факультет возмездия

Алана бежала по тёмному, неестественно тихому лесу. Корни деревьев, словно живые щупальца, цеплялись за её ноги, а ветви тянулись к ней, пытаясь схватить. Воздух был густым и тяжёлым, пахнул озоном и древней пылью. Впереди, сквозь чащу, мерцал тусклый зелёный свет. Она выбежала на поляну. В центре её стоял огромный, чёрный менгир, испещрённый светящимися рунами, которые она никогда не видела, но почему-то узнавала. Перед камнем на коленях стояли две фигуры в тёмных плащах с капюшонами. Она не видела их лиц, но сердце бешено заколотилось — это были её родители. Её мать обернулась, и Алана увидела не её привычное доброе лицо, а маску ужаса и скорби. «Беги, дочка! Он нашёл нас! Он в тебе!» Внезапно тени вокруг менгира сгустились и ожили. Они потянулись к ней, не как дым, а как чёрная, вязкая смола. Из тьмы проступило лицо — её собственное, но искажённое злобой и могуществом, с горящими зелёными глазами. «Ты наша кровь, Алана, — прошипел голос, исходящий отовсюду и ниоткуда. — Наследие не спрячешь. Ты разбудила его своей злобой...» Тёмная версия её самой ухмыльнулась и шагнула вперёд, сливаясь с её телом. Алана почувствовала, как леденящий холод заполняет её изнутри, вытесняя её саму... Она проснулась с глухим, сдавленным криком, сорвавшимся с её губ в тишине спальни. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она села на кровати, дрожа, с трудом понимая, где находится. Над ней, залитые лунным светом из окна, стояли три фигуры. Пэнси Паркинсон с широко раскрытыми глазами, в которых читался неподдельный, животный страх. Дафна Гринграсс с бледным, но собранным лицом, её рука была полусогнута, будто она готова была схватиться за палочку. И Забини, уже в пижаме, с взъерошенными волосами, стоявший в дверях. Он запыхался, словно бежал. — Что... что это было, Смит? — прошептала Пэнси, отступая на шаг. — Это было... заклинание? Дафна внимательно смотрела на Алану, изучая её лицо. — Ты кричала так, будто тебя режут, — сказала она тихо, но твёрдо. — На весь коридор. Забини прибежал первым. Забини, не сводя с Аланы взгляда, кивнул. — Я был в соседней комнате. Думал, напали. — В его голосе не было насмешки, только напряжение. — Ты в порядке? Алана, всё ещё не в силах говорить, лишь обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Отголоски сна — холод тьмы, голос родителей, её собственное искажённое лицо — всё ещё плясали перед глазами. Она посмотрела на испуганное лицо Пэнси, на настороженное — Дафны, на озабоченное — Забини. Они не понимали. Они просто слышали крик. Но для неё это был не просто кошмар. Это было предупреждение. И оно было связано не только с ней, но и с её семьёй. С чем-то тёмным и древним, что она, сама того не ведая, носила в своей крови.

