РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Они впятером ехали в карете. Анна сидела возле окна. Рядом с ней барон Штольман старший и дальше- ее горничная Домна. Напротив расположился сын барона и ее тетушка. Дорога предстояла долгая. Несколько часов в маленьком пространстве с господами, которых еще полгода назад она пообещала не видеть, ни слышать.. А сейчас ехала вместе с ними в загородное имение Штольманов… Да, она согласилась… Как так вышло? Анна вздохнула и отвернулась к окну. Пересекаться взглядом с бородатым бароном не хотелось. Она неоднократно ловила в его глазах сочувствие и жалость. Тогда эти чувства ее разгневали. Сейчас уже слегка отпустило, но все равно не нравилось… Да, наверно, она бы тоже посочувствовала какой нибудь барышне, оказавшейся в столь глупой ситуации. Но сейчас вынужденная проживать ее изнутри взвесила все «за» и «против», и приняла условия… Но не просто так… Ее условия тоже приняли… Можно ли было доверять словам барона- ее новоявленного супруга? Анна не знала, но почему то поверила… Глазам его сына… Платон Генрихович поведал Анне последние новости, полученные им через своих людей в окружении Государя. Оказывается, Его императорское Величество несколько месяцев назад создал комиссию по рассмотрению вопроса о строительстве первой железной дороги в России. План ее создания был предложен одним австрийским инженером Францем Г. Он прибыл в Россию и ожидал решения Государя. Вопрос долго рассматривался и вот, наконец, инженер получил одобрение и разрешение на строительство небольшой опытной дороги между Санкт- Петербургом и Царским Селом… Платон Генрихович нашел в этом событии несколько положительных моментов для себя и дальнейшего процветания дома Штольманов. Во- первых, барон старший в молодости был шапочно знаком с австрийским инженером и надеялся в этом знакомстве обнаружить взаимный интерес. Ведь по полученным им сведениям будущая дорога проходила недалеко от загородного имения Штольманов. Во- вторых, для финансирования строительства учреждалось частное акционерное общество, в котором Платон Генрихович надеялся участвовать... Используя (частично) деньги его молодой супруги…. Если кандидатуру барона одобрят, то это будет едва ли не самое удачное вложение капитала с дальнейшим регулярным поступлением прибыли в казну семьи. Ведь Штольман старший уже был наслышан об использовании такого рода транспорта в нескольких, пусть и с малыми объемами, производств… Дальше Анна уже не сильно вникала в детали. Ее волновал другой момент. И его она озвучила своему «супругу», как только тот перешел от разъяснений к ее согласию. «Согласна ли Анна Викторовна переложить все заботы о финансовых делах в руки ее супруга? Если да, то тогда часть ее приданого пойдет на приобретение акций компании железной дороги…» Анна раздумывала несколько секунд и согласилась… при одном условии… «Если от нее потребуется согласие на внесение лишь финансового вклада в их общую семью… В этом вопросе она готова сотрудничать со своим супругом. Ни о каком другом взаимодействии речи не будет…» Затрагивать столь деликатный вопрос было крайне сложно. Анна чувствовала как запылали ее щеки, но вынуждена была произнести эти слова. Взгляд тетушки призывал ее к смирению и принятию судьбы. Взгляд ее супруга стал непроницаем. -То есть Вы отказываетесь и в дальнейшем выполнять свои непосредственные обязанности супруги, Анна Викторовна… Я правильно Вас понял? -Я отдаю в Ваше полное распоряжение все мое состояние, господин барон. Я также обязуюсь соблюдать все правила приличия и не вредить семье, в которую вошла… Не по своей воле, заметьте… Мне кажется, это достойный вклад с моей стороны. Вы не вправе требовать от меня большего, господин барон,- Анна вложила в тон по возможности больше мягкости. Но взгляд ее был уверенный. Штольман старший задумчиво смотрел на молодую девушку несколько секунд: -Я не привык, чтобы мне ставили условия, уважаемая сударыня… - наконец, сухо протянул он.- Условий от женщин я не приемлю… Олимпиада Тимофеевна сделала страшные глаза племяннице: «Смирись и прими! Не перечь!» Анна постаралась изобразить улыбку: -Это не условия от женщины, господин барон… Вернее, это условия нашего делового договора… Каждый из нас при этом имеет свой интерес. Разве не так? Я даю Вам полную свободу в распоряжении практически всем моим наследством… Вы гарантируете мне обеспеченную жизнь и … свободу выбора…. -Выбора чего?