Не грози Зимнему Солдату, попивая сок у себя в квартале

Идея найти работу пришла в голову Баки с той же неотвратимостью, с какой когда-то приходили приказы о ликвидации. Разница была в том, что приказы он выполнял безупречно, а с работой всё пошло под откос с самого начала. Инициатором, как ни странно, выступил Брок. Устав от того, что их общий бюджет состоял исключительно из его заработков с мелких подработок у Шаники и сомнительных выигрышей Баки в кости, он устроил разнос. — Слушай, Барнс, это уже не смешно, — рявкнул он, застав Баки за изучением свежесплетенного дреда на затылке. — Я таскаю ящики, чиню унитазы и слушаю, как Шаника читает мне лекции о мужской состоятельности. А ты что делаешь? Ты совершенствуешь свой «флексон»! Пора бы и честь знать. Ищи работу. — Я ищу! — возмутился Баки. — Я провожу полевые исследования! Ассимиляцию! — Ассимиляция не оплачивает счет за электричество, дружок. Завтра же с утра идешь и становишься полезным членом общества. Или я расскажу всему кварталу, что ты боишься Сэра Трумплина. Угроза была серьезной. На следующее утро Баки, облаченный в свой лучший камуфляж – темные джинсы Dickies, свежую белую майку, легкую дутую куртку-пуховик и, конечно, свои безупречные Air Force 1 – отправился на охоту. Его дреды, сегодня заплетенные чуть туже, гордо покачивались в такт его «улично-расслабленной» походке. В кармане лежало составленное с Броком резюме. В графе «Опыт работы» было лаконично указано: «Конфликт-менеджер международного уровня. Глубокая экспертиза в реструктуризации организационных систем (силовыми методами)». Брок уверял, что это сработает. Первой точкой стала крутая хипстерская кофейня в соседнем, более престижном районе. Баки вошел с видом человека, который не пьет кофе, а заключает с ним союз. Бариста, девушка с розовыми волосами и именем «Луна», улыбнулась ему. — Чем могу помочь? Баки облокотился на стойку, приняв свою самую расслабленную позу. — Йо, сестра. Дайте мне… э-э… — он растерялся, глядя на доску с названиями. «Раф», «капучино», «флэт уайт»… Это было сложнее, чем опознать вражеского агента в толпе. — Дайте мне чашку самого черного кофе. Без всего. Чтобы прям… злой был. Луна улыбнулась. — Эспрессо доппио? Будет 4 доллара. — Четко, — кивнул Баки, чувствуя себя победителем. — А вы у нас новенький? Ищете работу? — вежливо поинтересовалась Луна, пока готовила кофе. — Как раз ищем бариста. Баки замер. Работа. Вражеская территория. Нужно было пройти легенду. — Ага, — буркнул он. — У меня есть опыт. В… управлении высокотемпературными процессами. — О, здорово! — Луна протянула ему крошечную чашечку. — Вот, пробуйте. А сейчас покажите мне, как бы вы сделали латте-арт. Допустим, сердечко. Баки взял чашку с эспрессо. Его мозг, запрограммированный на анализ угроз, изучил объект: керамика, температура +96°C, идеально для того, чтобы выплеснуть содержимое в лицо противнику. Латте-арт? Это что-то про рисование? Его пальцы, способные с хирургической точностью разобрать и собрать снайперскую винтовку, дрогнули. Он представил, как должен держать питчер с молоком. Он видел это в клипах. Он взял другой стаканчик с чем-то белым (оказалось, это было холодное молоко) и сконцентрировался. Он не видел молоко. Он видел врага. Его взгляд стал остекленевшим, поза – собранной, как перед броском. — Все хорошо? — беспокойно спросила Луна. Внезапно, его рука с питчером дернулась с той скоростью и точностью, которые он обычно применял для метания ножей. Студентческий столик в трех метрах от него был «украшен» идеальной белой линией поперек столешницы. Молоко продолжило свой путь и звонко ударилось о стену. В кофейне воцарилась тишина. Луна смотрела на него с ужасом и недоумением. — Протокол… завершен, — пробормотал Баки, глядя на пустой питчер. — Знаете, что… — медленно начала Луна. — Мы вам перезвоним. Баки вышел, чувствуя жгучий стыд. Провал. Позор хуже, чем провалить миссию по устранению президента. Следующая попытка была в автомастерской. Хозяин, Большой Леон, был впечатлен мускулатурой Баки. — Ты выглядишь крепким, пацан. Можешь шины поменять? — Вопросов нет, — хрипло ответил Баки, подкатывая к приподнятой машине. Он с легкостью снял колесо. Проблема началась, когда он решил «оптимизировать процесс». Увидев, как другой механик мучается с домкратом, Баки подошел, схватил машину за бампер и чисто на руках приподнял ее на несколько сантиметров, чтобы подставить подпорку. Большой Леон выронил изо рта сигарету. — Ты… как? — Концентрация, — мрачно ответил Баки, стараясь придать лицу выражение не сверхчеловеческого усилия, а легкой усталости. — И правильное дыхание. Леон посмотрел на него, потом на машину, потом снова на него. — Слушай, парень, ты слишком… эффективный для моей мастерской. У меня тут страховка, лицензия… Клиенты могут задавать вопросы. Иди, найди себя где-нибудь, где нужны супергерои. Или цирковые артисты. Третья попытка была в круглосуточном магазине. Девин, узнав о его поисках, посоветовал: — Бро, иди к нам. Работа простая: стоишь за кассой, продаешь чипсы, прогоняешь школьников. Владелец магазина, мистер Абдул, скептически осмотрел Баки с ног до головы. — Ты выглядишь… как проблема. Ты можешь не привлекать внимание? — Я – сама незаметность, — заверил его Баки, поправляя свою бини «боевой кальмар». Работа пошла неплохо. Первые два часа он успешно продавал сигареты и энергетики, мысленно отмечая слабые точки в системе безопасности магазина. А потом в магазин зашли трое подозрительных типов. Один отвлек мистера Абдула, двое других направились к полке с алкоголем. Инстинкты Зимнего Солдата сработали мгновенно. Угроза. Кража. Нейтрализовать. Пока один из парней пытался сунуть бутылку джина в куртку, Баки, не меняя выражения лица и продолжая жевать жвачку, метнул упаковку жевательных резинок. Она со свистом пролетела мимо уха вора и с такой силой вмазалась в стену, что пластиковая упаковка раскололась. — Эй, бро, осторожнее! — крикнул испуганный вор. — Ты осторожнее, — ледяным тоном ответил Баки. Его взгляд был направлен на вора, но, казалось, видел его будущее, и будущее это было печальным. — Положи бутылку. Иди купи молока. Мама будет довольна. Парни, ошарашенные не столько силой броска, сколько леденящим душу тоном, бросили бутылку и пулей вылетели из магазина. Мистер Абдул подошел, дрожа. — Джеймс… Ты их… напугал до полусмерти. Это хорошо. Но ты… ты их чуть не убил жевачкой! Я не могу так. Мне не нужны судебные иски. Вот твои деньги за два часа. Иди. И пожалуйста, не возвращайся. Униженный, раздраженный и безработный, Баки