факультет возмездия

Аплодисменты и свиты стихли, но напряжение в воздухе не растворилось, а сгустилось, словно гроза перед ударом. Алана, всё ещё с пылающими щеками, отступила на своё место, стараясь не смотреть на Драко. Но она чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, пристальный, словно физическое прикосновение. Игра продолжилась, но прежней лёгкости не было. Каждый теперь смотрел на них украдкой, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать. Ход перешёл к Драко. Он с вызовом посмотрел на Алану и вытянул карту действия. Прочитав её, он медленно, почти наслаждаясь моментом, ухмыльнулся. — «Продолжить с того места, где остановился предыдущий игрок», — он отчётливо произнёс, его голос прозвучал настолько громко, что было слышно даже над музыкой. Взгляд его был прикован к Алане. — Кажется, Смит, ты оставила дело неоконченным. Он не стал ждать её ответа или протеста. Драко резко поднялся и за несколько шагов преодолел расстояние между ними. Его движения были стремительными и полными решимости. Он не просто наклонился к ней — он взял её за подбородок, принудительно заставив посмотреть на себя. В его глазах пылал не просто вызов, а нечто дикое, первобытное. — На этот раз, — прошипел он так, чтобы слышала только она, — без фальши. Второй поцелуй был совсем другим. Если первый был взрывом, то этот — затяжным падением в бездну. Он был глубже, медленнее, но оттого лишь более ошеломляющим. В нём не было места игре на публику — только чистая, нефильтрованная интенсивность. Его рука переместилась с её подбородка на затылок, вцепившись в волосы, притягивая её так близко, что между ними не осталось и миллиметра. Алана услышала, как кто-то ахнул, но звук будто долетел из другого измерения. Её собственные руки, сперва упёршиеся ему в грудь, чтобы оттолкнуть, разжались и вцепились в складки его мантии, лишь чтобы не упасть, потому что колени подкашивались. Когда они наконец разъединились, оба дышали так тяжело, словно пробежали марафон. В комнате стояла абсолютная, оглушительная тишина. Даже Забини потерял дар речи. Драко медленно отстранился, его глаза по-прежнему были прикованы к её распухшим губам. Он не сказал ни слова. Просто повернулся и направился к выходу, оставив за собой взрыв обсуждений. Алана стояла как вкопанная, прикоснувшись пальцами к губам. Они горели. Всё её тело горело. Её сердце колотилось где-то в горле, сметая все доводы рассудка. — Ну... вау, — прошептала Гермиона, первой нарушив тишину. Её глаза были круглыми от изумления. — Это уже не игра, да? — с глупой ухмылкой пробормотал Рон. Алана не ответила. Она смотрела на захлопнувшуюся дверь. Проклятый Малфой. Он не просто принял вызов. Он поднял ставки. И теперь в её жилах пылала не просто ярость, а нечто гораздо более опасное и неконтролируемое.

***

На следующее утро Алана стояла у высокой стойки в углу Выручай-комнаты, сжимая в руках бокал с апельсиновым соком. К ней бесшумно подкралась Луна. — У тебя вокруг головы вьются Вибрирующие Вихри, — сообщила она задумчиво. — Обычно они появляются после очень сильных поцелуев. Или после встречи с Нюхлерами. Но от Нюхлеров пахнет сельдью, а от тебя нет. Прежде чем Алана нашла что ответить, к стойке подошла Гермиона с выражением лица, сочетающим научный интерес и материнскую тревогу. — Алана, нам нужно поговорить, — она отставила свою кружку с чаем. — О вчерашнем... событии. Ты в порядке? — Со мной всё прекрасно, — Алана сделала глоток сока. — Просто игра. — В игре «Взрослое Уно» не бывает таких... поглощающих поцелуев, — возразила Гермиона, понизив голос. — Особенно с Драко Малфоем. Ты уверена, что знаешь, что делаешь? — Возможно, это Плюющие Огнём Жарокрылы, — вмешалась Луна, глядя на Алану сквозь воображаемые очки, сделанные из её пальцев. — Они иногда вселяются в людей и заставляют их делать страстные вещи. Очень редко, но случается. Алана невольно улыбнулась. — Нет, Луна, в меня никто не вселялся. — Тогда что это было? — настаивала Гермиона. — Потому что со стороны это выглядело как... ну... — Как полное лунное затмение, когда обе луны становятся красными, — кивнула Луна. — Очень мощная энергия. Очень опасная. Алана вздохнула, глядя на золотистую жидкость в своем бокале. — Я не