Солёный - мой любимый

Рано или поздно в жизни каждого настает момент, когда загнанность от вечной городской суеты заставляет остановиться посреди тротуара и потерянно уставиться в далекую даль сияющей пестрыми вывесками и желтыми окнами улицы, пока недовольные твоей резкой остановкой прохожие продолжают свой автоматизированный маршрут, обтекая твое замершее тело. Однажды настанет и их очередь устало застыть. А пока сей момент застал Арсения. Вот он бегал по своим рабочим активностям, метался от кастинга к кастингу, разбавляя суету не менее суетливыми фотосессиями… А вот он уже замер посреди дорожки Кольцовского сквера в Воронеже, куда приехал поучаствовать в очередном молодежном форуме как приглашенный гость. Выступил Арсений, конечно, великолепно. Но сейчас это уже и не важно. Выступил и выступил. Нет, его вовсе не одолела тянущая тоска, не захотелось меланхолично пройтись по набережной, наблюдая за бе́гом воды в реке. Ему захотелось глубоко вздохнуть, сбавить темп, оглядеться по сторонам более осознанно. А еще захотелось сходить в кино. Вот так спонтанно, на любой сеанс. Да хоть на тот фильм, на пробы которого не удалось попасть еще в прошлом году, что как раз сейчас крутили в кинотеатрах уже, кажется, вторую неделю. А еще на Арсения накатило странное предвкушение чего-то неожиданного, чего-то, что обязано было скоро произойти. Что именно, Арсений, само собой, не понимал, но это не избавляло его от легкого мандража. Стрелки часов отсчитывали десятый час, издалека временами доносились крики и гогот веселой молодежи, монотонно и привычно на дорогах гудели и рычали машины. Арсений достал телефон, вбил в поиск «кинотеатры Воронежа», пристально всмотрелся в карту, а после неторопливо перевел взгляд в сторону нужной ему улицы, которая пряталась за густой порослью деревьев и забором парка. Что ж. Судьба явно балует его внезапную вечернюю спонтанность – прямо напротив через дорогу, если верить карте, расположился один из лучших кинотеатров Воронежа – «Спартак». В предвкушении, Арсений в темпе двинулся к выходу из сквера к пешеходному – хотелось скорее поглядеть, что же там такого в этом «Спартаке» особенного.

♡♡♡

Афиша предлагала достаточно солидный выбор фильмов по нынешним временам, а также сообщала о ночных прокатах различных популярных франшиз. Увидев в перечне ночных кинопоказов марафон «Сумерек», Арсений ностальгично ухмыльнулся – сходить сейчас на легендарную сагу было бы забавно, но дата показа сообщала, что событие произойдет не раньше, чем через пару недель. Увы, Арсений оставаться в Воронеже ради хиханьки-хаханьки, пусть и с налетом ностальгии, не собирался. Попов перевел взгляд на сегодняшнее расписание, высматривая хоть что-то, что крутят в столь поздний час. Несколько ужастиков, какая-то супергероика и пара российских комедий – выбор весьма приличный. Вот только желания смотреть ужастики не было, супергероика тоже пролетала по настроению, а комедии… Пожалуй, можно сходить все-таки на ту, куда Арсению так и не удалось пристроиться. Хоть поглядит на то, где некогда собирался сниматься. Небольшой экран у кассы дружелюбно демонстрировал свободные места. Занимательно, но во-первых – зал был непривычно маленький и узкий – всего на пять рядов по пять мест; во-вторых – в такой поздний час зал не был абсолютно пуст – были заняты пара мест на первом ряду. Обрадовавшись, что последний ряд пустует, Арсений берет место прямо в середине ряда и кидает взгляд на буфет, в надежде, что еще можно урвать попкорн. Но увы и ах! – аппараты для попкорна пустуют. Досадно, но пережить можно. Сегодня Арсения не выбьет из колеи никакой пустяк! Настроение такое, что он сам какой угодно пустяк в колею загонит, и до ближайшей глубокой лужи любезно подтолкнет! Вальяжным шагом Арсений ступает по гранитной плитке в сторону зала, увлеченно разглядывая интерьер и декор, фотографируя пару смешных афиш – до начала сеанса оставалось около пятнадцати минут, спешка была совсем ни к чему. Да и опоздай он, что бы упустил? Пару рекламных трейлеров? П-ф-ф-ф. Так или иначе, идти было совсем недалеко, поэтому плюхнувшись в свое гигантское кресло обтянутое черным кожзамом, Арсений глядит на время – до сеанса все еще оставалось пять минут. Можно прикрыть глаза и расплыться балдеющей лужицей по мягкому сиденью. С первого ряда доносятся тихие перешептывания и хихиканья влюбленной