побрел домой. Его образ «опасного ниггера» сегодня явно дал сбой. Он шел по улице, бормоча проклятия на смеси русского, английского и уличного сленга, и так сильно был погружен в себя, что не смотрел по сторонам. И именно в этот момент он совершил тактическую ошибку – врезался плечом в крепкого мужчину, выходившего из спортзала. — Эй, дружище, смотри куда… — начал тот, но замолчал, внимательно разглядывая Баки. Баки замер. Лед пошел по позвоночнику. Он узнал этого человека. Это был Сэм Уилсон. Сокол. Тот самый, который теперь, наверное, таскал тот самый проклятый щит. Паника длилась долю секунды. Потом он вспомнил: он в образе. Глубоко в образе. — А, че там, братан… извини, не заметил, — произнес Баки, намеренно опуская голову, чтобы скрыть лицо и говоря максимально низко и хрипло. Сэм не уходил. Он продолжал смотреть. Его взгляд скользнул по дредам, выбивавшимся из-под бини, по безупречным кроссовкам, по всей этой тщательно выстроенной атрибутике. И вдруг Сэм рассмеялся. Не злой смех, а смех искреннего, неподдельного изумления. — Ничего себе, чувак! — сказал он, качая головой. — Да ты… ты просто чернее меня! Я смотрю на тебя и вижу, будто мою культуру взяли, пропустили через гиперболу и выдали на-гора! Кринж, блять, а не чувак! Баки стоял, не двигаясь, боясь выдать себя дыханием. — Ну, знаешь ли… бывает, — пробормотал он. — Серьезно, брат, — Сэм все еще ухмылялся. — Я такого уровня… ассимиляции еще не видел. Ты прям эталон. Молодец. Так держать. — Он похлопал Баки по плечу, все еще хихикая. — Ладно, не задерживаю. Удачи тебе, король улиц! И Сэм ушел, периодически оборачиваясь и покачивая головой, словно увидел пришельца. Баки стоял на тротуаре, чувствуя, как по его щекам разливается краска. Его величайший триумф маскировки был воспринят как карикатура. Его не узнали не потому, что он был невидимкой, а потому, что он был «слишком черным», чтобы быть беглым белым суперсолдатом. Когда он вернулся домой, Брок, почуяв неладное, спросил: — Ну что, нашел работу? Баки с силой швырнул свою бини на диван. — Заткнись, Рамлоу. Просто заткнись. Я сегодня достиг дна. Меня не просто не взяли на работу. Меня… меня не узнал Сокол, потому что я, цитата, «чернее его». Брок несколько секунд молча переваривал эту информацию. Потом его лицо исказила судорожная гримаса. Он попытался сдержаться, но не смог. Громовой, животный хохот потряс его тело. Он хохотал так, что слезы потекли по его щекам, и он схватился за живот. — О, Боже! — рыдал он. — О, это… это гениально! Это лучше, чем полное исчезновение! Ты не Зимний Солдат! Ты… ты просто очередной уважаемый братан из квартала с легким кринжовым перегибом! Баки мрачно смотрел на него. — Я ненавижу тебя. Я ненавижу Сэма Уилсона. И я ненавижу эту ебучую шапку. — Ничего, — вытер слезы Брок. — Завтра попробуешь устроиться без шапки. Может, повезет. Или, может, тебя не узнает Капитан Америка, потому что ты будешь выглядеть «слишком бруклинским», чтобы быть его другом. Баки просто застонал и уткнулся лицом в подушку. Охота за работой оказалась опаснее и унизительнее любого боя. По крайней мере, в бою он понимал правила. Здесь же правила писали какие-то безумцы, и главное из них, похоже, было: «Не будь слишком хорош в своей легенде, а то станешь пародией».

