду, которые стояли у стены и о чем-то переговаривались. - Так, так, кажется, у нас появился комитет народной боли. Он пристроился рядом со Святогором, а Василиса обернулась к нему и усмехнулась. - Был бы у нас комитет, ты бы возглавил его. Остался без власти в стране, хоть где-то же надо, а? - Я хотя бы был у власти. И не помню я чтобы ты страну с колен поднимала. - Ты однажды её так поднял, что чуть полякам не сдал. Благо, только ты один попался. Новгород безучастно сказал это, продолжая смотреть на действо танца. - А после уже сам Господь уберёг от тебя на троне. Миша лишь хмыкнул. Василиса давно таила на него обиду, так, что к её колкостям давно можно было привыкнуть. - Скажем так, я был не в лучшей форме. Сейчас ведь патриотизм это очередной поход на турков, я не ошибаюсь? - Не стоит сравнивать мои воины со... склоками на границе. К ним подошёл бесстрастный Александр, и Софья, на лице которой была лёгкая улыбка. - Что вы, ваше величество, я и не думал. Ваш военный потенциал прекрасен... За исключением одного раза. Миша улыбнулся и по доброму прищурился. Он имел ввиду случай, когда Пётр третий отдал Пруссии земли, завоёванные в семилетней войне. Александр лишь фыркнул. - Touche, но это была идея Петра. - Конечно, конечно... Миша показательно кашлянул в кулак, подавляя смешок, но весёлую улыбку с лица убрать не удалось. - Главное, что империя процветает. Кто знает, какие территории ещё могут присоединиться. В этот момент, Гатчина, что до этого стояла молча, вдруг предложила позвать к беседе Петрозаводск, а после грубого отказа Саши, покинула их. - Гатчина, немедленно вернись! Саша яростным взглядом провожал названную сестру. - Да как она смеет... Она сестра великой столицы, так пусть ведёт себя подобающе! Прошипел он. - "Великой"? И, что же наша столица сделала чтобы зваться великой? Миша, не скрывая иронии в голосе, сложил руки на груди. - Прошу прощения? Он зло смотрел на Мишу, не понимая как тот мог публично оскорбить его. - Величие не приходит с одними победами. Когда придет настоящие опасности, нужно быть готовым. Миша только хмыкнул. За него, что, вступились? Вот это было неожиданно. - Новгород никак не хотел вас обидеть. Я уверена, что вы сможете выстоять даже в самые трудные времена, ведь я вижу в вас всё тот же свет, что был в детстве. Василиса взяла своего мужа под руку и немного нервно улыбнулась Саше. Питер же, в свою очередь хмыкнул и поджал губы, которое уже начали подрагиваьь от нахлынувшей ярости. - Вы, видимо забыли с кем разговариваете... При чьем правлении наша страна достигла такого успеха? Нас боятся, уважают во всём мире. Под моим руководством творят известные художники и мастера, признанные в каждом государстве. И благодаря кому всё это? Вашему ребенку? Этот бал - моё дарование и я позволил вам быть частью моего величия. Старые города стояли молча, не зная как унять Сашу, а Миша сжимал челюсти. Он даже не успел что-то сказать, как на его плечо опустилась рука Твери. - Как скажете, Петербург. История всё рассудит. Саша окинул всех взбешенным взглядом и, резко развернувшись, пошёл от них. Миша посмотрел на Василису, та же с грустью и шоком провожала Сашу, не убирая руки с плеча Миши. Московский вздохнул и опустил голову. - Не этому я его учил... - Здесь не твоя вина. От такого Миша опешил. Тверь не винила его, а сочувствлвала? - Простите? - Власть каждому вскружит голову рано или поздно, так что тут ты бессилен, какой бы авторитет не имел перед ним. Миша посмотрел на Василису с толикой благодарности, что его не стали опять винить во всех смертных грехах. Поэтому он молча откланялся и ушёл из зала, чувствуя на себе взгляд старых городов. Тверь же, наверно впервые за эти года, и даже столетия, задумалась о причинах своей ненависти к этому человеку. Да, может у неё они и были и весьма весомые, но это было так давно, что такая злопамятность казалась дикой. Но сейчас они были в одной медленно тонущей лодке и ей было непривычно вновь видеть Московского, которого хотела сожрать с потрохами, таким потерянным. "Может он не так уж и плох, а характер у меня самой не лучше будет" впервые подумалось женщине.