***

На следующее утро Алана сидела за столом Слизерина, уставившись в пустую тарелку. Она была бледна, под глазами залегли тёмные тени, а пальцы беспомощно сжимали край стола. Вид у неё был такой, будто она провела ночь в схватке с призраками, а не во сне. Она не притронулась к еде, лишь изредка подносила ко лбу холодные ладони. Внезапно дверь в столовую распахнулась, и в зал вошла Пэнси Паркинсон. Как всегда, она вцепилась в руку Драко Малфоя, но её взгляд сразу же выхватил из толпы Алану. Увидев её измождённый вид, лицо Пэнси расплылось в злорадной ухмылке. Она что-то сказала Драко, тот что-то буркнул в ответ, но она уже отцепилась и направилась к столу Слизерина. — Ну что, Смит, — её голос прозвучал нарочито громко и слащаво, привлекая внимание окружающих. — Ночью у тебя был концерт. Что, кошмары замучили? Или совесть начала просыпаться? Не выспалась, бедняжка? Может, тебе стоит перевестись в Пуффендуй, там спят крепче. Она засмеялась, оглядываясь на своих подруг, ожидая поддержки. Драко стоял в нескольких шагах, его лицо было невозмутимым, но взгляд был прикован к Алане. Алана медленно подняла на неё глаза. В её взгляде не было ни злости, ни страха. Только ледяная, всепоглощающая усталость и презрение. Она не сказала ни слова. Она просто взяла свою почти полную кружку с остывшим кофе и с той же мёртвой спокойностью выплеснула её содержимое Пэнси прямо в лицо. Тёмная жидкость залила её идеально уложенные волосы, лицо и светлую блузку. Пэнси ахнула от шока и отвращения, застыв на месте с широко раскрытыми глазами. — Охладись, Паркинсон, — тихо, но отчётливо произнесла Алана. Её голос был хриплым от недосыпа, но в нём не дрогнул ни один мускул. Она встала, отодвинула скамью и, не глядя ни на кого, вышла из столовой, оставив за собой оглушительную тишину, прерываемую лишь каплями кофе, падающими с подбородка ошеломлённой Пэнси, и тяжёлым взглядом Драко Малфоя, сопровождавшим её до самого выхода. Её руку сжали с такой силой, что кости хрустнули, и резко потащили в боковой коридор. Алана, уже готовая пустить в ход палочку, увидела бледное, искажённое яростью лицо Северуса Снейпа. — Хватит! — прошипел он, с силой вталкивая её в свой кабинет и захлопывая дверь. — Что, Смит, у вас теперь вошло в привычку устраивать в столовой фонтан из напитков? Вы решили, что правила для вас не писаны? Он стоял над ней, его чёрные глаза горели холодным огнём. Но вместо того, чтобы огрызнуться или оправдываться, Алана сломалась. Всё, что копилось неделями — ненависть, страх, ужас от того сна — вырвалось наружу. Слёзы, которых она не позволяла себе ни перед кем, хлынули ручьём. Она закрыла лицо руками, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Снейп замер. Его гнев, казалось, наткнулся на неожиданную преграду. Он смотрел на эту дрожащую девушку, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то, кроме привычного презрения. Раздражение? Нетерпение? Но не только. — Хватит этих истерик, — его голос прозвучал резко, но уже без прежней ярости. — Контролируйте себя. — Я... я не могу... — она с трудом выговорила сквозь рыдания, опускаясь на стул. — Профессор... мне... мне не к кому обратиться... Она подняла на него заплаканное лицо, и в её глазах он увидел не вызов и не злость, а настоящий, животный ужас. — Мне снится... он снится мне каждую ночь... — её голос срывался. — Тёмный лес... чёрный камень... руны, которые я должна помнить, но не помню... Мои родители... они что-то от меня скрывают... А вчера... — она сглотнула, — ...во сне была я... но не я... Тёмная... и она говорила, что это моё наследие... что это во мне... Она выдохнула, исчерпанная, и снова уткнулась лицом в ладони. Она только что выложила своё самое уязвимое место человеку, который всегда относился к ней с презрением. Но отчаянье было сильнее гордости. Снейп несколько секунд молча смотрел на неё. Воздух в кабинете сгустился, пахнув зельями и чужим отчаянием. Наконец, он медленно обошёл стол и сел напротив. — Описывайте, — произнёс он, и его голос приобрёл неожиданную, металлическую чёткость. — Всё. Каждый символ, который вы видели. Каждое слово, которое слышали. И не вздумайте ничего приукрашивать. Алана, всё ещё содрогаясь от рыданий, вытерла лицо и стала говорить. Тихо, прерывисто, но методично. Она описала не только вчерашний кошмар, но и обрывки других снов — тени, шепчущие на забытом языке, чувство леденящего холода, который преследовал её с детства, образы древних рун, которые она инстинктивно боялась и в то же время чувствовала своей. Она рассказала о тревоге в глазах родителей, об их странных, уклончивых ответах на вопросы о их семье. Снейп слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но пальцы, сложенные перед ним, были неподвижны, что выдавало предельную концентрацию. Когда она закончила, в кабинете повисла тяжёлая тишина. — Окклюменция, — наконец произнёс он, и слово прозвучало как приговор. — Вам необходимо научиться защищать своё сознание. То, что вы описываете... — он сделал короткую паузу, подбирая слова, — ...не просто кошмары. Это похоже на ментальное вторжение. Или на пробуждение унаследованной памяти. В любом случае, ваш разум стал уязвим. Он поднял на неё пронзительный взгляд. — Но не сейчас. Вы на грани истощения. Окклюменция требует ясности ума и силы воли, которых у вас сейчас нет. Выспитесь. Настоящим, глубоким сном, для чего я дам вам безвредное снотворное. — Он достал из ящика стола маленький пузырёк с прозрачной жидкостью. — Три капли в воду. И никаких посторонних мыслей. Он протянул ей пузырёк. — Завтра, после уроков, я ожидаю вас здесь. Будьте готовы к тому, что это будет... неприятно. Окклюменция — это не волшебная палочка. Это дисциплина. И, возможно, единственное, что сможет оградить вас от того, что преследует ваш род. Алана взяла пузырёк дрожащими пальцами. В его словах не было ни капли сочувствия, но была чёткая, безжалостная практичность. И в этой практичности она наконец-то почувствовала какую-то опору. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и вышла из кабинета, сжимая в ладони холодное стекло, как талисман. Впервые за долгое время у неё появился план. И, как ни парадоксально, её проводником в этом стал самый мрачный профессор Хогвартса.