- поднял бровь Платон Генрихович. -Выбора своей жизни… - пожала плечами девушка. -Личной жизни?- уточнил барон. -Эээ… -замялась Анна, не зная как правильно ответить.- Да… -То есть Вы открыто заявляете, что желаете обзавестись любовником?- нахмурился ее супруг. -Отец,- предостерегающе произнес Яков. Барон встал на ноги и гневно сверкнул глазами: -Это неслыханно! -Нюшенька!- взмолилась тетка. -Вы не правильно меня поняли,- попыталась улыбнуться Анна.- Или мы друг друга не поняли.. Я имела в виду вовсе не это! Я говорила о возможности самой решать, где мне жить и чем заниматься…. -Это просто неслыханно!- вознегодовал старый барон. -Отец, прошу Вас успокоиться и выслушать Анну Викторовну. Уверен она не имеет планов навредить Вам,- поднялся на ноги и его сын в попытке остудить гнев родителя. -Ну, конечно! - Анна тоже встала и взглянула на барона старшего с миролюбивой улыбкой: -Я обещаю никак не вредить репутации Вашего рода… Ни каких любовников я заводить не собираюсь. У меня совсем другие планы на жизнь… -Отец, садитесь,- предложил тому Яков Платонович. Старый барон опустился в кресло: -Какие еще у Вас планы интересно мне знать? Балы? Так я сразу Вам это обещал… -Нет…- улыбнулась Анна, опускаясь на свое место.- Я не хотела бы возвращаться в город. Жизнь на свежем воздухе мне импонирует больше… -Вот и отлично,- сложил кончики пальцев вместе Платон Генрихович.- Это я и хотел Вам предложить. Через несколько дней в наше загородное имение приедут важные гости по моему приглашению. От этого во многом зависит принятие моей кандидатуры в члены акционерного общества. Моя репутация и репутация моей семьи сыграет решающую роль в решении этого вопроса. Вы как моя супруга должны будете присутствовать там и составлять мне компанию… Поэтому я так срочно прибыл за Вами, Анна Викторовна…. Повисла тишина. Штольман старший выжидательно смотрел на девушку. -Аннушка, такая честь тебе оказана… Ты волнуешься, конечно.. - попыталась замять неловкость тетушка. -Так Вы согласны, Анна Викторовна?- пронзил ее холодный/ серый взгляд барона старшего. -А Вы принимаете мое…эээ...предложение, господин барон?- склонила с мягкой улыбкой голову девушка. -По моему, Вы полгода прожили, не подвергаясь никаким притязаниям…- ровно возразил мужчина. -И дальше… я могу полагаться на Ваше благородное слово?- настаивала Анна. -Анна Викторовна, - поднялся тут на ноги Штольман младший.- Мой отец.. и я… мы всегда отвечаем за свои слова и поступки. Можете быть уверены… Барышня одарила его внимательным взглядом своих удивительных глаз и перевела его на старшего барона. Тот поднялся на ноги (Анна тоже встала) : -Вы моя супруга…. Но я не разбойник с большой дороги. И насилие не в моем характере. Уверен, мы договоримся по хорошему.. Собирайтесь, Анна Викторовна. Нам далеко ехать… Тетушка с благодарным щебетанием подхватила племянницу под руку и увлекла в свои покои. Подальше от баронов и возможных препирательств девушки… В сборах Анна не удержалась от ворчания, что так и не получила прямого ответа на свой вопрос. Тетушка возмутилась настырности племянницы и ее недальновидности. С такими господами (при их то связях) нужно дружить и быть уступчивой. Раз она уже стала супругой столь солидного и благородного господина, то смысл отпираться. Какая разница в ее случае кем оказался ее муж. Князем либо бароном, выполнять свои обязанности жены пришлось бы с любым.. Так зачем сердить и настраивать против себя мужчину. С ними нужно быть ласковой и покладистой. Тогда все будет получать по первому требованию... -Но князь хоть немного был моложе!- не удержалась от восклицания Анна. - Да и привыкала я уже к нему! -Но и барон ведь не урод,- подмигнула ей тетушка.