факультет возмездия

Воздух в подземной гостиной Слизерина был прохладен и наполнен едва уловимым шелестом шелка и тихими, продуманными разговорами. Алана Смит, откинувшись в глубоком кресле у камина, с насмешливым прищуром наблюдала, как по комнате проносится разгневанный Драко Малфой. В его руке был смятый листок пергамента. — Трусливый сурок! — его голос, обычно растянутый и надменный, сейчас вибрировал от возмущения. — Мой отец узнает об этом! Гриффиндорское отребье посмело замарать наш герб! Алана негромко рассмеялась, перелистывая страницу книги по древним рунам. Звук привлек его внимание. Холодные серые глаза уперлись в нее. — Тебе смешно, Смит? — он язвительно окинул ее взглядом с ног до головы. — Или ты уже настолько сроднилась с этим болотным цветом, что нашла в этом художественную ценность? Она медленно закрыла книгу. — Успокойся, Малфой. С твоим криком левитирующие свечи вот-вот попадают. Это просто розыгрыш. Довольно остроумный, если подумать. Сурок символизирует не трусость, а спячку. Намек на то, что льву пора просыпаться и замечать, что происходит вокруг. Но твоя фанатичная привязанность к геральдике, видимо, мешает видеть дальше собственного носа. Он подошел ближе, и его тень накрыла ее. — О, прости, мы забыли, что у нас здесь свой эксперт по толкованию шуток и межфакультетскому общению. Как поживают твои друзья-пуффендуйцы? Уже поделились с тобой рецептом синего супа? На следующий день инцидент повторился, но на этот раз в классе Заклинаний, где после Слизерина занимался Гриффиндор. Кто-то из гриффиндорцев, открыв сумку, обнаружил, что все чернила в пузырьках превратились в густую, ярко-розовую жидкость, пахнущую дешевой карамелью. Потом пришла очередь Когтеврана. Утром на стене их гостиной появилась сложная криптограмма. Надпись гласила, что это ответы на домашнее задание по трансфигурации, которое должно было быть сдано в полдень. Полночи умнейшие студенты школы ломали головы над шифром, а наутро профессор Флитвик с грустью констатировал массовое невыполнение работы. Апофеозом абсурда стала «синяя диета» Пуффендуя. Проснувшись, они обнаружили, что абсолютно все продукты на кухне — от хлеба до ветчины — стали цвета ясного неба. Даже сливочное масло. Истерия по поводу «Факультета Возмездия» нарастала, но Алана лишь пожимала плечами. Пока однажды утром она не застала Малфоя в коридоре, где он с откровенной гадливостью разглядывал синий маффин в руках младшего пуффендуйца. — Ну что, Малфой, — не удержалась она, проходя мимо, — уже придумал, как обвинить во всем когтевранцев? Или, может, это я во сне разукрасила всю еду, пока общалась с «не той» кровью? Он резко развернулся к ней, его лицо исказила презрительная усмешка. — Не льсти себе, Смит. Для такой масштабной работы нужны связи и влияние. А у тебя есть лишь жалкий кружок по интересам из тех, кого настоящие волшебники не заметили бы и в подзорную трубу. Твое место — на обочине, в тени, где ты и проводишь время со своей разношерстной компанией. Не пытайся казаться значимой там, где тебя никто не ждал. Алана замерла, и ее глаза сузились. Холодная ярость, острая и точная, заструилась по жилам. — Знаешь, — ее голос стал тихим и опасным, — именно те, кто так громко кричит о своей значимости, обычно и оказываются главными шутами в цирке. Продолжай в том же духе. Рано или поздно ты сам станешь тем самым трусливым сурком на чьем-нибудь гобелене. — Смит. Твоё присутствие в гостиной Слизерина с каждым днем становится всё невыносимее. Уверен, даже портрет Салазара содрогается, когда ты проходишь. — Не проецируй свои эмоции на искусство, Малфой. Хотя что ещё остаётся человеку, чьё обаяние исчерпывается фамильным гербом и заученными фразами. — О, как остроумно. Нашла новые словечки в общении с гриффиндорским быдлом? Или, может, пуффендуйцы поделились с тобой "мудростью"? — Малфой, есть мудрость, а есть зашоренность. Твоя напоминает мне библиотечную книгу, которую никто не открывал столетиями — содержание устарело, а страницы пахнут пылью. — Советую следить за языком... В этот момент из-за колонны появляется Забини. Он легко кладёт руку на плечо Аланы. — Драко, прекрати. День только начался, а ты уже устраиваешь сцены. Неужели не надоело? — Забини. Как трогательно — находить удовольствие в общении с теми, кто позорит наш факультет. Наслаждайтесь своим жалким кружком по интересам! Настоящие слизеринцы прекрасно обойдутся без вашего общества. — Настоящие? Прости, я всё время путаю — где заканчивается "настоящий слизеринец" и начинается закомплексованный мальчик, прячущийся за чужими заслугами?