***

Алана вышла из кабинета Снейпа, всё ещё чувствуя тяжесть на душе, но с пузырьком снотворного, зажатым в кармане как символ хрупкой надежды. Она направилась к Северной башне на прорицания, но в полумраке коридора её догнал Седрик Диггори. — Алана, постой! — он легко поравнялся с ней. — Я видел, что произошло в столовой. С Пэнси. — Он покачал головой, его обычно доброжелательное лицо было озадачено. — Я просто не понимаю. Она ведь вроде неплохая, если разобраться. Преданная подруга, готова на многое ради своих. Почему она так к тебе настроена? Алана горько усмехнулась. — Потому что я — угроза её идеальному миру, Седрик. Я стою на пути к тому, кого она считает своей собственностью. А в мире Пэнси Паркинсон всё, что нарушает её планы, должно быть уничтожено. Преданность друзьям — это одно. А слепая ярость из-за того, что тебе отказали, — совсем другое. Она хотела сказать ещё что-то, но в этот момент с двух сторон на неё стремительно налетели две рыжие торнадо. — Так-так-так, наша пациентка на свободе! — провозгласил Фред, хватая её под одну руку. — Прописано веселье и немедленная эвакуация в пункт назначения «Хорошее настроение»! — подхватил Джордж, хватая под другую. И прежде чем Алана успела вскрикнуть, они, смеясь, потащили её прочь от Седрика, чьи слова «Эй, вы что, серьёзно?» потерялись в гулких коридорах. Алана, сначала попытавшись вырваться, вскоре сдалась и даже рассмеялась. После мрачных откровений у Снейпа это внезапное, абсурдное похищение было именно тем, что ей было нужно. Фред и Джордж несли её куда-то, треща о каком-то «сверхсекретном испытании», и на этот раз она не сопротивлялась. Иногда лучшим лекарством от кошмаров было просто позволить унести себя в водоворот безумия. Фред и Джордж протащили Алану через несколько потайных ходов, пока они не вынырнули в уютной, но заброшенной комнате, где их уже ждали Гарри, Гермиона, Рон, Луна, Невилл и несколько других гриффиндорцев. В центре комнаты на столе стояло скромное на вид розовое пирожное. — Итак, — торжественно объявил Фред, накрыв пирожное колпаком. — Представляем вашему вниманию «Веселянку 2.0»! Усовершенствованная модель! — Эффект? — с подозрением спросила Алана, но улыбка уже пробивалась сквозь её усталость. — Кратковременная смена внешности! — пояснил Джордж. — Всего на пять минут! Мы ещё не решили, в кого именно, так что... сюрприз! — Кто смелый? — Фред обвёл взглядом собравшихся. Все дружно шагнули назад, указывая на Алану. — Она! Она сегодня нуждается в перезагрузке! Алана вздохнула, но в её глазах вспыхнул азарт. «А почему бы и нет?» — подумала она. Она откусила кусочек пирожного. Эффект был мгновенным. Столб розового дыма окутал её, и когда он рассеялся, на месте Аланы стояла... точная копия профессора Амбридж. В том же розовом кардигане, с той же сладкой и ядовитой улыбкой. На секунду в комнате воцарилась тишина, а затем все, включая саму Алану, разразились хохотом. Она попыталась сказать «Гем-гем!», но вместо этого издала только беззвучный, смешной писк, что вызвало новую волну веселья. Пользуясь моментом, Джордж схватил со стола ещё одно пирожное и сунул его в рот Фреду. Тот превратился в... садового гнома. С длинной белой бородой и остроконечной шляпой. Теперь уже гном-Фред и Амбридж-Алана, показывая друг на друга, смеялись до слёз. Комната гудела от хохота. Даже мрачные портреты на стенах, казалось, ухмылялись. Ровно через пять минут дым снова окутал их, и они вернулись к своему обычному облику, всё ещё давясь от смеха. — Видишь? — Джордж вытер слёзы. — Лучше любого зелья. — Да, — выдохнула Алана, чувствуя, как тяжесть с души слетает. — Это было... идеально. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась мисс Кроук с грозным видом. Увидев запыхавшихся, но сияющих студентов, она сурово спросила: — Что здесь происходит? Фред, не моргнув глазом, ответил: — Занятия по... защите от тёмных искусств, мисс. Отрабатывали защиту от... скуки. Очень успешно. Мисс Кроук скептически осмотрела комнату, но, не найдя ничего противозаконного (пирожные уже волшебным образом исчезли), фыркнула и удалилась. Алана смотрела на смеющихся друзей и понимала, что иногда это спасение — в виде двух рыжих близнецов и розового пирожного.