парочки, и Арсений медленно уходит в дрёму, пока резкий звук запущенного трейлера не извещает зрителей о том, что вот-вот начнется и пора бы глаза разлепить. Арсений подтягивается повыше, потирает сонные глаза ладонями и зевает, осоловело пялясь на экран. И все-таки за день его прилично вымотало, как бы в процессе сеанса не уснуть… Остатки дрёмы уходят на последнем рекламном трейлере, когда в зал неслышно вплывает высокая фигура, тут же поворачивая на последний ряд и со вздохом плюхаясь рядом с Арсением. Раздается шелест попкорна, шорох ткани, и напряженное пыхтение. Арсений откидывается на спинку кресла и недовольно косит глаза на прибывшего. Ну и какого черта эта шпала уселась рядом с ним, когда целый зал пустует?! Да и откуда у него целое ведрище попкорна?!! Взгляд Арсения бегает от ёмкости со снеком, устроенной на ногах незнакомца, до лица мужчины, упрятанного под объемным капюшоном так, что виднелся только кончик носа. Схватить бы его за эту носяру, да спустить на пару рядов ниже! Что там было про Арсения, колею и пустяк? Забудьте! – Кхм, добрый вечер, – бархатное мурчание раздалось нежданно, заставляя Арсения удивленно проморгаться. – Если хотите, можете угощаться, мне одному многовато - незнакомец неловко улыбается, демонстрируя ряд ровных мелких зубов, ладонью исполняет приглашающий жест в сторону горы попкорна. Арсений незаметно сглатывает. Что ж, пожалуй, шпала прощена и даже может дальше сидеть рядом, так и быть. – Добрый, – бурчит Попов, исподлобья рассматривая незнакомца – тот все еще растягивал рот в слабой улыбке, неторопливо скользя взглядом по лицу Арсения, на несколько секунд останавливаясь на губах. Из-под капюшона, что до сих пор не был снят, торчала копна кудрявых волос, достаточно отросших, чтобы почти спрятать тонкие надломленные брови, которые добавляли игриво прищуренным глазам очаровательной меланхолии. Мужчина вызывал странные чувства, но в чём Арсений точно был уверен – незнакомец оказался очень даже привлекательным. Ладно, сидеть с ним, возможно, будет приятно. Только бы еще весь фильм молчал. – Спасибо, – кивает Арсений, отворачиваясь к экрану. О, а фильм-то начался уже!

♡♡♡

Первый раз Арсений робко тянет руку к чужому ведру спустя пару минут после окончания их с незнакомцем маленького диалога, перед этим вопросительно поглядывая на мужчину. Тот как-то зажато косится на Арсения, кивая в сторону ведра. Попов захватывает сразу горсть, посматривая на слишком напряженные руки соседа, которые держали тару железным хватом. Арсений переводит взгляд на экран, закидывает лакомство в рот и зачем-то вслух задумчиво констатирует: - Солёный – мой любимый. Сквозь шумную сценку в фильме до слуха Арсения доносится довольное хриплое хмыканье. Когда Арсений тянет руку к ведру второй раз, попкорна в нем остается меньше половины, а фильм, кажется, доходит до середины хронометража. Незнакомец как-то тягуче вздыхает, и Попов бросает на него быстрый взгляд, наблюдая, как кончик языка медленно проходится по нижней губе. Арсений смотрит выше и сталкивается с изучающим взглядом глаз напротив. Незнакомец всё так же не поворачивает лица к соседу полностью, только поглядывает украдкой и, поймав зрительный контакт, быстро переводит взор на экран, тихонько ёрзая в своем кресле. С каждой последующей минутой незнакомец, кажется, елозит всё чаще и чаще, шумно сглатывая, а Арсений всё чаще ощущает на себе пристальное, цепкое и тягучее внимание, но проверять правдивость своих ощущений не решается. Но зато он уверен на все сто, что воздух стал будто жарче. Рука беспокойно оттянула ворот футболки. Ёрзанье на соседнем кресле приостановилось. Но чувство липкого разглядывания только усилилось. Арсений осознал, что совсем не помнит, что в фильме происходило последние минут так десять. Осознал, что дыхание его стало тяжелее, а сердце стало пропускать резкие удары. Ничего еще не произошло, но по какой-то причине к Арсению снова вернулось предвкушение, что он испытал около двух часов назад. Дабы выровнять дыхание и успокоить дурное сердце, Арсений делает глубокий вдох и без задней мысли тянет руку за очередной горстью попкорна. Кончики пальцев неспешно проходят по шершавой поверхности раскрытых кукурузных зернышек, внезапно натыкаясь на неожиданную текстуру – что-то бархатистое и внезапно теплое сталкивается с пальцами, и Арсений рефлекторно отдергивает