знаю, что это было, — призналась она тихо. — Это началось как вызов. Как способ его победить. А потом... — она замолчала. — А потом он превратился в нечто большее, — догадалась Гермиона, и её взгляд смягчился. — Он пахнет дымом и чем-то ещё... электрическим, — добавила Луна. — И его аура теперь не серая, а с фиолетовыми искрами. Очень интересно. — Фиолетовые искры? — Алана подняла на неё взгляд. — Это цвет скрытой страсти, — уверенно объявила Луна. — И небольшой одержимости. Но в хорошем смысле. Возможно. Гермиона покачала головой. — Просто будь осторожна, ладно? Малфой... он сложный. И ты знаешь его историю. — Знаю, — Алана отставила пустой бокал. — Но вчерашний Малфой... и тот, что в прошлом семестре, — это два разных человека. Или, по крайней мере, он показывает другую свою сторону. — Люди редко меняются так быстро, — предупредила Гермиона. — А может, они просто прячут своё настоящее лицо, пока не встретят того, кому его можно показать, — сказала Луна своим воздушным голосом. — Как Прячущиеся Хлюпики. Они выглядят как обычные камни, пока не попадёшь в лужу, а тогда — бац! — и ты уже мокрый. Алана снова улыбнулась, глядя на дверь, в которую вчера ушёл Драко. Возможно, Луна была не так уж неправа. Может быть, под каменной маской надменного наследника Малфоев скрывалось нечто большее. — А какой у тебя следующий урок? — спросила Алана, наливая себе ещё немного сока. — Зельеварение, — ответила Гермиона, проверяя часы. — Успеть бы, Снейп сегодня точно устроит проверку, кто помнит свойства корня мандрагоры. Алана чуть не поперхнулась. — Серьёзно? У меня тоже. — Она поставила бокал с таким стуком, что Луна посмотрела на неё с интересом. — Надеюсь, Снейп сегодня в настроении не придираться ко всем подряд. — Он всегда придирается, — практично заметила Гермиона. — Но сегодня... — Она многозначительно посмотрела на Алану, — ...думаю, у него будет особый повод для кого-то. Алана закатила глаза, но щёки её снова порозовели. — Не начинай. — Начинать буду не я, — загадочно улыбнулась Гермиона, собирая книги. — Бежим? А то опоздаем, и Снейп точно вычтет баллы. Особенно если мы войдём после... некоторых других студентов. Они попрощались с Луной, которая осталась изучать «Вибрирующих Вихрей» у окна, и вышли из Выручай-комнаты. По дороге в подземный класс Зельеварения Алана чувствовала, как нервное напряжение нарастает с каждым шагом. Мысль о том, что ей придётся сидеть в одном классе с Драко после вчерашнего... всего этого... заставляла сердце биться чаще. Гермиона, словно читая её мысли, бросила на неё понимающий взгляд. — Просто делай вид, что ничего не произошло. И, возможно, не смотри на него. Во всяком случае, первое время. — Легко сказать, — пробормотала Алана, отворяя тяжелую дверь в класс. Прохладный, насыщенный ароматами трав и варева воздух встретил их. Комната была уже полна студентов, и среди алых мантий тут и там мелькали зелёные галстуки Слизерина. И конечно, она сразу увидела его. Драко стоял у своего привычного котла рядом с Блейзом Забини. Он был к ней спиной, но по тому, как напряглись его плечи, когда дверь закрылась за ними, Алана поняла — он тоже знает, что она здесь. Они с Гермионой прошли к своему рабочему месту. Алана старалась смотреть прямо перед собой, но периферией зрения заметила, как Драко медленно повернулся. Его взгляд был тяжёлым и пристальным, словно физическое прикосновение. Он не улыбался, не хмурился — просто смотрел, и в его серых глазах читалась та же буря невысказанных эмоций, что бушевала и в ней. В этот момент дверь распахнулась с грохотом, и в класс вошёл профессор Снейп, его чёрная мантия развивалась, как крылья. — Убирайте все лишнее, — прошипел он, окидывая класс ледяным взглядом. — Сегодня мы будем варить Расслабляющее зелье. И я не потерплю ни малейшей ошибки. — Его взгляд скользнул по Алане, затем по Драко, и на его тонких губах появилась едва заметная усмешка. — Особенно от тех, чьи мысли, очевидно, витают где-то далеко от учебного процесса. Алана почувствовала, как горит всё её лицо. Это будет очень, очень долгий урок. Снейп медленно прошелся между рядами столов, его черные глаза с насмешкой выхватывали то одного, то другого ученика. — Я вижу, вы слишком привыкли к