***

В кабинете царила почти монастырская тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев и размеренным голосом профессора Вектор, объяснявшей тонкости перевода старших футарков. Алана, несмотря на усталость, старалась концентрироваться на лекции — это помогало не думать о сне и последующих событиях. — А теперь, — профессор Вектор повернулась к доске и изящным движением палочки начертала три сложные, переплетающиеся руны, — практическое задание. Используя словари, переведите эту комбинацию и сформулируйте её возможное значение. Это старшая вязь, встречающаяся в самых древних артефактах. Студенты дружно потянулись к тяжелым фолиантам, заполняя комнату шелестом страниц. Алана машинально взглянула на доску... и замерла. Чёрные знаки будто ожили у неё в голове, выстроившись в чёткую, пугающую фразу. Она даже не думала, не анализировала — она просто знала. Её рука сама потянулась вверх. — Профессор? Профессор Вектор, проверявшая записи у студента-пуффендуйца, с удивлением подняла глаза. Весь класс следом перевёл взгляд на Алану. — Мисс Смит? У вас вопрос? — Нет, — тихо, но чётко сказала Алана. Её голос прозвучал оглушительно громко в тишине. — Я... я могу перевести. В классе повисло недоумённое молчание. Кто-то скептически хмыкнул. — Без словаря? — уточнила профессор Вектор, с интересом подходя ближе. Алана кивнула, её взгляд был прикован к рунам. Она сделала глубокий вдох, словно слова, которые ей предстояло сказать, были тяжёлыми. — «Krev ta sal... drakonya krov...» — она произнесла это на древнем наречии, и воздух в классе похолодел. Затем перевела, глядя прямо на профессора: — «Кровь земли... кровь дракона... пробуждение печати». Она замолчала, чувствуя, как бледнеет. Это была та самая фраза, обрывки которой она слышала в своих кошмарах. В классе воцарилась гробовая тишина. Даже профессор Вектор на несколько секунд потеряла дар речи, её глаза за широкими очками были круглыми от изумления. — Но... это... — она подошла к доске, затем снова посмотрела на Алану. — Это практически дословный перевод с диалекта, который считается утраченным. Этому не учат в стандартной программе. Мисс Смит, откуда вы это знаете? Алана не могла ответить. Она просто сидела, глядя на свои дрожащие руки, снова чувствуя на себе тяжёлые, полные страха и любопытства взгляды одноклассников. Она снова стала чужой, загадкой. И на этот раз её странный талант проявился не в дуэли, не в остроумии, а в чём-то гораздо более древнем и пугающем.

