факультет возмездия

Алана замерла у двери кабинета, сжимая учебник в руках. Драко стоял у окна, спиной к ней, но она узнала его по осанке — напряжённые плечи, руки в карманах мантии. — Уходи, Смит, — сказал он, не оборачиваясь. Голос ровный, как лезвие. Она не ушла. Шагнула вперёд, каблуки стучали по каменному полу. — Ты сказал, я «такое себе». — Её голос дрожал, но не от страха. — Посмотри на меня и повтори. Драко повернулся. Глаза — сталь, губы сжаты. Он шагнул к ней, медленно, как хищник. Остановился в полушаге. — Я сказал правду. Ты — ошибка. Слизеринская шлюха, как на стене написали. Алана ударила его пощёчиной. Звук — как хлыст. Его голова дёрнулась, но он не отступил. Наоборот — схватил её за горло, прижал к стене. Не душил, просто держал. Пальцы — холодные, как всегда. — Ещё раз, — прошептал он, — и я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще родилась. Он прижал её сильнее, губы врезались в её — не поцелуй, а наказание. Зубы, кровь, вкус ярости. Его колено раздвинуло её бёдра, мантия задралась, его рука — под юбку, грубо, без разрешения. Пальцы нашли её уже мокрой. Он рассмеялся — коротко, зло. — Всё ещё течёшь, когда я тебя ненавижу? — Заткнись, — прошипела она, впиваясь в его нижнюю губу до крови. Он развернул её лицом к стене, прижал грудью. Рука — за волосы, откидывает голову назад. Другой — расстёгивает свои брюки. Без предупреждения — входит. Жёстко. Глубоко. Один толчок — и она задыхается, ногти царапают стену. — Скажи, — рычит он, двигаясь резко, каждый удар — как удар кулаком, — скажи, что ты моя. — Никогда, — выдыхает она, но тело предаёт — сжимается вокруг него, поддаётся. Он шлёпает её по бедру — сильно, оставляя след. Потом ещё. И ещё. Парта рядом скрипит, когда он толкает её вперёд, перегибая через неё. Учебники падают. Его рука — между её ног, грубо теребит клитор, пока она не начинает дрожать. — Кончи, — приказывает он. — Кончи, пока я тебя трахаю, как последнюю. Она кончает — громко, с криком, который эхом отскакивает от стен. Он следует за ней, впиваясь зубами в её шею, оставляя след. Потом — отстраняется. Холодно. Как будто ничего не было. Алана сползает по стене, юбка смята, волосы в беспорядке. Он стоит над ней, застёгивая брюки. — Убирайся. И не возвращайся. Ты — не моя проблема. Она встаёт. Глаза — в глаза. — Ты трус, Малфой. И всегда будешь. Она уходит. Дверь хлопает. Он остаётся один — с её вкусом на губах и её именем, которое не может вычеркнуть.