своим... постоянным партнерам, — он пренебрежительно протянул слово, бросив взгляд на Гарри и Рона. — Что порождает лень, самоуспокоенность и вопиющую некомпетентность. Сегодня мы внесем некоторое разнообразие. Он начал оглашать пары, и каждая была более неожиданной, чем предыдущая. — Поттер... с Паркинсон. Да-да, — он язвительно улыбнулся, видя шок на обоих лицах. — Уизли — с Гойлом. Пусть мистер Уизли продемонстрирует, что может работать не только руками, но и головой. Грейнджер — с Забини. Посмотрим, сможет ли эрудиция противостоять врожденной хитрости. Алана чувствовала, как сжимается желудок. Она украдкой посмотрела на Драко. Он стоял неподвижно, с каменным лицом, но его пальцы слегка постукивали по крышке его котла. — И наконец, — Снейп остановился прямо перед их столами, его голос стал тише и ядовитее, — мисс Смит... и мистер Малфой. В классе повисла напряженная тишина. Алана услышала, как Гермиона тихо ахнула. — Поскольку вы оба, судя по вчерашним... внеклассным активностям, — он с нескрываемым сарказмом сделал паузу, — демонстрируете незаурядную страсть к экспериментам, я предлагаю вам направить эту энергию в конструктивное русло. Возможно, совместное приготовление зелья охладит ваши пылкие умы. Или, — его губы искривились в подобии улыбки, — наоборот, приведет к еще более взрывоопасным результатам. Приступайте. Он развернулся и ушел к своему столу, оставив их стоять друг напротив друга через один котел. Драко медленно поднял на Алану взгляд. В его глазах не было ни злости, ни насмешки. Было нечто более сложное — вызов, любопытство и та самая опасная искра, что вспыхнула вчера. — Что ж, Смит, — тихо произнес он, чтобы слышала только она. — Похоже, нам придется работать вместе. Надеюсь, твои навыки в зельеварении так же хороши, как и в... других областях. — Не беспокойся, Малфой, — парировала Алана, чувствуя, как учащается пульс. Она взяла свой нож для измельчения корней. — Просто старайся не отставать. Класс Зельеварения превратился в хаотичный, но напряженно работающий цех. Воздух гудел от споров и шипел от испаряющихся зелий. Пэнси с отвращением перебирала компоненты, в то время как Гарри пытался читать рецепт. — Поттер, твои руки только для квиддича годятся! Ты измельчил корень мандрагоры в труху! — А ты лучше? Ты же даже не сняла с соплодий кожицу! Их зелье издавало тревожный булькающий звук и периодически выстреливало в потолок фиолетовыми искрами. Рон, пытаясь растолковать Гойлу рецепт, уже охрип. — Нет, не всё сразу! Сначала жидкость! Гойл тупо смотрел на него, держа в руках склизкого угря и пучок ядовитой бледнолистки. Их котёл издавал столь отвратительный запах, что студенты с соседних столов отодвигались подальше. Гермиона и Забини работали молча и эффективно, но их методы кардинально отличались. — Ты нарушаешь последовательность, Забини! В учебнике чётко сказано... — А на практике, Грейнджер, иногда лучше довериться интуиции, — парировал Блейз, ловко перемешивая зелье особым вращательным движением. Несмотря на споры, их зелье имело ровный серебристый цвет, как и положено. Стол Аланы и Драко напоминал поле битвы. — Ты что, никогда не слышал о равномерном помешивании? — шипела Алана, выхватывая у него ложку. — Ты превращаешь это в кашу! — А ты, Смит, режешь ингредиенты так, будто собираешься кого-то заколдовать, а не сварить зелье! — огрызался Драко, отбирая у неё нож. — Дай сюда! Они постоянно сталкивались локтями, перехватывали друг у друга инструменты, их пальцы случайно касались друг друга над котлом, и оба тут же отдергивали руки, будто обожжённые. Но по мере того как страсти накалялись, происходило нечто странное. Их язвительные перепадки стали короче, а действия — слаженнее. — Дай мне паутинную чешую, — бросил Драко, не глядя на неё. — На, — Алана уже протягивала ему баночку. — И помешивай против часовой, я добавлю сок ночной фиалки. — Уже помешиваю. Они не сговаривались, но действовали как единый механизм. Где Алана была точна и аккуратна, там Драко проявлял неожиданную интуицию, предугадывая момент, когда нужно изменить температуру или добавить ингредиент не по рецепту, а «по ощущению». Когда Снейп обходил класс для итоговой проверки, он молча и с явным неодобрением смотрел на бурлящий