***

На следующем уроке трансфигурации профессор Макгонагалл вошла в класс с таким же строгим, но с легким намёком на оживление в глазах. Она откашлялась, привлекая внимание студентов. — Тихо, — её голос прорезал гул, и класс мгновенно затих. — У меня есть важное объявление. На следующей неделе Хогвартс посетят делегации из двух наших братских школ — Шармбатона и Дурмштранга. По классу пронёсся взволнованный шёпот. Макгонагалл подняла руку, восстанавливая тишину. — Их визит приурочен к традиционному событию, которое мы возрождаем в этом году, — она сделала небольшую драматическую паузу, — Святочному балу. Воздух в классе взорвался. Студенты переглядывались, некоторые ахали, другие начинали тут же шептаться, строя планы. Даже у самых сдержанных слизеринцев на лицах появился интерес. — Бал состоится в Рождественский сочельник в Большом зале, — продолжила Макгонагалл, едва заметно улыбнувшись всеобщему воодушевлению. — Посещение обязательно для всех студентов от четвертого курса и выше. Остальные могут прийти по желанию. Ожидается, что вы будете вести себя подобающе, представляя нашу школу с лучшей стороны. Она обвела класс строгим взглядом, но было видно, что она и сама не лишена некоторого оживления. — Партнёров для бала вы выбираете самостоятельно. И да, — её взгляд скользнул по нескольким особенно заинтересованным лицам, — это означает, что вам предстоит проявить инициативу и пригласить того, с кем вы хотели бы пойти. Надеюсь, это не вызовет у вас больше затруднений, чем трансфигурация нематериального объекта. Последние слова она произнесла с лёгкой иронией, вызвав сдержанный смех. — На этом всё. Приступайте к практике. Мистер Финч-Флетчли, пожалуйста, перестаньте превращать свою мышь в абажур. У нас бал, а не аукцион предметов интерьера. Объявление повисло в воздухе, наполненном новыми мечтами, тревогами и, конечно, главным вопросом, который теперь волновал почти каждого: «Кого пригласить?» Алана, слушая всё это, машинально вертела в руках палочку. Бал. Партнёр. Её мысли против воли метнулись в сторону Драко, но она тут же грустно улыбнулась и отогнала их прочь. После всего, что произошло, это казалось совершенно невозможным. Но где-то в глубине души шевельнулась крошечная, упрямая надежда.