руку, вздрагивая. Может показалось? Арсений снова тянется к ведру, уверенно запуская кисть в ёмкость, и обхватывает пальцами… что это блядь?! Осознание приходит не сразу, но в его руке определенно находится небольшой полувозбужденный член. Сердце совершает безумный кульбит, лицо мгновенно заливает румянец. Арсений давится ошарашенным вдохом, но отчего-то руки́ не убирает. Хочется отвернуться от экрана, перевести взгляд на незнакомца и… сказать хоть что-то? Вскочить? Ударить его? Пока Арсений сидит в ступоре, член в его руке крепнет и без всяких фрикций, теплеет, а пальцы начинают чувствовать рельефность взбухших от возбуждения вен. Зачем-то Арсений начинает представлять, как выглядит пенис незнакомца в его ладони, и рот начинает потихоньку наполняться густой слюной. Арсений закрывает подрагивающие веки и прислушивается к себе. Он не слышит фильма, не слышит парочки с первого ряда и ни единого звука не слышит с соседнего кресла. Он пытается найти в себе хотя бы немного стыдливости, чтобы отдернуть руку и не потакать хотелкам кинотеатрового извращенца. Но память, как назло, подкидывает воспоминание о симпатичном личике незнакомца, о его вездесущих, вызывающих мурашки взглядах на протяжении сеанса. Видимо, дрочка какому-то неизвестному в зале кинотеатра и было тем, что так предвкушал Арсений? Другие выводы иступленный мозг делать отказывается, а больше вариантов, в принципе, и не возникает. Сглотнув набежавшую полный рот вязкую слюну, Арсений приоткрывает глаза переводя их на ведро – с этого ракурса ни черта не видно, но смотреть на соседа Попов пока не решается. Зато наконец-то решается разомкнуть свою крепкую хватку на чужом члене и начать изучающе плавно поглаживать его по всей длине подушечками пальцев, щекоча нежную кожу, что выбивает из уст незнакомца жаркий блаженный вздох. Едва слышимый он все же достигает ушей Арсения, сподвигая действовать смелее. И Арсений смелеет. Пальцы бережно обхватывают кольцом головку, размазывая по ней успевшие выделиться за это время капельки предэякулята, и чувственно массируют уздечку, заставляя незнакомца дернуться и резко зажать себе рот рукой, сладко помыкивая в ладонь. Кисть начинает затекать, и Арсений усаживается поудобнее, облокачиваясь свободной рукой на подлокотник, наклоняясь к незнакомцу почти вплотную и поднимая на него расфокусированный взгляд. Пальцы проходят по всей доступной длине члена, туго сжимая его у низа – мужчина резко откидывает голову назад, сбивая капюшон. И наконец-то Арсений может рассмотреть его нормально. Густые волосы, наполовину закрывающие большие уши, хаотичными волнушками покрывали голову мужчины, смотрелись так по домашнему уютно; острый прямой нос, пухлые искусанные приоткрытые губы, блестящие от бесконечных облизываний; заросший щетиной мягкий подбородок, подрагивающие от удовольствия короткие ресницы на закрытых веках – профилем незнакомца хотелось любоваться, хотелось выжечь его на внутренней стороне век. Не просто симпатично. Прекрасно. Восхитительно. Умопомрачительно. Живот сахарно сводило от возбуждения, но идиотское ведро портило весь кайф – слишком высокие бортики не давали руке удобно устроиться, а остатки попкорна ограничивали движения кисти. Арсений недовольно выдохнул и решил, что его сосед не будет против, если мешающий предмет исчезнет с его члена. Попов обхватил до сих пор напряженные руки незнакомца и мягко отстранил их от ведерка. Тот в свою очередь приоткрыл глаза, с любопытством наблюдая из-под полуопущенных ресниц за происходящим, не вмешиваясь. Арсений медленно и аккуратно поднял ведро, тут же прикладывая одну из рук к дыре на дне, опуская его на пол подальше от их ног. Теперь-то другое дело! Арсений переводит взгляд на незнакомца и подносит ладонь ко рту облизывая – все же дрочить на сухую было дискомфортно. От этого жеста в глазах мужчины мгновенно появляется что-то дикое и хищное. Он резко хватает уже облизанную руку Арсения и размашисто, влажно и шумно начинает лизать сам. Они неотрывно смотрят друг на друга, дышат загнанно и предвкушающе. Никто из них уже и не думает о фильме, не помнит о парочке с первого ряда, что может услышать все эти непотребства. Подумать только, какая нелепость – член в ведре попкорна! Над симпатичным извращенцем стоило бы посмеяться или снисходительно хмыкнуть на непутевую затею. Но Арсений и сам от себя не ожидал, что