***

Тишину в гостиной Слизерина внезапно разорвал оглушительный грохот, донесшийся со стороны главного холла. Что-то тяжелое рухнуло, послышались взволнованные крики, а затем — нарастающий гул десятков голосов. Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся первокурсник-гриффиндорец, его глаза были круглыми от изумления. — Там… у Малфоя! — выдохнул он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Идите посмотрите! И прежде чем кто-либо успел что-то спросить, по коридорам Хогвартса прокатилась волна. Студенты всех факультетов, забыв о распрях и уроках, как один ринулись в одном направлении. Это было похоже на внезапно проснувшийся инстикт — все побежали, и остановиться было невозможно. — Что он на этот раз учудил? — Забини схватил Алану за руку, его обычная лень куда-то испарилась. — Бежим смотреть, пока не разобрали на сувениры. Они влились в бурлящий поток. Алая мантия гриффиндорки хлестнула Алане по лицу, кто-то из когтевранцев наступил ей на ногу. Воздух гудел от возбуждённых криков. — Говорят, он оживил статую! — Нет, это «Факультет Возмездия» над ним подшутил! — Драко! Покажешь или нет? Толпа выплеснулась на лужайку, сомкнувшись вокруг одинокой фигуры Малфоя. Он стоял бледный, сжав кулаки. — Это не я! — его голос прозвучал неестественно громко. — Я просто шёл... Из-под его плаща с визгом выскочила огромная, размером с кота, крыса. Она пронеслась между замершими студентами и скрылась в кустах. Наступила мёртвая тишина. — Ну что, — тихо сказала Алана, поворачиваясь к Забини. — Этого ты ожидал? — Честно? — он медленно вытирал ладонью лицо. — Нет. Но теперь понимаю, почему он орал. Чьё-то сдавленное хихиканье прорвалось сквозь тишину, и через секунду весь двор сотрясал от хохота. Даже профессор Снейп, появившийся в дверях, на мгновение застыл с выражением крайнего недоумения. — Хватит стоять тут, как стадо одурманенных гномов! — раздался резкий, как удар, голос. — Разойтись! Немедленно! Профессор Снейп возник на пороге, его чёрные глаза метали молнии. Толпа мгновенно затихла и начала быстро рассеиваться под его ледяным взглядом. — Десять баллов с каждого факультета за бездумную беготню. Малфой... мы поговорим позже. Возвращаясь в замок, Алана почувствовала, как чья-то рука резко схватила её за локоть. — Эй! — возмутился Забини, но его уже оттеснили. — Быстро, пока Снейп не передумал! — прошептал Рон, с одной стороны подхватывая её. — У нас есть кое-что показать тебе, — добавил Гарри с другой стороны. — Это важно, — уверенно заключила Гермиона, замыкая их маленькую группу. Они буквально протащили её через боковой коридор, и вышли через потайную дверцу на скрытую деревьями полянку за замком. — Ладно, признавайся, — Рон растянулся на траве, широко ухмыляясь. — Ты же чуть не лопнула со смеху, когда эта тварь выскочила из-под плаща Малфоя. Алана, прислонившись к старому дубу, не могла сдержать улыбку. — А что? Зрелище и правда было эпическим. Весь такой надменный, бледный... и такая развязка. Думаю, это лучшая шутка «Факультета Возмездия» на сегодня. — На сегодня? — фыркнул Гарри. — После синего пудинга и летающих учебников по зельеварению, это просто шедевр. — Вы говорите о крысе-великане? — раздался мечтательный голос. К ним подошли Луна и Невилл, неся корзинку с печеньем. — Папа говорил, что в Хогвартсе водятся Нюхлеры-невидимки. Может, это они так шутят? — Я... я просто рад, что на этот раз обошлось без пчел, — робко улыбнулся Невилл, раздавая печенье. — В оранжерее до сих пор жужжит. — Привет, компания, — к группе присоединился Седрик Диггори, его глаза подмигивали. — Так это вы там все кричали? Я из библиотеки бежал, думал, драконьи яйца проклюнулись. Все дружно рассмеялись. — Нет, это Малфой пытался приручить новое животное для своей коллекции, — пошутил Рон. — Уверен, теперь он будет проверять карманы, прежде чем надеть мантию, — добавил Гарри. — А помните, как у гриффиндорцев все перья стали петь гимн Пуффендую? — вспомнила