***

Алана постучала в дверь кабинета Снейпа с тревожным стуком сердца. Получив разрешение войти, она обнаружила его стоящим у камина, его худое лицо было освещено прыгающими тенями. — Профессор, мне нужно рассказать вам о том, что произошло на древних рунах, — начала она, ещё не успев перевести дух. — Я... — Профессор Вектор уже почтила меня своим визитом, — холодно перебил её Снейп, не поворачиваясь. — Она была... весьма впечатлена. И озадачена. Он медленно развернулся, и его чёрные глаза, казалось, пронзали её насквозь. — Вы не просто перевели руны, Смит. Вы прочитали вязь, не изучаемую в Хогвартсе последние двести лет. Без подготовки. Без усилий. — Он сделал шаг вперёд, и воздух вокруг стал гуще. — Это не талант. Это не удача. Это признак. Алана почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Признак чего? — Той самой тёмной, древней магии, о которой вы мне рассказали, — его голос был безжалостно спокоен. — Та магия, что является вам во снах, не просто преследует вас. Она — часть вас. Наследие, вшитое в саму вашу кровь. И то, что произошло сегодня, — это первое проявление. Он подошёл к своему столу и резким движением поставил на него два пустых окклюментивных флакона. — Мы не можем больше ждать. Окклюменцию нужно провести. Сейчас. Пока ваши ментальные щиты ослаблены после инцидента и пока эта... сила... не укоренилась в вас глубже. Нам нужно заглянуть в источник этих воспоминаний. Понять, с чем именно мы имеем дело. Это будет неприятно. Возможно, даже мучительно. Вы готовы? Его взгляд не предлагал выбора. Он требовал ответа. Алана, сжав дрожащие руки в кулаки, кивнула. Страх был силён, но страх перед неизвестностью, перед тем, что творилось у неё в голове, был сильнее. — Легилименс, — без всякого предупреждения, резко и властно произнёс Снейп, направив палочку на Алану. Удар был ошеломляющим. Не физическим, а ментальным. Алана почувствовала, как чужое, холодное и неумолимое присутствие впивается в её сознание, словно ледяные щупальца. Перед её внутренним взором замелькали обрывки — искажённые тени леса, светящиеся зелёным руны, испуганные лица родителей. Но это длилось всего мгновение. Внезапно из самых глубин её разума, оттуда, куда даже она сама не могла заглянуть, поднялась волна. Не ярости, не страха, а чего-то древнего, инстинктивного и невероятно мощного. Это была не её мысль, не её защита. Это было похоже на пробуждение спящего зверя, чью территорию нарушили. Снейп, опытный окклюмент, почувствовал это мгновенно. Его собственное сознание с силой, которую он редко испытывал, было вытолкнуто, отброшено назад, словно его швырнули о невидимую, но абсолютно непробиваемую стену. Он отшатнулся, его палочка дрогнула в руке, а на его обычно бледном лице на мгновение промелькнуло чистое, ничем не прикрытое изумление. Он несколько секунд молча смотрел на Алану, которая сидела, тяжело дыша, сама не понимая, что только что произошло. — Что... что это было? — выдохнула она. — Это, — проговорил Снейп, и в его голосе впервые зазвучала подлинная озадаченность, — было не ваше. Это... инстинкт. Врождённый ментальный щит, сформированный не тренировкой, а самой вашей кровью. Он снова поднял палочку, но на этот раз более осторожно. — Мы попробуем снова. Но на этот раз я буду... тактичнее. Эта сила внутри вас — не враг. Это часть головоломки. И нам нужно научиться её обходить, если мы хотим добраться до сути. Готовьтесь. Снейп медленно поднял палочку, его взгляд был пристальным и сосредоточенным. — На этот раз я не буду пробивать вашу защиту. Я попытаюсь... обойти её. Сконцентрируйтесь на чём-то нейтральном. На вкусе шоколада. На ощущении этой ткани, — он кивнул на её мантию. — Легилименс. На этот раз вторжение было не грубым штурмом, а скользящим, почти неуловимым прикосновением. Алана, следуя указанию, изо всех сил пыталась удержать в мыслях образ плитки шоколада. Она чувствовала холодное присутствие Снейпа где-то на периферии своего сознания, но та самая тёмная, инстинктивная стена оставалась неподвижной, не воспринимая этот осторожный зонд как угрозу. И тут, словно сквозь толстое, мутное стекло, перед её внутренним взором проплыл образ. Не её собственный. Это была комната, которую она никогда не видела — кабинет с тёмной мебелью, заваленный книгами и склянками. И в этом кабинете стояла её мать, молодая и испуганная, а перед ней — высокий мужчина с пронзительными серыми глазами и седыми висками. Не Снейп. Кто-то другой. «...должны скрыть это, Изабель. Сила в её крови слишком опасна. Они найдут её...» — голос мужчины был жёстким и полным тревоги. Картина дрогнула и рассыпалась, как дым. Алана снова оказалась в кабинете Снейпа, дрожа от напряжения. Снейп медленно опустил палочку. Он выглядел бледнее обычного. — Довольно, — произнёс он хрипло. — Я смог заглянуть лишь на мгновение. Этого хватит. Он смотрел на неё с новым, неузнаваемым выражением — смесью научного интереса и... почти уважения? Страха? — Это не просто наследие, Смит. Это завеса. Кто-то намеренно скрыл ваши воспоминания, заблокировал вашу истинную природу. И тот щит... он был создан, чтобы защитить вас. Или защитить мир от вас. Пока я не знаю. Но теперь мы знаем, с чем имеем дело. И это гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Снейп внимательно наблюдал за Аланой, его пальцы по-прежнему были сложены перед ним. — Мисс Смит, — его голос прозвучал тише, но не потерял своей пронзительности. — Те образы, что я смог уловить... Это требует уточнения. Ваши родители. Они... ваши кровные родственники? Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Алана почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. — Да... то есть, я думаю, да, — выдохнула она, сбитая с толку. — Они мои родители. Я всегда жила с ними. — А обстановка в доме? — продолжил Снейп, не отводя взгляда. — В вашем детстве. Были ли какие-то... особые ограничения? Запреты на определённые темы? Может, частые переезды? Необычные гости? Алана замерла, мысленно листая страницы своего прошлого. Воспоминания, обычно такие яркие, сейчас казались туманными, будто подёрнутыми дымкой. — Мы... мы действительно переезжали несколько раз, — медленно сказала она. — Мама всегда говорила, что это из-за работы отца. А гости... — она нахмурилась, — ...почти никогда не приходили. Мама была очень... осторожна. Она могла нервничать, если я надолго задерживалась у друзей. И да, были темы, которые она избегала. Особенно о её семье, о её прошлом. Она всегда уходила от ответов. Она посмотрела на Снейпа с растущим пониманием и страхом. — Вы думаете... вы думаете, они не мои настоящие родители? — Я думаю, — Снейп отчеканил каждое слово, — что они, возможно, являются вашими опекунами в большей степени, чем просто родителями. И их чрезмерная осторожность, их стремление скрыть ваше прошлое... всё это указывает на одно: они что-то знают. Знают о том, что скрыто в вас. И они отчаянно пытаются это скрыть от всех. Включая, возможно, и вас самих.

