РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

… Дни текли своей чередой. Каждый был занят своими делами… Анна с неохотой, но с девизом: «Так надо!» помогала тетушке. Олимпиада Тимофеевна грозилась в скором времени покинуть ее, вернувшись к ним домой в город. Там без ее присмотра слуги могли расслабиться. Следовало вести контроль. Поэтому Нюшеньке надлежало уже вникать во все хозяйственные дела имения мужа и принимать бразды правления… Анна терпеливо бродила за ней хвостиком, стараясь запоминать…хотя отвлекалась по любому поводу. Потому как было неинтересно… Улучив момент Анна сбежала от тетки и устроилась у окна гостиной с книгой естествознания в руках. Раздел зоологии ей был очень любопытен. Она увлеклась и не заметила вошедшего. Барон Штольман старший проходил мимо и остановился напротив нее. -Хм,хм…- послышалось сухое покашливание. Девушка вздрогнула и оторвалась от книги. -Все сидите, читаете,- констатировал барон.- Погода прекрасная. Я только что с улицы… Вы гуляли? -Да, немного,- согласно кивнула Анна и снова перевела взгляд в книгу. Но ее супруг не торопился уходить: -Это правильно.- согласился тот, как будто в неловкости переминаясь с ноги на ногу.- Гулять полезно. Конь Вам не слишком резвый? -Благодарю, мне нравится…- в привычной к этикету манере склонила голову девушка.- Да и Яков Платонович мне помогает… Барон смягчил взгляд: -Сын мой человек надежный… Я рад, что Вы с ним ладите… Анна молчала, не зная, как реагировать. Ей было невдомек, что этой фразой ей был сделан почти что комплимент… -Хм…Прогулки верхом полезны тоже… А вот чтение… скорее лишь приятно, но пользы мало…- продолжал рассуждать барон, проходя к ней ближе. Анна вынуждено перевела взгляд на мужчину. К чему бы такое вступление? -Если действительно хотите занять ум и глаза предлагаю обратить внимание на домовые книги,- продолжил Штольман старший. Его тон не был сердитым. Просто не содержал эмоций. Он был человеком старого склада: суровым, деловитым, воспитанным в купеческо- дворянской традиции, где чувства не показывают, а женщины — прежде всего часть хозяйства и рода. Анна начинала свыкаться с его таким поведением. Нет, пожалуй, привыкнуть к этому было сложно, но принять…. Постарается… -А что с ними?- поинтересовалась девушка, возвращаясь к разговору. -Они требуют внимательного заполнения.. У меня сейчас добавилось много дел с мануфактурами и я слегка их запустил…- многозначительно произнес барон. Анна поняла, что это намек и с молчаливым вздохом отложила свою книгу: -Вам нужна моя помощь? -Не отказался бы… А вам нужно уже более ответственно подходить к своим обязанностям хозяйки имения…. Не к лицу таковой сидеть без дела. Дом — не гостиная, а механизм. Который быстро выйдет из строя без верной строгой руки… и женской тоже… Они поднялись в его кабинет. Анна тихо вошла следом, невольно оглядываясь по сторонам. Она не знала, что такой чести мало кто удостаивался. Это была святая святых старшего барона Штольмана. Ей сделали приглашение- как шаг к сближению… В кабинете пахло бумагой, сургучом и табаком. Вдоль стены книжный шкаф с книгами и папками. На тяжёлом дубовом столе — кипа счетов, книги расходов, письма с сургучными печатями, старинная чернильница.. -Видите сколько бумаг?- указал рукой на свой стол Штольман.- Я веду дела сам, но в доме женщине не пристало быть праздной. -С чем мне Вам следует помочь?- настроилась на деловой лад девушка, принимая неизбежное. -Можете с расходными книгами. Или с бельём, с кухней. Вижу, у вас ум живой, счёт знаете…- невольно обрадовался барон. Анна, выросшая в купеческом доме отца, не испугалась такого объема. -Конечно. Я умею читать счета и разбираться с товаром. Отец успел меня кое чему научить… Барон приподнял бровь- впервые с лёгким уважением и подставил ей стул. Анна села и стала просматривать ведомости. - Здесь ошибка, - разорвала она тишину спустя какое то время. -Сумма повторена. Видите? Барон отвлекся от своих бумаг и внимательно вгляделся в строчки. - Точно. Хм… я не заметил. У вас глаз наметан. - Это не глаз,- пожала плечами Анна.