***

Большой зал гудел от голосов, но когда Алана Смит вошла, несколько голов повернулись. В голове надпись: «СЛИЗЕРИНСКАЯ ШЛЮХА», выведенная ярко-алым, будто кровью. Пэнси Паркинсон сидела за столом Слизерина, ухмыляясь, как кошка, которая только что сожрала канарейку. Алана не остановилась. Не сбавила шаг. Прямо к столу Слизерина. Пэнси поднялась, скрестив руки. — О, смотрите, кто пришёл за добавкой, — протянула Пэнси, голос сочился ядом. — Решила, что если трахаешься с Малфоем, то уже часть элиты? Тишина накрыла зал. Даже Гарри с Роном замолчали за гриффиндорским столом. Алана подошла вплотную. — Ты написала это, Паркинсон? Пэнси фыркнула. — А если и я? Что ты мне сделаешь, Смит? Плачем побежишь к декану? Алана схватила кубок Пэнси — полный тыквенного сока — и вылила ей на голову. Жидкость стекала по чёрным волосам, капала на мантию. Пэнси взвизгнула, отшатнувшись. — Ты... СУКА! Пэнси вскочила первой — тыквенный сок стекал по её лицу, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Алана уже стояла над ней, кулаки сжаты, глаза — два чёрных кинжала. — Ты мертва, Смит! Пэнси бросилась. Не как девчонка — как дементор. Пальцы вцепились в горло Аланы, ногти впились в кожу. Алана ударила коленом в живот — раз, два. Пэнси не отпустила. Они рухнули на пол, скользя по разлитому соку и осколкам тарелок. Пэнси сверху. Кулак в лицо — хруст. Кровь из носа Аланы брызнула на мантию. Алана вцепилась в волосы Пэнси, рванула вниз — лицом в пол. Пэнси взвыла, вывернулась, вонзила зубы в руку Аланы. Кровь. Металл. Боль. — Я вырву тебе глаза! Алана перекатилась, прижала Пэнси спиной к скамье. Локоть в солнечное сплетение. Пэнси задохнулась, но ударила ногой — в пах. Алана согнулась, но не упала. Схватила Пэнси за ворот, подняла — и впечатала головой в стол. Дерево треснуло. Кровь на дереве. Пэнси вырвалась, вскочила. В руке — нож для масла. Алана не отступила. Схватила тарелку — фарфор разлетелся о висок Пэнси. Та пошатнулась, но бросилась снова. Они врезались в гриффиндорский стол — кубки, еда, крики. Рон отскочил, Гарри встал, но не вмешался. Пэнси вцепилась в лицо Аланы — ногти рвут щеку. Три глубокие борозды. Кровь течёт в глаз. Алана рычит. Хватает Пэнси за запястья, ломает хватку — и бьёт головой в нос. Хруст. Пэнси падает на колени, кровь хлещет. Алана нависает. Колено на грудь. Рука — за волосы. — Ещё слово. И я вырву тебе язык. Пэнси сплёвывает кровь. Усмехается. — Малфой всё равно тебя выкинет. Как мусор. Алана бьёт. Кулак в челюсть. Ещё. Ещё. Пэнси перестаёт сопротивляться. Глаза закатываются. Снейп врывается. Палочка взлетает. — ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС! Обе замирают. Алана — с занесённым кулаком. Пэнси — с разбитым лицом. — 100 очков. Со Слизерина. Навсегда. — Снейп хватает Алану за мантию, оттаскивает. — Лазарет. Обе. И если ещё раз — Азкабан. Алана вырывается. Идёт сама. Кровь капает на пол. За спиной — тишина. И уважение. Проходит мимо Драко. Не смотрит. Он ловит её взгляд — на долю секунды. В её глазах — не ярость. Презрение. Драко делает шаг вперёд. — Смит. Она не останавливается. — Трус. Голос тихий. Только он слышит. И весь зал. Он стоит. Кровь на полу. Её кровь. Его вина. Снейп хватает его за плечо. — Малфой. Лазарет. Проводишь Паркинсон. Драко не двигается. Смотрит, как Алана выходит. Он сжимает кулаки. Впервые за долгое время — не знает, что делать.