***

Дверь кабинета Снейпа закрылась за Аланой с тихим, но окончательным щелчком. Она не пошла в гостиную Слизерина, где было тепло и шумно. Вместо этого её ноги сами понесли её через главные двери наружу, в обнимающий холод январского вечера. Воздух был холодным и колким, каждый выдох превращался в маленькое облачко пара. Но эта ледяная чистота была именно тем, что ей было нужно после душного, наполненного тяжёлыми откровениями кабинета. Она побрела через пустынный двор, её ботинки хрустели по подмёрзшей траве, и опустилась на холодную каменную скамью. Тишина. Наконец-то тишина. Только отдалённый вой ветра в ветвях и собственное неровное дыхание. Она сидела, не шевелясь, и смотрела на пустой, погружённый во тьму двор. Окна замка горели тёплыми точками, но здесь, снаружи, было только безмолвие и холод. Её мысли путались, как клубок змей. Родители... не родители? Опекуны. Люди, которые её растили, но, возможно, скрывали от неё правду о ней самой. Древняя магия в её крови. Ментальный щит, о котором она не подозревала. Обрывки чужих воспоминаний в её собственном сознании. Она обхватила себя за плечи, но дрожала не от холода. Она дрожала от осознания, что её жизнь, её личность — всё это, возможно, было тщательно продуманной ложью. И теперь эта ложь начала трещать по швам, выпуская наружу нечто тёмное, древнее и совершенно незнакомое. Она сидела так долго, пока холод не начал проникать сквозь мантию, а звёзды над головой не стали казаться такими же далёкими и безразличными, как и правда о её происхождении. Но в этой ледяной тишине родилось одно твёрдое решение. Что бы это ни было, она должна это узнать. И Снейп, как ни парадоксально, был сейчас её единственным проводником в этом тёмном лабиринте.