- Тоже еще в соку… И к нему привыкнешь… Барышня фыркнула. Ее горничная захихикала, за что получила сердитый взгляд обеих хозяек… И вот в результате сейчас они ехали все вместе… Что впереди ждало Анну, какая жизнь…- она не знала…. Почувствовав в очередной раз взгляд серых глаз напротив Анна не удержалась и покосилась на молодого барона. Его возраст было сложно определить. Анне показалось, что далеко за сорок. Может старший Штольман и не был разбойником, а вот его сын очень на него смахивал. Встретила бы его сейчас на лесной дороге- испугалась. От него как будто исходила опасность… Борода придавала строгость… и как будто колючесть. Хотя глаза продолжали излучать сочувствие… Вот не нужно ей от них этого! Полгода назад вечером после венчания Анне так захотелось оказаться в отцовских объятиях и получить дружескую поддержку и защиту… А сочувствия от НИХ не примет! Анна невольно вздернула носик и снова отвернулась к окну… Яков Платонович невольно периодически бросал взгляды на девушку, сидящую напротив. Честно говоря, на нее смотреть было гораздо интереснее, чем в окно… Анна Викторовна Миронова, отныне баронесса Штольман являлась теперь его мачехой. Молодой барон усмехнулся при мысли об этом. Мачеха моложе пасынка почти в два раза. Наверно, она могла бы приходится ему дочерью в свои то семнадцать лет… Да, а его отцу и своему мужу так и вовсе внучкой… Такие браки были нормой и Яков не понимал, почему задумался об этом… Просто эта девушка с первой минуты их встречи в церкви произвела на него впечатление. Она была красива. Хотя красивых девиц он видал немало во время своего пребывания в Высшем свете. Да и сейчас, спрятавшись от мира в своем имении он не был лишен женского общества. Дворовые девки порой своей внешностью могли затмить любую аристократку. Но его, дворянина по воспитанию, конечно, слегка коробила и неграмотная речь, и порой недалекость ума его крепостных. С ними было не о чем даже поговорить… С девицами из общества Яков в свое время много общался. Там было все очень культурно, много жеманства, кокетства… и даже ветрености, и глупости… Хотя это покрывалось флером романтики… Анна Викторовна с первой минуты их встречи удивила своим поведением и манерой разговора. Перед бароном Штольманом старшим обычно пасовали даже мужчины. Такой волей он обладал. А это хрупкая девушка выдержала! А какой отпор она им дала! Вся в слезах она не выглядела жалкой и смирившейся своей участи… Хотя стать баронессой это честь, а не наказание.. . Но эта девица держалась с видом оскорбленной королевы, а не купеческой дочери. Яков снова бросил взгляд на девушку. Она смотрела в окно. Ее профиль был почти идеальным. Длинные ресницы слегка подрагивали, прикрывая ее голубые глаза. Вот самым необычным и привлекающим внимание в этой девушке ( его мачехе!) были глаза. Их размер был огромным, а цвет- очень редким. Таких голубых глаз он еще не видел… А когда она давала отпор своему новообретенному супругу в церкви, то слезы в них превратили эти омуты в бриллианты… То ли их вид, то ли поведение девушки заставили сердце молодого барона сжаться от сочувствия к ней…. Он сам был воином по натуре и если б не ранение, то весь свой пыл продолжал тратить на поле битвы.. С отцом вступать в схватку по каждому поводу он не был приучен.. Хотя его жесткий характер и желание заставить всех жить по его велению иногда раздражала. Но Яков мирился и склонял голову перед родительской волей… Только в вопросе женитьбы вдруг неожиданно даже для себя самого проявил упрямство… Почему? Потому что так неправильно! Даже как будто подленько было поступать. И реакция обманутой невесты была тому подтверждением… Штольман младший снова покосился на девушку. «А что бы было, если б он все таки подчинился отцу и женился на Анне? Она бы съреагировала так же? .. Или еще хуже?» Яков невольно нахмурился, вспоминая свои шрамы и ногу… Нет, все таки хорошо, что не его женой стала эта красавица. Второго удара в виде калеки- мужа она бы не пережила…» Молодой барон грустно усмехнулся, разглядывая исподтишка профиль напротив и почувствовал отцовский взгляд. Он тут же отвернулся к окну. Не хватало, чтобы тот заподозрил сына в интересе к его молодой супруге… Мысль о том, что они сейчас ехали к нему в имение, где он пару лет жил один и затворником слегка напрягала. Яков уже отвык так часто общаться с отцом. Так теперь к этому удовольствию добавлялась его молодая супруга. Яков сам не понимал, почему уже дважды намекал родителю и новоиспеченному мужу на благородное поведение в отношении барышни… Отец, кажется, его заподозрил в сочувствии к ней… Ну, сочувствие это не симпатия. Это просто голос сердца аристократа по рождению и воспитанию… В этом отец не мог упрекнуть своего сына…