***

Лазарет пах мятой и кровью. Алана лежала на самой дальней койке, за ширмой, лицом к стене. Лицо — в бинтах, щека распухла, кровь всё ещё сочилась из-под пластыря на виске. Мадам Помфри только что ушла, оставив зелье от боли на тумбочке. Алана не прикоснулась. Дверь скрипнула. Шаги. Много. — Алана? — голос Луны, как всегда, будто из другого мира. Она вошла первой, с венком из ромашек в волосах. За ней — Седрик, Рон, Гермиона, Гарри, Невилл. Все. Все, кто видел. Алана не повернулась. — Уходите. Гермиона шагнула ближе. — Мы... мы принесли шоколадные лягушки. И... мы хотим извиниться. — Уходите. Рон кашлянул. — Слушай, это было... ну, мы не думали, что дойдёт до... — Вы смотрели, — голос Аланы резанул, как лезвие. — Вы все. Стояли. Хихикали. Ждали, кто победит. Как в цирке. Седрик опустил голову. — Я... я пытался подойти. Но Снейп... — Ложь. — Алана наконец повернулась. — Ты стоял рядом с Гарри. И не двинулся. Ни один. Гарри шагнул вперёд. — Алана, мы не знали, что... Невилл сжал кулаки. — Я... я не умею драться. Но я мог бы... — Мог бы крикнуть. Мог бы встать. Мог бы не смеяться. — Она села, бинты натянулись. — Вы все — герои. А я — шлюха. И никто не сказал: хватит. Луна подошла, положила ромашки на подушку. — Я видела Наргла в твоих волосах. Он сказал, что ты сильная. Алана посмотрела на неё. — Уходи, Луна. Луна не обиделась. Просто кивнула. Вышла. Остальные стояли. Гермиона открыла рот. — Мы можем... — Нет. — Алана легла обратно, лицом к стене. Дверь закрылась. Тишина. Алана сжала ромашки в кулаке. Слёзы не текли. Только кровь. И ярость.

***

Прошла неделя. Надпись «СЛИЗЕРИНСКАЯ ШЛЮХА» стёрли, но шрамы на щеке Аланы — три глубокие, аккуратные полосы — остались. Они не болели, но жгли. Каждый раз, когда она смотрела в зеркало. Большой зал снова гудел, но теперь — тише. Люди отводили глаза. Гриффиндорцы шептались. Слизеринцы молчали. Алана сидела за столом Слизерина с Дафной Гринграсс, Джорджем и Фредом Уизли. — Макгонагалл сказала, что пары по Трансфигурации — случайные, — говорил Фред, жуя пирожок. — Но я подкупил её сову. Мы с Джорджем — вместе. — Ложь, — усмехнулась Дафна. — Она просто устала от ваших взрывов. Алана молчала, ковыряя вилкой в тарелке. Она ходила к Снейпу каждые два дня. Он учил её рунам. Древним. Тем, что не в учебниках. «Ты знаешь их, Смит. Не учила — знаешь. Это не случайность.» Она не спорила. Просто записывала. Джордж толкнул её локтем. — Эй, ты с нами? Или опять в рунах? Алана открыла рот, чтобы ответить, но Дафна внезапно протянула руку — и провела пальцем по её щеке. По шрамам. Алана дёрнулась, как от удара. Вилка упала. — Не трогай. Дафна не отдёрнула руку. — Они красивые. — Они уродливые. — Они твои. — Дафна посмотрела ей в глаза. — Ты не прятала лицо. Не плакала. Ты победила. Фред кивнул. — Пэнси до сих пор в лазарете. Джордж хмыкнул. Алана посмотрела на шрамы в отражении ложки. Три линии. Как подпись. — Я не победила, — тихо сказала она. — Я просто не сдалась. Дафна сжала её ладонь. — Это и есть победа. На другом конце зала Драко Малфой сидел с Крэббом и Гойлом. Он не смотрел. Но видел. И впервые за неделю — не отвернулся. Большой зал замер. Двери распахнулись — Дамблдор вошёл первым, мантия переливалась звёздами, за ним Макгонагалл, лицо как натянутая струна. — Все — по своим факультетам. Немедленно. Голос Дамблдора — не громкий, но проникал в кости. Стулья заскрипели. Люди разбегались, как муравьи. Фред и Джордж переглянулись, встали. — Похоже, Турнир вернулся, — шепнул Фред. Алана осталась сидеть. Дафна потянула её за рукав. — Слизерин. Идём. Они пересели. Драко уже был на месте — взгляд вперёд, руки скрещены. Он не посмотрел. В зал вошли они. Шармбатон. Девушки в голубом — грация, ледяные улыбки. Во главе — мадам Максим, выше всех на голову. Дурмстранг. Парни в мехах, тяжёлые шаги. Виктор Крам — в центре, лицо каменное. И третья школа. Никто не знал. Чёрные мантии с серебряными рунами. Лица скрыты капюшонами. Тишина стала гуще. Дамблдор поднял руки. — Дорогие гости, добро пожаловать в Хогвартс. В этом году мы проводим Турнир — Расширенный. Четыре школы. Четыре чемпиона. Одно испытание — на выживание. Макгонагл добавила: — Пары по Трансфигурации — теперь между школами. Работа начинается завтра. Имена — на доске у входа. Шёпот пронёсся, как ветер. Алана посмотрела на доску. Её имя — рядом с неизвестным. «А. Смит — К. Л.» Руна вместо фамилии. Дафна сжала её руку. — Это не случайно. Драко встал. Прошёл мимо. На секунду — остановился. — Не облажайся, Смит. И ушёл. Гости рассаживались. К. Л. — в чёрной мантии, капюшон снят. Девушка. Белые волосы. Глаза — как лёд. Она посмотрела прямо на Алану. И улыбнулась. Как будто знала. Она подошла к столу Слизерина, не спрашивая разрешения, и села напротив Аланы. — Привет, сестра. Голос — как эхо из сна. Алана замерла. Вилка выпала из руки. — Кто ты? — Кайра Линд. Она сняла перчатку, протягивая ладонь. Три шрама. Точно такие же, как у Аланы на щеке. Но старые. — Ты… — Алана не договорила. Кайра улыбнулась — без тепла. — Тебя забрали в три года. Меня — в пять. Думали, одна из нас — ошибка. Она наклонилась ближе. — Оказалось, обе — правильные. Дафна ахнула. Алана смотрела на Кайру. — Почему сейчас? — Потому что ты проснулась. Кайра коснулась шрамов на щеке Аланы. — Руны в тебе. Как и во мне. Снейп знает. Дамблдор знает. Скоро узнаешь и ты. Она встала. — Завтра. Пары. Я — твой партнёр. Не опаздывай. И ушла. Чёрная мантия — как тень. Алана осталась сидеть.