***

Огромный подземный класс Зельеварения был непривычно заполнен. За длинными столами вперемешку сидели студенты всех четырёх факультетов, скрипели перьями и шептались, пытаясь сосредоточиться на докладе о применении базовых заклинаний в алхимии. Алана сидела рядом с Дафной Гринграсс. Пока та аккуратно выводила заглавные буквы, Алана наблюдала за профессором Снейпом. Тот, как чёрная хищная птица, скользил между столами, и его появление неизменно вызывало волну напряжения. Он остановился позади Гарри и Рона, которые о чём-то горячо, но тихо спорили. — Пять баллов с Гриффиндора за неспособность отличить теоретическую часть от болтовни, — прошипел Снейп и с характерным щелчком дал каждому по легкому, но унизительному подзатыльнику. Алана не сдержала лёгкой, почти незаметной улыбки. После вчерашнего разговора видеть, как Снейп терроризирует Поттера, было почти... успокаивающе. Некоторые вещи в Хогвартсе оставались неизменными. В этот момент Дафна, не отрываясь от своего пергамента, тихо спросила: — Ну что, уже решила, с кем пойдёшь на бал? Вопрос застал Алану врасплох. Её взгляд, совершенно непроизвольно, сам потянулся через зал к тому месту, где сидел Драко Малфой. Он что-то чертил на своём пергаменте, его светлые волосы падали на лоб. Она не успела ничего ответить. Дафна, заметив это мимолётное движение глаз, резко ткнула её локтем в бок, заставив вздрогнуть. — Ой, — вырвалось у Аланы. — После всего, что он о тебе говорил и как поступил, даже думать о нём — верх глупости, — прошептала Дафна с редкой для неё горячностью. Её взгляд был твёрдым и безжалостным. — Он публично унизил тебя, чтобы спасти свою репутацию. Ты заслуживаешь кого-то, кто не будет тобой пользоваться и потом вытирать об тебя ноги. Алана опустила глаза, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда. Дафна была права. Абсолютно, беспощадно права. Но почему-то это знание не делало боль в груди меньше. Оно просто заставляло её чувствовать себя вдвойне глупо — и за свои прежние чувства, и за этот невольный, предательский взгляд. — Я знаю, — тихо выдохнула она, снова утыкаясь в свой пергамент. — Я знаю. Алана собрала свои вещи и понесла тетрадь Снейпу. Тот, уткнувшись в её работу, лишь кивком показал, чтобы она оставила её на краю стола. Она уже хотела уйти, когда Снейп резко поднялся, подошёл к Рону и Гарри и, не глядя, нанес им по уже привычному подзатыльнику, бросив что-то шипящее про «невыносимую небрежность». Затем он вернулся, снова открыл её тетрадь и, пробежав глазами ещё несколько строк, коротко бросил, не глядя на неё: — Очень даже хорошо, Смит. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Это было настолько неожиданно, что Алана на секунду застыла, прежде чем забрать тетрадь и выйти в коридор. Она решила подождать Дафну, прислонившись к прохладной стене. Роясь в сумке в поисках списка зелий для следующего урока, она с ужасом поняла, что оставила своё перо в кабинете. Возвращаться туда, где всё ещё находился Снейп, совсем не хотелось. В этот момент дверь распахнулась, и из кабинета вышел Драко Малфой. Он шёл один, его лицо было сосредоточенным и отстранённым. Алана, не поднимая глаз и продолжая лихорадочно копаться в сумке, сказала в пространство, но чётко обращаясь к нему: — Драко, дай, пожалуйста, перо. Быстро записать надо, я своё в кабинете оставила. Не хочу заходить. Воздух вокруг словно застыл. Она сама поняла, что сказала, только когда слова уже сорвались с губ. Она впервые назвала его по имени. Не «Малфой», не колкость, не вызов. А просто «Драко». Просьба, произнесённая тихо, почти естественно, но повисшая между ними оглушительной тишиной.