его вся эта ситуация настолько сильно возбудит. Еще и эти слюнявые облизывания его руки с тяжелым страстным пыхтением, доводящие до болезненно окрепшего бугорка в штанах. Продолжая смотреть в широкие зрачки напротив, Попов свободной рукой расстегнул ширинку, дабы облегчить эту тянущую боль. Незнакомец, нализавшись вдоволь, всё еще крепко удерживая руку Арсения, сам подвёл ее к своему ожидающему ласки члену. Мокрая ладонь щекотно заскользила по органу, увлажняя сухую кожу, влажные пальцы щекотливо поглаживали головку. Арсений перевел взгляд на крепкий член, так маняще блестящий от слюны, шумно сглотнул. Он завороженно смотрел, как его кисть двигалась плавно и ритмично как поршень, то слегка ускоряясь, то сбавляя темп; слушал вкусные стоны незнакомца, уткнувшегося лицом в его шею, которая быстро стала влажной от дыхания мужчины. Кудри щекотали мочку уха и подбородок; чужие длинные пальцы вцепились в плечи Арсения и подрагивали; тягучий, медовый, полный приторного блаженства скулеж сводил с ума. Рука мужчины соскользнула с плеча, приземлившись на промежность Попова, стала трепетно ласкать оставленное до этого без должного внимания возбуждение. Арсений глухо рыкнул, дергая бедрами навстречу широкой ладони, надрачивая незнакомцу усерднее. Было невыносимо. Невыносимо жарко. Невыносимо влажно. Невыносимо непристойно. Невыносимо грязно. Невыносимо хорошо. Слишком хорошо. До темных кругов перед глазами, до тянущего узла в животе, до потери контроля над собой. Хотелось бешенным зверем наброситься, сорвать дурацкое худи, и жадно вжаться в это долговязое тело. Хотелось покрыть его бледную шею яркими засосами, прильнуть к нежной коже на ключицах и кусать, кусать, кусать. Хотелось сорвать с себя такие лишние сейчас штаны и нижнее белье, оседлать незнакомца и скакать на его крепком члене, до сбитого дыхания, до потери рассудка, до полной пустоты в усталой от нескончаемого роя мыслей и планов голове. Хотелось, чтобы эти длинные сильные руки сжимали его ягодицы так же жестко, как ранее они сжимали несчастное картонное ведро. Хотелось ощутить пухлые искусанные губы на своем стояке. Хотелось, чтобы этот острый прямой нос утыкался Арсению в лобок, а эти большие глаза слезились от того, как глубоко и грубо вбивались бы в широкий рот мужчины. Хотелось много всего и сразу, отчего голова шла кругом и казалось, что Арсений вот-вот кончит от одних только фантазий об этом. Чтобы окончательно не сорваться он хватает незнакомца за волосы, отрывая от своей шеи и припадает к мягким губам, требовательно и жадно сминая их. Ощущает, как мужчина сыто улыбается в поцелуй, видимо довольный, что его затея обернулась таким страстным успехом. Не прекращая разгоряченно надрачивать чужой член, Арсений продолжал самозабвенно терзать губы незнакомца, то прикусывая их, то поочередно зализывая каждую, стирая проступающие красные капельки. Крышу сносило знатно, но от этой ненасытной грубости мужчина в руках Арсения млел всё больше и больше, хаотично гуляя руками по торсу и бедрам Попова. Каким бы громким фильм не был, он точно был не способен спрятать этот поток мокрых пошлых звуков. Как же Арсению будет стыдно. Но как-нибудь после. А может и не будет вовсе. Потому что сейчас сознание застилала пелена пряного удовольствия, а уже припухшие от головокружительных поцелуев губы никак не хотели отрываться от губ незнакомца. Арсений наконец-то перемахнул через мешающий подлокотник, вжимаясь в пылающее возбуждением тело, выпустил из хвата копну мягких волос и завел руку мужчине за спину, не давая шанса отпрянуть. – Ну же, мой хороший, давай, м сбивчивый горячий шепот заставил незнакомца вздрогнуть. По всему телу его пробежала волна возбуждения, он до боли притянул к себе Арсения, впиваясь короткими ногтями тому в спину через футболку, и хватило нескольких поступательных тягучих движений по члену, чтобы мужчина липко и обжигающе излился Попову в руку, приоткрывая рот в немом стоне. Арсений тут же углубил поцелуй, лаская язык незнакомца своим, спуская себе в трусы. Последующие несколько долгих минут они тяжело дышали, словно оцепенев. Фильм, кажется, подходил к концу. Незнакомец, сняв руку Арсения со своего члена, кокетливо поднес ее к лицу и томно и развязно слизал подтеки собственного семени, глядя в опьяненные глаза напротив. На экране начались титры. На первом ряду уже давно никто не сидел.