Гермиона, качая головой. — А как когтевранцы два дня говорили рифмами? — подхватил Седрик. — А как в бассейне Слизерина вода стала газированной? — добавила Алана. Они еще долго сидели на полянке, смеясь и делясь впечатлениями от последних безумных дней. Война факультетов внезапно отошла на второй план, уступив место простому человеческому общению и совместным воспоминаниям. Даже Луна периодически вставляла свои загадочные комментарии о Вихреспинах и Упырях, что только добавляло веселья. В этот момент, глядя на смеющихся друзей, Алана почувствовала, что именно такие моменты и делают Хогвартс домом. — Кстати, пока все тут... — Седрик присел на корточки, оглядывая компанию. — Сегодня кое-что будет. В Выручай-комнате. — Что именно? — оживился Рон. — Пуффендуй и Когтевран делают вечеринку. Огненный пунш, сливочное пиво, даже кое-что покрепче припрятано. — Седрик! — Гермиона тут же нахмурилась. — Вы же знаете, что это запрещено! — После всего, что творится в школе, думаете, кто-то будет проверять? — Седрик улыбнулся. — Считайте это жестом мира. Можете привести кого угодно — из Гриффиндора, Слизерина... даже Пивза, если обещает не ныть. — Я в деле, — тут же сказал Гарри. — Ещё бы! — Рон сиял. — Настоящая вечеринка! — Интересно, придут ли Заблудшие Вихри? — задумчиво произнесла Луна. — Говорят, они любят пунш. — Я... я загляну, — тихо сказал Невилл. — Что ж, — Алана перевела взгляд на Забини. — Возможно, это именно то, что сейчас нужно. Хотя бы один вечер без склок. Все молча переглянулись — и согласие стало очевидным. Даже Гермиона, тяжко вздохнув, кивнула. — Отлично, — Седрик поднялся. — В десять, все там. И помните — это между нами.

***

Выручай комната превзошла все ожидания. Сегодня она напоминала не то подпольный клуб в самом крутом уголке Лондона, не то магический аналог таких заведений. В воздухе витал сладковатый дым от волшебных благовоний, мерцающие шары-светильники плавали под потолком, отбрасывая подвижные блики на стены, а в углу магический проигрыватель транслировал популярную группу «Совы на пикнике». Алана и Гермиона, переступив порог, на мгновение застыли, осматриваясь. Гриффиндорцы, когтевранцы, пуффендуйцы и даже несколько слизеринцев — все смешались в единой веселящейся массе у импровизированного бара, где наливали тот самый «огненный пунш», от которого из ноздрей шёл безвредный дымок. — Ну, пошли за напитками? — предложила Гермиона, указывая на бар. Алана кивнула, и они направились через толпу. Подойдя к стойке, Алана уже собиралась привлечь внимание бармена-когтевранца, как вдруг почувствовала чей-то пристальный взгляд. Она обернулась. Из полумрака к ней подходил Драко Малфой. И он был одет... точно так же. Черные джинсы, темно-зеленая толстовка с серебристым гербом Слизерина, белые кроссовки. Даже его обычно уложенные волосы сегодня были слегка растрепаны, что придавало ему небрежный, но оттого лишь более дерзкий вид. Он остановился напротив, его серые глаза скользнули по её одежде, а в уголках губ заплясали знакомые искорки насмешки. — Смит, — произнёс он, слегка наклонив голову. — Надеюсь, это не твоя жалкая попытка подражать моему стилю. Алана задрала подбородок, встречая его взгляд. — Ошибаешься, Малфой. Это ты, судя по всему, польстился на мой вкус. Жаль, он тебе не к лицу. На тебе даже самая дорогая одежда выглядит как униформа надменного принца. — Принцы, дорогая, носят корону, а не толстовки из супермагического отдела «Мэдэйн-элли», — парировал он, но без привычной злобы. Скорее, с вызовом. — А ты, как всегда, в курсе, где шопятся принцы. Небось, спросил у своего зеркала? — не сдавалась Алана. Внезапно угрюмый бармен-когтевранец с раздражением постучал по стойке. — Эй, любовные птицы! Вы тут стоять будете или заказ сделаете? У меня очередь. Драко и Алана синхронно повернулись к нему, выпалив в унисон: — Мы не «любовные птицы»! Их взгляды снова встретились. И на секунду, совсем короткую, Алане показалось, что в его