- Просто небольшая практика. -Ваш отец, должно быть, был человек толковый и правильно поступил, давая возможность Вам вникать в подобные дела. -Да, батюшка был деловым человеком. Так надеялся на рождение сына, наследника…- глаза девушки невольно наполнились слезами.. Но она тут же сглотнула этот комок и продолжила сухим тоном.- Но когда тот умер, стал привлекать меня… Он говорил: “Деньги — это слова, только записанные цифрами. И если ошибёшься в букве — потеряешь смысл”. Барон задумался, потом кивнул: - Умная мысль. Пожалуй, я её запомню. Он передвинул чернильницу и протянул ей перо: - Исправьте сами. Ваш почерк ровнее моего. Анна взяв перо сделала аккуратную пометку. Барон наблюдал за её рукой, чувствуя неожиданное спокойствие - впервые за долгое время. Когда она закончила, Штольман произнёс, чуть мягче обычного: — Вы хорошо справились. Если позволите, я хотел бы поручать вам ведение домашних расходов. Без вашего одобрения ни одного рубля из кассы. Анна смутилась. Такое предложение стало неожиданным и… вовсе не нужным. Она не хотела этих забот… Этих обязательств перед чуждым ей человеком… Но сейчас показалось проще согласиться… Она не понимала, что таким способом ее не привязывали к себе, а проявляли внимание. Барон не умел ласкать словом- он привык любить через устройство: порядок, контроль, заботу в виде практических мер. В его мире «приятное» выражалось не в чувствах, а в пользе — «чтобы дом процветал, чтобы жена не скучала, чтобы счета сходились». Пару дней спустя за завтраком в привычном составе собралось все семейство. Погода этим летом не баловала постоянством. За окном сегодня стояла тусклая утренняя мгла — облака тянулись низко, над парком стелился легкий туман. В столовой пахло кофе и свежим хлебом. Старший барон Штольман с непроницаемым видом резал яйцо. Его сын допивал бодрящий утренний напиток с тостом. Анна, в светлом платье, чуть задумчиво мешала кашу в тарелке. Погода нагоняла скуку. Похоже, прогулку предстояло отложить. Об этом упомянул Яков Платонович, как будто ровным тоном, но глаза смотрели грустно. А может ей это показалось, потому что потом молодой барон достаточно бодро сообщил, что зато сможет заняться делами в мастерских… Олимпиада Тимофеевна поддержала мужчину, что дела не следует откладывать ради забав. Анна не удержалась от вздоха. Может она какая то неправильная? Тут возле стола снова появилась Полина- в белом переднике, с лёгким румянцем от утренней работы. В руках она держала небольшую плетеную корзинку, прикрытую вышитой салфеткой. Подойдя к столу, девушка поставила её перед старым бароном и чуть склонила голову: -Передали из оранжереи, барин. Первая…- с гордостью произнесла Полина. Ее взгляд скользнул по лицам всех господ, но как всегда задержался на бароне младшем. Но тот не замечал этого, наблюдая за отцом. Платон Генрихович одобрительно кивнул и обратился к супруге: -Анна Викторовна, Вам нравится клубника? Девушка слегка пожала плечами, отставив чашку. -Не могу утверждать. Я ее пробовала пару раз и она показалась мне…эээ… -Кисловатой,- подхватил барон старший.- Тогда я с радостью постараюсь исправить это Ваше мнение… Он снял салфетку. Под ней, как живые бусины, лежали крупные, ярко-красные ягоды клубники, блестевшие от росы. В нос ударил аромат. Все невольно его вздохнули и приободрились. -Угощайтесь, сударыня.- подвинул корзинку ближе к жене Платон.- Это первый в этом году урожай. И кажется удался. Штольман старший бросил взгляд на сына: -Кстати, Яков, Ваша идея с ярусными грядками оказалась весьма удачной. Я видел, как всё устроено. Молодец… — Рад, что принесло пользу…- Яков слегка кивнул и невольно перевел взгляд на мачеху. Анна выбрала крупную ягодку и поднесла к губам. -Сладкая! - ее радостное почти детское восхищение вызвало оживление. Тетушка после жеста хозяина стола тоже продегустировала плоды. Дамы остались довольны и выбирали красивые ягодки из корзинки. Мужчины молчаливо созерцали эту картину. Конечно, каждый из них смотрел на Анну. Ее глаза засветились чистой искренней радостью. Такой способностью радоваться простым вещам обладали лишь дети… В комнате словно посветлело. Как будто улыбка могла разогнать серое утро. Старый барон на миг почувствовал умиление от доставленного удовольствия. Говорят, дамы предпочитают цветы. Он не любил подобные подношения, считая их бесполезными. Другое дело - плоды рук своих. Этот урожай принесла теплица, задуманная и организованная им с сыном. Вот подарок так подарок .