***

Идея пришла, как озарение, в тот момент, когда Баки в пятый раз за следующее утро перебирал свои сияющие Air Force 1, пытаясь найти в этом ритуале утешение. Его унизили в кофейне, выгнали из автомастерской, уволили из магазина, а Сокол… Сокол просто добил его, признав самым черным парнем в округе. Нужен был новый подход. Стратегия. — Слушай, Рамлоу, — мрачно изрек он, глядя на свое отражение в зеркале. — Мы мыслим слишком узко. Мы пытались вписаться в их систему. Но система — для лузеров. Настоящий ниггер не ищет работу. Он создает ее. Брок, чистивший картошку с таким видом, будто разминировал бомбу, поднял глаза. — И что ты предлагаешь? Открыть филиал ГИДРЫ на районе? Продавать секретное оружие за чипсы? — Нет, — Баки ухмыльнулся, и в его ухмылке была та самая бруклинская смекалка, которую не смогли выбить ни годы заморозки, ни промывка мозгов. — Я предлагаю использовать наши… уникальные компетенции. Ты же говорил, язык — это оружие. А тело — тоже оружие. Значит, мы — ходячий арсенал. И этот арсенал нужно монетизировать. На следующее утро в квартале появилась новая точка притяжения. Рядом с салоном Шаники, на небольшом пустыре, где местная молодежь гоняла в мяч, Баки развернул свою импровизированную штаб-квартиру. Никаких вывесок. Только он сам, его дреды, его пуховик и табличка, нацарапанная маркером на картонной коробке: «ПРОКАЧКА. ФИЗИКА И МЕНТАЛИТЕТ. ОТ СЛАБАКА ДО ГО. Цена: по договоренности». Первыми клиентами, естественно, стали местные пацаны во главе с Тайриком. Они подошли с хищными ухмылками. — Йо, Бакислав, — загнул Тайрик. — Это что за цирк? Ты нас качать будешь? Баки медленно поднялся с ящика, на котором сидел. Его движения были плавными, наполненными скрытой силой. Он посмотрел на Тайрика не как на сопляка-задиру, а как на тактическую единицу с низким КПД. — Я научу тебя не качаться, а управлять. Твоим телом. Твоим страхом. Твоим противником. Ты думаешь, сила в мышцах? — Он подошел вплотную к Тайрику, который был на голову выше. — Сила — тут. — Он ткнул пальцем себе в висок. — И тут. — Он постучал металлическими костяшками по своему солнечному сплетению. — Хочешь, чтобы тебя боялись? Не нужно кричать. Нужно смотреть. И он посмотрел. Его взгляд, тот самый взгляд Зимнего Солдата, который замораживал кровь в жилах опытных агентов, был теперь направлен на шестнадцатилетнего пацана. Взгляд был пустым, холодным, бездонным. В нем не было злобы. Была лишь абсолютная, вселенская уверенность в том, что он может разобрать тебя на молекулы, не моргнув глазом. Тайрик отшатнулся. Его ухмылка сползла с лица. — Бро… я просто пошутил… — Шутки кончились, — тихо сказал Баки. — Начинаем. Первое упражнение. Стойка. И понеслось. Баки оказался гениальным, хоть и совершенно сумасшедшим тренером. Он не давал скучных упражнений со штангой. Его тренировка была перфомансом. — Представь, что ты — змея, — командовал он своему первому «курсанту», тому самому пацану, который пытался украсть джин. — Резкий выпад. Удар. Отскок. Ты не дерешься. Ты наносишь точечный удар. Как мой друг… э-э… один артист из Гарлема. Он демонстрировал приемы, двигаясь с грацией пантеры. Его механо-рука, обычно скрытая под пуховиком, иногда мелькала, выполняя невероятные по точности движения — подставить, отвести, обезоружить. Он не показывал смертельных приемов, только основы — уходы, блоки, захваты, выведения из равновесия. Но делал это с такой нечеловеческой эффективностью, что смотреть было одновременно страшно и завораживающе. — Это жесть! — восхищенно кричали пацаны, пытаясь повторить его движения. — Откуда ты такому научился, Баки? — Жизнь научила, — мрачно отвечал он. — Дальше. Урок второй. Работа с голосом. Чтобы поставить противника на место, иногда нужен не кулак, а правильный тон. Повторяй: «Отойди. Сейчас будет больно». Он учил их не только драться. Он учил их «читать улицу». Объяснял, как по взгляду, по позе, по манере двигаться определить, кто представляет угрозу, а кто просто кривляется. Он преподавал им основы психологической войны на районе. — Если к тебе подкатывают с нехорошими намерениями, не тупи. Смотри прямо в