***

Алана влетела в кабинет Снейпа, не постучав. Дверь ударилась о стену, отскочила. На столе — кипы пергаментов, котёл шипел. Снейп даже не поднял глаз. — Вон. Она не вышла. Шаг. Ещё. Прямо к столу. — Это правда? Голос дрожал. — Она — моя сестра? Снейп отложил перо. Взгляд — как лезвие. — Сядь. Алана не села. Слёзы катились по шрамам, жгли. — Вы знали. Вы всё время знали. И молчали. Снейп встал. Медленно. Обошёл стол. Остановился в шаге. — Слабая. Слово упало, как камень. Алана вздрогнула. — Я не слабая. — Ты плачешь. Ты бежишь ко мне. Ты ждёшь, что я вытру тебе слёзы. Голос — тихий, ядовитый. — Сентиментальные дети. Вечно ноете. «Жизнь несправедлива». «Почему я?» Он отступил. — Может, вы ещё не поняли: жизнь вообще не справедлива. Алана сжала кулаки. Слёзы текли, но голос стал твёрже. — Я не ною. Я спрашиваю. Снейп посмотрел на неё. Долго. — Тогда докажи. Он указал на руны на доске. — Переведи. Без подсказок. Алана подошла. Рука дрожала. Но взяла мел. Снейп смотрел. — Кайра Линд — твоя кровь. Но не твоя спасительница. — Ты — сама себе спасительница. Или жертва. Выбирай. Алана написала первую руну. Слёзы капнули на доску. Она не вытерла. — Я выберу. Снейп кивнул. Едва заметно. — Тогда начни с себя. И перестань реветь.