глазах мелькнуло не раздражение, а что-то вроде... азарта. Они синхронно забрали свои бокалы с дымящимся пуншем и, не сказав больше ни слова, разошлись в разные стороны. Алана присоединилась к Гермионе, Рону и Гарри, которые уже обосновались на огромных пуфах в углу. Драко же направился к своему привычному кругу — Блейзу, Пэнси Паркинсон и другим слизеринцам. Вскоре Седрик, чувствуя себя неофициальным хозяином вечера, предложил игру. — Слышал про магическую версию «Выжить в бункере»? — крикнул он, поднимая колоду карт. — Карты сами определяют ваши профессии и грехи! Идею подхватили с энтузиазмом. Вскоре два десятка студентов, смешавшись, уселись в огромный круг на полу. Алана невольно оказалась почти напротив Драко. Правила были просты: нужно было дискредитировать других и защищать себя, чтобы оказаться среди избранных, кого «бункер» спасёт от гипотетической катастрофы. Игра быстро накалилась. Кого-то «уличили» в бытовом шпионаже, кого-то — в воровстве единорожьих волос. — Так, следующая карта... — Луна, которая была «ведущей», вытянула карточку и прочитала её своим мечтательным голосом. — «Профессия: путана. Возраст: 80 лет». Она посмотрела на Невилла, которому и выпала эта участь. На секунду воцарилась тишина, а затем грохот хохота потряс комнату. Рон повалился на спину, захлёбываясь и стуча кулаком по полу. Гарри, красный как помидор, уткнулся лицом в колени, но по его спине било от смеха. Даже Гермиона, пытаясь сохранять серьёзность, фыркнула в ладонь. — Н-невилл! — выдавил из себя Забини, держась за бок. — В восемьдесят! С твоей-то растерянностью! Это же... это же конец света прямо в бункере! Алана, откинув голову назад, смеялась так, что у неё слезились глаза. И в этот момент её взгляд встретился с взглядом Драко. И он... тоже смеялся. Не злобно, не язвительно, а просто смеялся, глядя на неё. Он откинул чёлку со лба, и его плечи слегка вздрагивали. Он поймал её взгляд, и вместо того, чтобы отвернуться, лишь чуть шире улыбнулся, качая головой, будто говоря: «Безумие, да?» В этот миг все стены, все их колкости и претензии растворились в общем смехе над несчастным Невиллом, который сидел багровый и пытался оправдаться: — Я... я бы, наверное, уже на пенсии был в этом возрасте! — Рон Уизли! — объявила Луна. — Профессия: дегустатор сливочного пива. Грех: однажды выпил весь запас Хогсмида за одну ночь. Рон сиял от гордости. — Видите? Я полезен! Я могу оценить качество запасов! — Но здесь написано, — перебила Гермиона, заглядывая в карту, — что после той ночи ты неделю был в облике розового хомяка! Зал взревел. Гарри, пытаясь пить пунш, выдохнул пузыри через нос. — Это была не моя вина! — краснея, оправдывался Рон. — Это пиво было с подвохом! Следующей жертвой стал сам Гарри. — Гарри Поттер, — прочитала Луна. — Профессия: преподаватель защиты от тёмных искусств. Грех: на каждом уроке случайно обращаешь кого-то в пушистика. — Не каждого! — возмутился Гарри. — Всего лишь... трёх студентов и одного гоблина! — И кота миссис Норрис, — с невозмутимым видом добавила Луна. Но настоящий взрыв смеха вызвала карта Гермионы. — Гермиона Грейнджер, — Луна улыбнулась. — Профессия: библиотекарь. Грех: организовала подпольный кружок по свержению министра магии... из-за неправильной классификации книг в министерской библиотеке. Даже Драко фыркнул в свой бокал. — Грейнджер, я всегда знал, что ты опасна! — Это была принципиальная позиция! — горячо возражала Гермиона. Смех постепенно стих, и игра вошла в решающую фалю. Выбыли те, кого "уличили" в бесполезных для выживания профессиях — поэты, астрологи и сам Невилл с его сомнительной для восьмидесяти лет карьерой. — Остались двое, — объявила Луна, глядя на последние две карты. — Алана Смит... биотехнолог с познаниями в магической генетике. И Драко Малфой... инженер-энергетик, специалист по альтернативным источникам магии. В комнате повисла тишина. Даже пунш как будто перестал дымиться. — Ну что ж, — Седрик смотрел то