котел Поттера и Паркинсон, с гримасой отворачивался от зловонной жижи Уизли и Гойла, кивком одобрил ровное зелье Грейнджер и Забини. Но когда он остановился у котла Аланы и Драко, его брови поползли вверх. Зелье было идеальным. Не просто правильным. Оно переливалось глубоким, мерцающим лавандовым цветом, от него исходил нежный, успокаивающий аромат, а его консистенция была абсолютно однородной. — Итак, — Снейп нарушил тишину, и в его голосе прозвучало редкое, почти уважительное удивление. — Похоже, что интенсивное... взаимодействие... пошло вам на пользу. Лавандовый оттенок и аура спокойствия... Пятьдесят баллов Слизерину. За безупречную работу. Он удалился, оставив Алану и Драко стоять друг напротив друга. Гнев испарился, сменившись ошеломлённым молчанием. Они оба смотрели на своё идеальное зелье, затем их взгляды встретились. — Что ж, — наконец произнёс Драко, и в углу его рта дрогнул подобие улыбки. — Кажется, мы не так уж и плохо... работаем вместе. — Не обольщайся, Малфой, — парировала Алана, но в её голосе не было прежней колкости. — Просто сегодня тебе повезло.

***

Двери в Большой зал с грохотом распахнулись, и весёлая толпа студентов — ещё не отошедших от успеха на Зельеварении — хлынула внутрь. Первыми на пороге оказались слизеринцы. И тут же с потолка, из невидимой ловушки, на них обрушился поток заколдованного молока. Холодная, липкая белая жидкость накрыла их с головой. Крики возмущения смешались с взрывами хохота со стороны столов Пуффендуя и Когтеврана. Алана застыла на месте, ощущая, как молоко стекает по её лицу и шее, промокшая рубашка и мантия неприятно прилипла к телу. Она медленно выдохнула, закрыв на мгновение глаза. Ну конечно, чего ещё можно было ожидать? Она провела рукой по волосам, с которых капало, и её взгляд упал на группу парней за столом Пуффендуя, которые, держась за животы, показывали на них пальцами. В её глазах вспыхнул холодный, стальной огонь. Не говоря ни слова, она резко шагнула вперёд. Её мокрые кроссовки отпечатывались на каменном полу. Она прошла между столами, не сводя глаз с хохотавших парней. Подойдя к ближайшему столу, её взгляд упал на высокий графин с апельсиновым соком. Она схватила его. Не меняя выражения лица, с ледяным спокойствием, Алана подошла к столу Пуффендуя и, не произнеся ни слова, с размаху выплеснула всё содержимое графина — густой, оранжевый, липкий сок — прямо на смеющихся парней. — Охладились? — её голос прозвучал громко и чётко, нарушая наступившую тишину. — Или вам ещё чего-нибудь налить? Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь каплями молока, падающими с её волос. Парни из Пуффендуя, облитые с головы до ног, смотрели на неё в полном шоке. А затем, с другого конца зала, раздался одинокий, но громкий смех. Это смеялся Драко Малфой. Алана резко развернулась, и её взгляд, полный ярости, упёрся в Драко. Он стоял в стороне, совершенно сухой, скрестив руки на груди, и смеялся. Смеялся так, будто наблюдал за самым забавным представлением в своей жизни. И было непонятно — смеётся он над облитыми парнями из Пуффендуя или над ней, мокрой, злой. Это стало последней каплей. Не говоря ни слова, её пальцы снова сомкнулись на другом графине, на этот раз — с вишнёвым соком. Её шаги были быстрыми и чёткими, когда она направилась прямо к нему. По залу прокатился возбуждённый гул. Все замерли в ожидании. — Что, Смит? — Драко поднял бровь, его ухмылка стала лишь шире. — Хочешь и меня осчастливить? Она остановилась прямо перед ним, её молочные волосы всё ещё капали на пол. Она смотрела на его самодовольное лицо, на эти насмешливые серые глаза. — Думаешь, это смешно? — её голос был низким и опасным. — Невероятно, — парировал он, не отводя взгляда. В следующее мгновение она с размаху выплеснула густой красный сок прямо ему в лицо. Зал ахнул. Вишнёвые реки залили его идеально уложенные светлые волосы, стекали по лицу, пачкали безупречную белую рубашку. Его ухмылка медленно сползла с лица, сменяясь шоком, а затем — тёмной, кипящей яростью. Алана бросила пустой графин, который с грохотом покатился по полу. — Вот теперь стало смешно, — выдохнула она, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу из зала, оставляя за собой абсолютную тишину.