***

Кладовка напоминала взорвавшийся склад сладостей: повсюду коробки с надписями «Осторожно, кусается» и «Не нюхать». Фред держал фонарь, Джордж — мешок, Алана стояла на ящике, вытянувшись к верхней полке. — О, вот это! — Джордж вытащил трубку размером с метлу. «ДРАКОНЬЯ ПАСТЬ — ЭДИШН ДЛЯ ГРИФФИНДОРЦЕВ». — Гарантирует: стол в зелёных искрах, а Снейп — в истерике. Фред хихикнул, доставая маленькую коробочку. — А это «Слизеринский Змей-шептун». Взрывается — и шепчет на ухо: «Поттер воняет носками». — Представь лицо Рона. Алана фыркнула. — Для Дурмстранга. Пусть думают, у нас драконы в подвале. Джордж подбросил ей шарик. — «Лунный Крикун». Вой оборотня + запах чеснока. Идеально для Шармбатона. Фред открыл ещё одну коробку и ахнул. — Три чёрные свечи. «Тень Слизерина». — О, это твои? — он подмигнул. — Ты делала фейерверки? Алана взяла одну. — Снейп поймал. Забрал. Она зажгла свечу пальцем. Чёрный дым. Надпись: «СЛИЗЕРИНСКАЯ ШЛЮХА». Фред присвистнул. — Круто. Джордж добавил: — Только если бы ещё добавила: «…и горжусь этим». Надпись расплылась. Появилась змея. Змея раскрыла пасть — и проглотила слова. Тишина. Фред хлопнул в ладоши. — Браво! Это ответ. Джордж достал ещё одну свечу. — А если добавить «Пэнси Паркинсон — королева падений»? — С подписью: «От всей души, А.» Алана рассмеялась — впервые за неделю. Шрамы на щеке натянулись. — Завтра. На ужине. Она улыбнулась. — И пусть все увидят. Фред подмигнул. — А если Снейп спросит — скажем, это домашнее задание по Трансфигурации. Джордж кивнул. — Трансфигурация обид в искусство. — Профессор Макгонагалл будет в восторге. Они вышли из кладовки, хихикая, с мешком фейерверков. Алана шла между ними. Шрамы больше не жгли. Они сияли.