на одного, то на другого. — Решайте, кто выживет. Последний аргумент. Драко медленно поднял взгляд на Алану. В его глазах не было привычной насмешки, только холодная логика. — Мои знания могут обеспечить бункер энергией на века. Её исследования — это долгосрочная перспектива. Без света и тепла её биотехнологии бесполезны. Алана не стала спорить. Вместо этого она посмотрела на него с новой, неожиданной серьезностью. — Ты дашь энергию. А я обеспечу выживание как вида. Устойчивые культуры, лечение болезней без зелий, может, даже способы противодействия магическим мутациям. Твой бункер станет комфортным склепом. Мой — колыбелью новой цивилизации. Они смотрели друг на друга через круг, и между ними пробежала искра — не вражды, а странного, взаимного уважения. — Знаешь что, Смит? — наконец сказал Драко. — Ты первая, кто говорит со мной о склепах и колыбелях, а не о факультетских баллах. — А ты — первый, кто не попытался обесценить мои аргументы только потому, что они мои, — парировала она. Седрик смотрел на них с растущим интересом. — И что, объявляем ничью? Два победителя? — Нет, — неожиданно сказала Алана. — Он прав. Без энергии — ничего. Но... — она повернулась к Драко, — моя "колыбель" бесполезна без твоего "склепа". Думаю, в реальном выживании нам пришлось бы работать вместе. Драко замер на секунду, затем медленно кивнул. — Согласен. Побеждает... коалиция. В комнате взорвалась буря аплодисментов и возгласов. Кто-то крикнул: "Слизеринское перемирие!", и все снова засмеялись. Алана и Драко всё ещё смотрели друг на друга, и в воздухе между ними висело невысказанное понимание.

***

Ночной воздух был прохладен и трезв, и Алана с наслаждением вдохнула его, отойдя от шума и веселья. Достав из кармана джинсов пачку сигарет, она ловко вытащила одну, закурила и сделала первую глубокую затяжку. Алкоголь приятно пьянил, а табак завершал дело — голова закружилась, и мир поплыл. Она облокотилась о холодные каменные перила, прикрыла глаза и медленно выдохнула табачное облако, чувствуя, как дрожь в коленях утихает. — Куришь? Какой сюрприз. Резкая тень упала на нее, и Алана, не открывая глаз, узнала голос. Рядом возник Драко. Он тоже прислонился к перилам, но смотрел не на нее, а в ночь. — Что, Малфой, последовал за мной, чтобы прочитать лекцию о вреде? — она снова затянулась, наблюдая за дымным кольцом, уплывавшим в темноту. — Пожалуйста, не приписывай мне заботу, — он повернул голову, и лунный свет высветил его черты. — Просто не ожидал, что слизеринская пай-девочка, дружащая с золотыми трио, имеет такие… земные привычки. — А я не ожидала, что наследник древнейшего рода станет подглядывать за девушками в темноте, — парировала Алана, протягивая ему пачку. — Будешь? Он на секунду замер, затем с насмешливым вздохом взял одну сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал оглушительно в тишине. — Только не рассказывай Грейнджер, — он выдохнул дым. — Она, я уверен, знает как минимум дюжину заклинаний, чтобы обратить курильщика в пепельницу. Уголок губ Аланы дрогнул. — Наш секрет. Они стояли молча, куря, и странное, хрупкое перемирие витало в воздухе, такое же неуловимое, как дым, что смешивался с их дыханием. Шум вечеринки доносился приглушенно, как будто из другого мира. — Ты неплохо держалась там, в игре, — неожиданно нарушил тишину Драко. — За биотехнолога. — А ты — сносно. За энергетика, — она посмотрела на него искоса. — Думала, твой единственный источник энергии — это твое самомнение. К ее удивлению, он не огрызнулся. Вместо этого он тихо хмыкнул. — Предсказуемо, Смит. Но сегодня… я, пожалуй, удержусь от ответной колкости. Он докурил, раздавил окурок о камень и задержался на секунду. — Не замерзни. Все-таки без тебя моя победа в следующей игре будет не такой сладкой. И, развернувшись, он ушел обратно к свету и шуму, оставив ее одну с недокуренной сигаретой и странным чувством, что под маской вражды может скрываться нечто гораздо более интересное.