А барышня то как уплетает. Любо дорого посмотреть. -Ну, и как?- не удержался Платон Генрихович от самодовольной усмешки.- Нравится? -Очень сладкая!- в голос сообщили дамы.- А душистая то какая! - Вот видите,- произнёс тот, задумчиво глядя на девушку,- в наших краях можно найти сладость… если приложить старание… Анна слегка улыбнулась,не понимая, что его слова могут оказаться намёком. Яков бросил взгляд на отца и снова пригубил уже остывший кофе. Но он этого не заметил. Его мысли были об Анне … Её довольный вид приносил непонятное удовлетворение. Хотя ему не должно быть никакого дела до настроения мачехи… Главным поводом для радости и гордости обязана являться мысль, что труд его приносит плоды! А еще эта сцена, где отец галантно подвигает корзинку Анне и та с удовольствием ее принимает наполнила вдруг сердце чем-то тяжёлым. Он был в этот момент лишь сторонним наблюдателем, но не участником. Он хотел радоваться, что отношения между супругами как будто теплеют. За отца- радоваться. Но в груди тихо всплывало непонятное чувство тревоги… Он всего лишь сторонний свидетель их сближения… Не больше… -Ярусные грядки это как, Яков Платоныч?- вывела его из задумчивости своим вопросом девушка. Тот перевел на нее озадаченный взгляд, потом пожал плечами: -Лучше увидеть, чем объяснять… -А можно?- оживилась Анна, глядя на него. Яков бросил взгляд на отца. В вопросах мачехи он не был главным решающим. -А почему бы нет,- одобрительно кивнул Платон Генрихович.- Пока нет дождя можно сделать обход имения.. Это будет полезно для Вас, сударыня… Яков отставил чашку, поднялся и сдержанно кивнул: -Хорошего всем дня… Я в мастерской буду… Барон кивнул одобрительно, не замечая вида сына. -И Вам хорошего дня,- вдруг послала Якову робкую улыбку девушка. Тот осекся от взгляда ее лучистых добрых глаз. Почти ласковых… Потом стряхнул оцепенение и захромал на выход. А все таки утро стало как будто светлее… И боль в ноге слегка приутихла… Платон Генрихович заметил эти взгляды молодых людей. Все таки хорошо, что они сдружились. Яков неплохо принял свою мачеху. Даже стремится ей помогать… Анна прихватила зонтик. Ее супруг- плащи. Но выйдя на улицу оказалось, что погода прояснилась. Они прошли дом и направились мимо конюшни. Платон Генрихович заметил, что здесь Анна уже частый гость и заходить туда нет смысла. Потом поведал между делом, что одна кобыла недавно принесла приплод. Оба живы, слава богу. Его уже поставили в известность. Анна замедлила шаг и предложила проведать новорожденного. Штольман озадаченно пожал плечами, но не успел ответить, так как его супруга уже открывала дверь. В конюшне стоял полумрак. Слабые солнечные лучи пробивались сквозь щели в ставнях и ложились золотыми полосами на солому. Молодая кобыла, ещё вся в испарине, облизывала своим языком жеребёнка, который делал попытки подняться на слабых ножках. -Ваше Сиятельство, у нас жеребец!- подскочил к ним конюх Тошка. Анна улыбнулась и прошла глубже. Возле стойла обнаружился незнакомый ей мужчина — высокий, плечистый, в простом жилете, рукава рубахи все еще были закатаны, на руках следы йода. Он гладил животное по шее, тихо что-то бормоча. -А, Иван Евгеньевич! — окликнул того барон,- Вы еще здесь? Мужчина обернулся. Его внимательные глаза окинули вошедших прямым открытым взглядом. -Добрый день, господин барон,- поприветствовал он хозяина спокойным любезным, но без заискивания тоном. Голос его был низким, гортанным. -Моя супруга Анна Викторовна,- представил девушку Штольман. Мужчина вскинул бровь, но тут же вернул лицу бесстрастное выражение. -Мое почтение, сударыня,- кивнул он баронессе и добавил.