***

Коридоры Хогвартса дышали холодом ноября; факелы мерцали, как угасающие звёзды, и тени их дрожали на камне, будто оплакивали что-то невидимое. Алана бежала, не чувствуя ног, не слыша шагов — только биение в груди, быстрое, как птица, запертая в клетке. Слёзы текли сами, без спроса, без стыда: горячие, солёные, оставляли на щеках дорожки, по которым шрамы будто расцветали серебром. Дверь кабинета отворилась без звука — словно сама ночь впустила её. Снейп стоял у окна, спиной к свету, в чёрной мантии, что сливалась с тьмой. Лунный луч падал на его плечи, превращая волосы в серебряную пыль, и он казался не человеком, а тенью, вырезанной из безмолвия. Она не сказала ни слова. Просто пересекла расстояние — как пересекают реку, не зная, есть ли дно. Обвила его талию руками, тонкими, дрожащими, но крепкими, как корни, что держатся за камень в бурю. Прижала щёку к холодной ткани — и почувствовала, как его сердце, скрытое под слоями чёрного, вздрогнуло. Он окаменел. Как будто в него влили лёд. — Что ты делаешь, — прошипел он, голос — тонкий, как лезвие, но дрогнувший на последнем слоге. Она не ответила. Только прижалась сильнее. Слёзы падали — одна, вторая — на его мантию, впитывались, оставляя тёмные цветы. — Подождите… — выдохнула она, голос — как шёпот ветра в тростнике. — Минуточку. Он не двинулся. Пальцы его правой руки поднялись — медленно, как во сне — и замерли в воздухе, не коснувшись её. Не оттолкнули. Не обняли. Просто повисли, как мост между двумя мирами. — Смит… — начал он, но имя её застряло в горле, как камень в реке. Она уткнулась лбом в его спину. — Я не слабая, — прошептала она, и слёзы падали, как звёзды. — Но сегодня… можно только сегодня. Тишина. Глубокая. Как подземное озеро. Его дыхание — едва заметное — стало чуть глубже. Не объятие. Не прощение. Но пространство. Маленькое. Тёплое. Где можно было быть. — Минуточка, — тихо повторил он, и в голосе не было яда. Только усталость веков. И что-то ещё — что-то, что он прятал даже от себя. Она стояла так — маленькая, дрожащая, прижатая к его холодной спине. Он — неподвижный, как тень. Но между ними, в этой одной обнятой минуте, впервые не было стен. Только два человека. И тишина, в которой можно было дышать. Минута тянулась, как капля смолы на старом дереве: медленно, тягуче, но неизбежно. Алана всё ещё обнимала его, ладони сжимали ткань мантии, будто боялись, что он растворится в тени. Снейп не шевелился. Но его дыхание — едва заметное — стало ровнее, как будто он позволил себе дышать по-настоящему. — Ты не должна… — начал он, голос низкий, почти шёпот, но в нём не было приказа. — Я знаю, — перебила она, не отрываясь. Он молчал. Лунный свет скользнул по её рукам — тонким, в синяках от недавних драк, но крепко обхватившим его талию. — Ты думаешь, что я… — он запнулся. — …что я могу это вынести? Алана подняла лицо. Слёзы высохли, оставив солёные дорожки на щеках. — Я не прошу вас быть отцом. Или другом. Она сглотнула. — Я просто… хочу, чтобы кто-то стоял за меня. Снейп медленно повернул голову — не полностью, лишь настолько, чтобы увидеть её краем глаза. Взгляд — чёрный, как безлунная ночь, но в нём что-то дрогнуло. — Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Я не стою. Я падаю. Уже давно. Алана не отпустила. — Тогда давайте падать вместе. Тишина. Глубже, чем подземелья. Он не ответил. Но его рука — медленно, как будто против воли — опустилась. И легла поверх её. Не сжал. Не погладил. Просто легла. Как признание. Как мост. — Уйди, Смит, — прошептал он. Но голос был не приказом. А просьбой. Она не ушла. — Ещё минуточку. И он позволил.