***

Он настиг её за поворотом коридора, ведущего в подземелья Слизерина. Его пальцы впились ей в запястье с такой силой, что она вскрикнула от боли и неожиданности. Резко развернув, он с силой впечатал её в холодную каменную стену, заблокировав своим телом. Весь его вид источал дикую, неконтролируемую ярость. Вишнёвый сок стекал с его подбородка на её промокшую рубашку, создавая абсурдные розовые разводы. — Осмелилась, — его голос был низким, хриплым от гнева, губы исказились в гримасе. — Ты, блять, осмелилась облить меня! — Руки убери, придурок! — вырвалось у неё, она пыталась вырваться, но его хватка была железной. — Заткнись! — он рывком прижал её ещё сильнее к стене, его лицо оказалось в сантиметрах от её. — Ты думаешь, раз мы один раз поцеловались, ты можешь позволять себе всё что угодно? Ты для меня — грязь под ногами, Смит! Ничего больше! Ебанутая! — А ты для меня — испорченный, самовлюблённый щенок, который прячется за папину фамилию! — прошипела она, пытаясь коленом ударить его в пах, но он ловко заблокировал удар своим бедром. — И твой жалкий вид сейчас — лучшее, что я видела за всю свою жизнь! — Я сломаю тебя, — пообещал он, и в его глазах горела ледяная ненависть. — Ты будешь ползать и умолять о пощаде, прежде чем я закончу. — Попробуй, Малфой! — она прошипела ему прямо в лицо. — Ты всего лишь трус, который нападает на девушек в тёмных коридорах! Его лицо исказилось от ярости. Он отпустил её запястье, но прежде чем она успела отреагировать, его рука обхватила её горло, не сдавливая, но угрожающе. — Ещё одно слово, — прошипел он, и его дыхание обжигало её кожу, — и ты пожалеешь, что вообще родилась на этот свет. Ты играешь с огнём, и я тебя сожгу дотла. Он оттолкнулся от стены, отступив на шаг, его грудь вздымалась от гнева. Он с отвращением вытер лицо рукавом. — Это война, Смит. И я не остановлюсь, пока не сотру тебя в порошок. Он резко развернулся и зашагал прочь, оставив её одну в холодном, тёмном коридоре, с колотящимся сердцем, трясущимися руками и осознанием одной простой вещи — точка невозврата была пройдена. Алана прислонилась спиной к холодной стене, сползла на пол и сжалась в комок, беззвучно рыдая от боли и унижения. Запястье, которое сжимал Драко, пылало и уже начало опухать, проступая сине-багровым синяком. Вся её тряслась — и от ярости, и от адреналина, и от осознания, во что это теперь выльется. Вдруг перед ней возникла чёрная тень, бесшумная и зловещая. Она резко подняла голову, залитое слезами и молоком лицо исказилось от нового страха. Над ней стоял профессор Снейп. Его тёмные глаза безразлично скользнули по её мокрой, перепачканной одежде, по опухшей руке, которую она инстинктивно прижимала к груди, и, наконец, встретились с её взглядом. — Мисс Смит, — его голос был ровным и безразличным, будто он констатировал погоду. — Полагаю, вы можете объяснить, почему вы сидите здесь в таком... живописном состоянии и что произошло с вашей рукой? Он не предлагал помощи, не выражал ни капли сочувствия. Он просто ждал ответа, и в его взгляде читалось холодное любопытство. Алана, не говоря ни слова, поднялась с пола, игнорируя пронзительную боль в запястье. — Всё нормально, — выдавила она, пробираясь мимо Снейпа, и, не оглядываясь, почти побежала к гостиной Слизерина. Она влетела в знакомую прохладу подземелья, проигнорировала удивлённые взгляды однокурсников и устремилась прямо в девчачью душевую. Завалившись внутрь, она с силой