глаза. Но не с вызовом. С… легкой грустью. С будничной усталостью человека, который уже видел такое тысячу раз и ему просто лень тебя убивать. Это выбивает из колеи сильнее, чем любой крик. Слухи о «сумасшедшем кореше с дредами, который учит, как стать терминатором», разнеслись по кварталу со скоростью лесного пожара. К его импровизированному спортзалу потянулись не только пацаны с улицы. Пришла пара старшеклассников, которых задирали в школе. Пришел сын Шаники, тощий подросток, мечтавший постоять за себя. Даже дядюшка Клифф как-то пришел, поинтересовался, нет ли курса для «пожилых львов, чтобы внукам фору давать». Баки нашел свою нишу. Он был не просто тренером. Он был гуру. Шаманом уличной войны. Его «оплата по договоренности» оказалась гениальным ходом. Ему платили кто сколько мог — деньгами, едой, той самой жареной рыбой от Шаники, новыми шнурками для его Force’ов, даже парой билетов на баскетбол. Однажды вечером, сосчитав дневную выручку — смесь долларов, центов и пары купонов на чизбургеры — он с чувством глубокого удовлетворения бросил монетки на стол перед Броком. — На, — сказал он. — Вноси за коммуналку. И купи себе новых Тимберлендов. А то твои уже похожи на то, что проходило по болотам Вьетнама с твоим дедом. Брок, впечатленный, перебирал деньги. — Неплохо, Барнс. Неплохо. Ты, выходит, теперь официально Опасный Ниггер со Стабильным Доходом. Высшая каста. — Я нашел дело по душе, — с достоинством ответил Баки, наливая себе свой вечерний зеленый смузи. — Я не работаю. Я… направляю. Делаю этот квартал сильнее. Это лучше, чем ликвидировать политиков. Результат нагляднее. И он был прав. Он видел, как Тайрик, который раньше мог только кричать и пафосничать, теперь одним взглядом и парой тихих слов разогнал компанию забияк у магазина. Видел, как сын Шаники, всего после пары недель тренировок, выпрямил спину и перестал бояться возвращаться домой поздно. Он видел, как его «курсанты» стали сплоченной командой, которая сама, без его указаний, начала следить за порядком в квартале. Он создал свою частную армию. Не для захвата мира, а для защиты своего маленького кусочка этого самого мира. Как-то раз, сидя на крыльце и попивая смузи, он увидел, как мимо проезжает тот самый белый БМВ Десмонда Чедвика. Застройщик, видимо, решил проверить, не ослабла ли оборона. БМВ замедлился у въезда в квартал. И тут произошло нечто. Свист Тайрика. И из подворотен, с балконов, из салона Шаники вышли его пацаны. Они не кричали, не угрожали. Они просто встали. Стояли молча, с теми самыми «уставшими» лицами, которым научил их Баки. Они смотрели на БМВ пустыми, холодными глазами людей, которые знают, где у машины самое уязвимое место. БМВ простоял секунд десять, а затем дал по газам и исчез. Больше его не видели никогда. В тот вечер дядюшка Клифф принес Баки самую большую тарелку жареной рыбы, какую тот когда-либо видел. — Это тебе, генерал, — сказал старик, и в его глазах было не подшучивание, а уважение. — Ты наш щит. И наш меч. Только, ради Бога, не учи их своему взгляду дальше. А то скоро я сам начну от них шарахаться. Баки ел рыбу и чувствовал себя на своем месте. Он, Джеймс Бьюкенен Барнс, Зимний Солдат, ветеран Второй мировой, жертва и орудие ГИДРЫ, нашел свою истинную миссию. Он был тренером по уличной доминации. Наставником молодых пацанов. Защитником квартала. И чертовски стильным ниггером с безупречными кедами и растущими дредами. Он посмотрел на Брока, который теперь заказывал себе новые Timberlands через интернет (с доставкой в ближайший пункт выдачи, чтобы не светить адрес). — Ну что, Рамлоу? Я нашел работу, достойную лучшего ниггера? Брок отложил телефон и серьезно посмотрел на него. — Да, Барнс. Ты ее нашел. Ты не просто растворился. Ты стал его тканью. И, честно говоря, — он понизил голос, — это немного пугает. Но в хорошем смысле. Баки ухмыльнулся и отхлебнул смузи. Где-то там, за пределами его квартала, все еще существовал мир супергероев, злодеев и глобальных угроз. Но его это больше не волновало. У него была своя война. Свои солдаты. И своя, наконец-то, правильная, честная жизнь. Попивая сок у себя в квартале.