***

Выручай-комната превратилась в подземный дворец. Потолок — звёздное небо, но звёзды двигались, складываясь в руны и драконов. Стены — чёрный бархат, по которому текли зелёные и серебряные искры. Пол — зеркальный, отражал каждый шаг, каждый смех. Музыка — не громкая, но живая: барабаны, будто сердце, и скрипки, будто ветер. В центре — бар из льда, внутри которого плавали огненные шары. За ним — Фред и Джордж, в одинаковых чёрных рубашках, с одинаковыми ухмылками. На барной стойке — бутылки с надписями: «Огневиски — для смелых», «Слизеринская слеза — для трусов», «Гриффиндорский огонь — для тех, кто выживет». Люди — все, кроме Шармбатона. Дурмстрангцы в мехах, но уже без капюшонов — смеются, пьют. Крам стоит у стены, но улыбается. Слизеринцы — в чёрном, но без масок. Гриффиндорцы — в красном, но без предрассудков. Алана вошла последней. В чёрной рубашке, рукава закатаны, шрамы на щеке — как украшение. Волосы — распущены, глаза — живые. Забини увидел её сразу. — Смит! Он перепрыгнул через диван, обнял за талию, притянул к себе. — Ты опоздала. Я уже выпил за твоё здоровье. Дважды. Алана рассмеялась — громко, не прячась. — Ты всегда пьёшь за чужое здоровье, Забини? — Только за твоё. Он потащил её к бару. Фред подмигнул. — Огневиски? Или сразу «Слизеринскую слезу»? — Огневиски. Алана взяла стакан. — И без льда. Я не Шармбатон. Джордж налил. — За шрамы. Он поднял свой стакан. — И за тех, кто их оставил. Алана чокнулась. — За тех, кто их зажил. Забини обнял её за плечи. — Танцуй со мной. — Ты умеешь? — Я Слизерин. Мы не танцуем. Мы завоёвываем. Она рассмеялась. Музыка сменилась — медленнее, но глубже. Крам подошёл к бару. — Смит. Голос — как гравий. — Ты дралась. Хорошо. — Ты тоже. — Пью за тебя. Он поднял стакан. Дафна появилась рядом. — Ты сияешь. — Я дышу. Фред и Джордж подожгли бар — синим огнём. Все ахнули. Огонь взлетел, превратился в змею. Змея раскрыла пасть — и выпустила звёзды. Алана смотрела. Забини шепнул: — Это ты. Она не ответила. Только улыбнулась. Выручай-комната внезапно сжалась — стены подвинулись, бар превратился в круглый стол из чёрного дерева, а над ним зависла огромная колода карт с надписью «БУНКЕР: АПОКАЛИПСИС СНОВА». Фред щёлкнул пальцами — и все десять оказались на стульях, будто их притянули магнитом. Джордж раздал карты. — Правила простые: каждый тянет профессию, фобию, хобби, секрет и предмет. Потом голосуем — кто выживает в бункере. Кто вылетает — пьёт «Слизеринскую слезу». Смех начался сразу. Невилл тянул первым. — Профессия: ветеринар драконов. — Фобия: цветы. Все захохотали. — Я же аллергик! — Невилл покраснел. — Секрет: влюблён в Пэнси Паркинсон. Взрыв хохота. — Я… это… шутка! Седрик — следующий. — Профессия: балерина. — Хобби: вязание носков для домовиков. — Предмет: розовый пуанты. Гермиона захлебнулась огневиски. — Седрик, ты идеален! Забини вытянул: — Профессия: повар. — Фобия: ложки. — Секрет: спит с плюшевым единорогом. Алана засмеялась. — Блейз, это мой единорог! Драко — с каменным лицом. — Профессия: парикмахер. — Хобби: коллекционирует носки с котиками. — Предмет: расчёска с сердечками. Весь стол взорвался. — Малфой, ты серьёзно? — Фред вытирал слёзы. Драко усмехнулся. — Это магия. Дафна — с царственным видом. — Профессия: королева драконов. — Фобия: тишина. — Секрет: тайно пишет фанфики про Гарри Поттера. Гермиона поперхнулась. — ТЫ?! Гермиона — красная, как гриффиндорский флаг. — Профессия: клоун. — Хобби: поёт в душе оперу. — Предмет: красный нос. Луна захихикала. — Я слышала. Ты фальшивишь на высокой ноте. Луна — мечтательно. — Профессия: охотник за Нарглами. — Фобия: реальность. — Секрет: умеет говорить с чайниками. Крам кивнул. — Я верю. Крум — коротко. — Профессия: балетмейстер. — Хобби: вышивает крестиком. — Предмет: пяльцы с котиками. Смех до слёз. — Крам, ты мой герой! — Забини обнял его. Фред и Джордж — вдвоём. — Профессия: двойной агент Минмагии. — Фобия: близнецы. — Секрет: боятся друг друга. — Предмет: зеркало. Они смотрят друг на друга — и падают со стульев. Голосование. — Невилл — вылетает! — Цветы в бункере? Нет! Невилл пьёт «Слизеринскую слезу» — лицо зелёное. — Седрик — остаётся! — Носки для домовиков — это гениально! — Драко — вылетает! — Парикмахер? В апокалипсисе? Драко усмехается, пьёт — и кашляет. — Это яд! — Алана — последняя. — Профессия: рунолог. — Фобия: одиночество. — Хобби: обнимает Флитча. Тишина. Потом взрыв хохота. — ЭТО ПРАВДА?! Алана смеётся. — Конечно нет. Все — в голос. Даже Драко хмыкает. Игра продолжается. Смех — как заклинание. Разногласия — растворились. Остались только люди. И смех.