захлопнула дверь кабинки, щёлкнув замком. Дрожащими пальцами стала стягивать с себя мокрую, липкую, пропахшую молоком и соком одежду, с отвращением швыряя её в угол. Она зашла под струи воды, включив её настолько горячо, что кожа моментально покраснела. Она стояла, опустив голову, позволяя воде смывать слёты, молоко и остатки унижения, стараясь не думать ни о чём. Внезапно дверь душевой с грохотом распахнулась. Прежде чем она успела вскрикнуть или чем-то прикрыться, чья-то сильная рука грубо схватила её за повреждённое запястье. Её с силой развернули и прижали к мокрой кафельной стене. И прежде чем её глаза успели сфокусироваться на силуэте в парной дымке, чьи-то губы грубо прижались к её. Это был не поцелуй. Это было наказание. Захват. В нём была вся ярость и злость, которые кипели между ними. Его руки впились в её мокрые плечи, удерживая на месте. Она попыталась вырваться, оттолкнуть его, но её тело предательски ответило на этот яростный, грубый контакт. Вода продолжала литься на них, смывая с его волос остатки вишнёвого сока, который теперь окрашивал воду в розоватый цвет. Вода продолжала обжигать кожу, а его губы были ещё более жгучими. Он оторвался от её рта, чтобы перевести дух, его лоб упёрся в её мокрый лоб. Глаза, тёмные и дикие, впились в неё. — Ненавижу тебя, — прошипел Драко, но его руки всё ещё сжимали её бёдра, прижимая к стене. — Я тебя тоже ненавижу, — выдохнула Алана, но её пальцы впились в его мокрые волосы, не позволяя отступить. Это было безумие. Горячий пар заволакивал всё вокруг, капли воды стекали по их лицам, смешиваясь с остатками сока и молока. Боль в запястье пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Он снова поцеловал её, на этот раз медленнее, но с той же яростью. Её руки скользнули по его мокрой спине, чувствуя напряжение каждой мышцы. Она укусила его за нижнюю губу, чувствуя солоноватый привкус крови. Он глухо застонал, не отрываясь, его руки опустились ниже. Его пальцы оставляли синяки на её бёдрах, когда он поднял её, прижав к холодной кафельной стене. Вода лилась на них, но они уже не чувствовали температуры — только жар, исходящий друг от друга. — Скажи, что ненавидишь, — прошептал он, входя в неё резким движением. Алана вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Боль и удовольствие смешались в одно пьянящее варево. — Ненавижу, — выдохнула она, но её бёдра сами двинулись навстречу. — Презираю... — Лжёшь, — его дыхание перехватило, когда он почувствовал её отклик. — Ты хочешь этого так же, как и я. Он установил жёсткий, почти яростный ритм. Каждый толчок был будто попыткой стереть друг друга в порошок, доказать своё превосходство через это животное соединение. Она отвечала ему с той же силой, кусая его плечо, чтобы заглушить собственные стоны. Когда волна накрыла её, это было похоже на взрыв. Её тело напряглось, а затем обмякло, и она почувствовала, как он следует за ней с глухим стоном, заполняя её теплом. Он опустил её на ноги, но не отпустил сразу. Они стояли, тяжело дыша, под продолжающим литься душем. Его руки всё ещё сжимали её талию, её лицо было прижато к его мокрой груди. Он отступил первым. Его взгляд был пустым, отрешённым. Без единого слова он развернулся и вышел из душевой, оставив дверь открытой. Алана медленно сползла по стене на пол. Горячая вода обжигала кожу, но внутри всё было пусто и холодно. На её запястье красовался свежий синяк — точная копия того, что оставили его пальцы.