- Простите за вид. Только закончил… - Вы ветеринар? — минуя все правила этикета спросила у того Анна. -Да, местный… Все роды, все здешние травмы мои… - кивнул с усмешкой мужчина. Платон сухо заметил: — Иван Евгеньевич человек надёжный. Без него ни одна скотина не дышит… -Спасибо за похвалу. Но все же не стоит,- спокойно ответил ветеринар. — Просто делаю, что положено. Вот, принимайте пополнение. Жеребёнок — крепкий, мать в порядке, но вымоталась. Надо поберечь какое то время… Тошка закивал, соглашаясь. Анна оперлась рукой о перегородку и заглянула в стойло: -Какой ты смелый. Уже на ножки встал,- улыбнулась она, с любопытством разглядывая новорожденного. -Ну, вот, кажется, и имя нашлось подходящее,- усмехнулся добродушно Иван, присаживаясь к кобыле. Та лежала на боку в изнеможении. Барон бросил командный взгляд на конюха, приказывая запомнить кличку. Анна шагнула в стойло и опустилась рядом с ветеринаром: -Устала, бедняжка. Теперь отдыхай…- ее ладонь ласково прошлась по вздымающемуся боку лошади. Иван Евгеньевич взглянул на неё внимательнее. -Вы не боитесь крови и запаха, Ваше Сиятельство? Анна пожала плечами: — А чего бояться? Это ведь жизнь… Да и привыкла уж… -Привыкли?- недоуменно протянул ветеринар. Девушка смутилась своей болтливости. Просто это утро вдруг окрасилось яркими красками от появления человека, схожего в ее интересах. Неужели, нашлась замена доктору Милцу? И они так удачно завязали знакомство! Барон кашлянул, привлекая внимание: — Анна Викторовна, нам пора… Но девушка все еще была в этой ситуации. Склонясь ближе к кобыле, она гладила ее морду… -Что сейчас облегчит ее положение? -Ничего особого… Просто покой, чистая вода, немного овса и внимания, — ответил ветеринар. - Этого достаточно в такой ситуации. Все как у людей… -В этом мы схожи?- мягко улыбнулась ему баронесса. Иван Евгеньевич снова окинул ее внимательным задумчивым взглядом своих серьезных глаз. -Вы правы, сударыня… Люди и животные все от бога и помощь им зачастую нужна одинаково… Эти слова словно задели какие то струны в душе Анны. Кажется, еще у одного человека мысли созвучны ей. Она задержалась на нем невольно тёплым взглядом. -Анна Викторовна.., Кажется, мы хотели посмотреть все имение… - снова окликнул ее барон более строгим тоном. Анна поднялась и с улыбкой попрощалась: -А где Вы обитаете, уважаемый Иван Евгеньевич, если вдруг что? -На «если вдруг что« имеются слуги,- остудил пыл девушки барон и приглашающе махнул на дверь.- Идемте… -Я в слободе снимаю домик. Там живу и работаю,- все таки ответил ей ветеринар.- Рад был знакомству, барыня… На выходе из конюшни Анна обернулась. Мужчина всё ещё возился у стойла, поглаживая лошадь, и взгляд его был не праздным, сочувствующим… Они шли молча какое то время, каждый в своих мыслях. -Анна Викторовна, сударыня Вы моя,- вывел ее из задумчивости сухой голос барона,- негоже баронессе заводить такие знакомства. Та слегка опешила: -Как же?- протянула она неуверенно.- Так Иван Евгеньевич такой же знакомый и Вам… -Ну, я не допускаю такого фривольного общения со слугами… -Ветеринар не слуга. Он доктор!- фыркнула Анна. -И тем не менее не ровня…- наставительно поправил барон.- А Вы на корточках с ним бок о бок… Как девка дворовая… Его голос ясно давал понять отношение к подобной ситуации… Анна шла, опустив голову. Настроение испортилось… -Извините, Платон Генрихович,- перешла на сухой тон она,- но я в тот момент совершенно не думала о правилах… -А должны. Всегда и везде,- чуть склонился к ней барон, смягчая назидательный тон.- Положение обязывает… Я понимаю, что Вы не привыкли… Но теперь думайте, прежде чем что то сделать… Анна бросила на него обиженный взгляд и вздернула подбородок. Ее отчитывали. Она не любила этого. Штольман старший как будто почувствовал это стену, которой она отгородилась. -И это не потому что я такой вредный,- вздохнул он устало.- Эти правила приличия существовали и будут существовать в том обществе, куда Вы попали. Княгиней ли, баронессой ли… Понимаете? Анна бросила на него молчаливый взгляд, но от сердца как будто слегка отпустило…