***

Возвращение в Выручай-комнату было похоже на прыжок из прохладной тишины в эпицентр бури. Музыка, смех и гул голосов обрушились на Алану, едва она переступила порог. Она снова растворилась в толпе, выпила ещё один бокал пунша и даже потанцевала с Гермионой и Луной, но часть её сознания всё ещё оставалась там, у перил, в облаке табачного дыма и невысказанных слов. Именно тогда Забини, с хитрой ухмылкой, поднялся на импровизированную сцену и потряс в воздухе колодой карт, выглядевшей подозрительно потрёпанной. — Так, всем скучающим! — провозгласил он, и комната постепенно затихла. — Старая добрая магия устала? Предлагаю освежить вечер классикой... в усложнённом варианте. Знакомьтесь — «Взрослое Уно». По залу прокатился возбуждённый гул. Гарри поднял бровь, Рон заинтересованно приподнялся на локте, а Гермиона тут же насторожилась. — Правила просты, — продолжал Забини, с наслаждением растягивая слова. — Цвет и цифра — как обычно. Но если выпадает карта действия... — он многозначительно оглядел собравшихся, — ...её владелец выполняет задание. С карточки. Он вскрыл новую, меньшую колоду и прочёл первое же задание вслух: — «Расскажи самый неловкий момент из своей жизни». Согласен? Или пьешь? Игра закрутилась с невероятной скоростью. Кто-то признавался в давних провалах, кто-то отказывался и осушил бокал под дружные улюлюканья. Рону выпало спеть гимн Гриффиндора голосом Пивза, что он с блеском и сделал, а Гермиона, покраснев, призналась, что в первом классе тайно влюблялась в профессора Квиррелла. Алана смеялась вместе со всеми, но внутренне следила за Драко. Он сидел напротив, отстранённый, но наблюдательный, и в его взгляде читалось то же напряжённое ожидание, что и у неё. И тогда это случилось. Ход был её. Алана вытянула карту действия. На ярко-красном фоне было написано всего два слова. Она замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица, а затем приливает с новой силой. Она медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Драко. Он уже смотрел на неё, и по его лицу скользнуло понимание. Он знал. — Ну что, Смит? — тихо спросил Забини, но в тишине его слова прозвучали громко. — Исполняешь или пьешь? Она могла выпить. Просто взять и осушить свой бокал до дна. Но вызов, горящий в серых глазах Малфоя, и адреналин, пульсирующий в её крови, оказались сильнее. Алана встала. Комната затаила дыхание. Она сделала несколько шагов через круг, пока не остановилась прямо перед ним. Он не двинулся с места, лишь слегка откинул голову, его взгляд стал тяжёлым и оценивающим. — Ну же, Смит, — его голос был низким, почти шепотом, предназначенным только для неё. — Не томи. Она наклонилась. Их губы встретились. Это не было нежным или робким поцелуем. Это было столкновение. Взрыв. В нём была вся накопленная за месяцы язвительность, всё напряжение прошедшего вечера, вся странная близость, возникшая у них на улице. Её руки обвили его шею, его пальцы впились в её талию, притягивая её ближе. Комната, музыка, друзья — всё исчезло. Существовал только он, вкус пунша и дыма на его губах и огонь, пожирающий её изнутри. Она сама не знала, сколько это длилось — секунда или вечность. Когда они наконец разорвали поцелуй, у обоих перехватывало дыхание. В комнате повисла оглушительная тишина, а затем её разорвали оглушительные аплодисменты, свист и восторженные крики. Алана отшатнулась, её губы горели. Драко смотрел на неё расширенными зрачками, и в его взгляде не осталось ни капли насмешки — только чистое, безжалостное потрясение. — Ну что, — её голос дрогнул, но она заставила себя улыбнуться. — Доволен исполнением, Малфой? Он медленно провёл языком по губам, словно пробуя её вкус. — Сносное начало, Смит, — выдохнул он. — Но карточка сказала «страстно». Я бы назвал это... удовлетворительно. В его глазах вспыхнул новый огонёк — опасный, вызывающий и бесконечно притягательный. Игра явно только начиналась.