РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

После конюшни они заглянули в теплицу. Это был павильон с большими стеклянными окнами. Внутри трудились бабы. Старшая подбежала к господам и с улыбкой начала демонстрировать барыне свое хозяйство. Тут полно было зелени и овощей. По деревянным решеткам плели свои побеги ранние огурцы. Вот и грядки с клубникой. Анна уже слегка оттаявшая после выговора мужа с любопытством разглядывала посадки, а барон попросил предоставить счета им…. Дальше они прогулялись к складам и амбарам. Барон демонстрировал супруге запасы, весы, рассказывал о порядке доставки муки из соседнего имения. Говорил он сухо, по деловому, как будто с партнером, а не дамой, Так ведь жена- главный партнер! Анна слегка заскучала, но вынуждена была делать заинтересованный вид… Они двигались дальше по широкой тропинке. -Не утомила Вас наша экскурсия?- обеспокоенно спросил Штольман старший, видя выражение лица своей спутницы. Та замялась, не зная, что ответить. -Тут кстати недалеко расположена наши мастерские.- вдруг предложил Платон Генрихович.- Если есть желание, то можем заглянуть и к Якову Платоновичу в его владения… Место это, смею надеяться, покажется вам интересным… Анна невольно оживилась и согласилась прогуляться туда… По дороге барон заговорил о том, как они решились на это предприятие. Это была идея сына… А отец поддержал… - Яков всегда был завидным женихом.- задумчиво говорил Штольман.- Красив, умен, образован. Молодой офицер. Титул и состояние. Все было в его пользу. Я опасаясь, чтоб не скатился в повесы начал приглядывать ему невесту, не уступающую ему ни в чем… А видеть его в зятьях мечтали многие матери знаменитых фамилий.. - барон вскинул задумчиво глаза к небу и вздохнул.- Но судьба распорядилась иначе. По службе попал на Кавказ. Участвовал в военной кампании. Там и получил травму. Был списан и вернулся домой. С тех пор осел здесь. В имении. Замкнулся сильно. Забросил балы и Свет. Я уж совсем потерял надежду увидеть его улыбку. Но слава богу мой сын не впал в праздное прозябание. Не стал заливать горе водкой. Придумал себе дело. Взялся за организацию… Я ему в этом с радостью помогал… И вот… уже два года пропадает здесь сутками. Только ради помощи Вам, сударыня, слегка отвлекся от дел… Платон Генрихович смягчил выражение лица, глядя на супругу. Этими словами он хотел сообщить о важности ее фигуры здесь. Анна слушала с вниманием эту историю. Личность пасынка представала перед ней в новом свете. Теперь стало понятно, где получил свою травму и шрамы барон младший. Он был на войне! Сражался как герой! Видимо, там он потерял друзей, о которых как то упомянул… Осмысливая услышанное она оказалась возле дверей какого то большого высокого сарая. Вокруг под навесами штабелями лежали бревна. Сновали мужики. Завидев господ ломали шапки. Помещение встретило их шумом пил, запахом свежей стружки и горячего масла. В воздухе стояла древесная пыль… Несколько крестьян в простых рубахах строгали доски, кто-то крутил коловороты. Кто то парами пилили бревна. Посреди всей этой суматохи стоял к ним спиной молодой барон. Без сюртука и жилета в белой рубашке с закатанными рукава, в узких бриджах и высоких сапогах, с карандашом за ухом он что-то чертил на доске. Его подтянутая фигура с широкими плечами и узкими бедрами выглядела импозантно. На кучерявой голове был повязан платок. Анна невольно задержала взгляд на статной фигуре Якова Платоныча. Как будто разглядывая впервые… А тот сосредоточенно кусал губу, что то рисуя. Потом увидел как мужики потянули бревно и захромал к ним, что то крича. Весь в делах он как будто забывал про свою ногу. Да и смотрелся уже гармонично со своим увечьем.. -Ну, вот и вотчина моего сына,- гордо произнес Штольман старший. -Дааа!- восхищенно протянула девушка, обводя глазами это шумное и живое помещение. -Толковый же у меня сын,-резюмировал отец, оглядывая придирчивым взглядом каждый участок цеха… Присутствие посторонних было замечено работниками, они стали кланяться барину старшему. Яков обернулся по инерции и замер на секунду в растерянности, будто застигнутый врасплох. Но тут же брови сошлись на переносице. Он перешагивая через бревна направился к гостям, по пути подхватив свою трость. -Отец, Анна Викторовна,- сухо поприветствовал он тех. Такой неожиданный визит его слегка обескуражил и…рассердил. Анна смотрела на его суровое лицо. Эта борода, и шрам, едва скрытый растительностью, этот расстегнутый чуть ли не до середины груди ворот. Да еще темный платок на волосах делали его удивительно похожим на пирата, что она видела на книжных картинках… Еще бы серьгу в ухо, да кинжал за пояс и настоящий пират! Да только теперь он не казался ей страшным, как в первые дни знакомства, а очень… мужественным и немного комичным. От того, что будто неуместным среди бревен… Анна не смогла скрыть добродушной усмешки. Яков опомнился и сдернул косынку. -Простите за внешний вид. Работаю…- сконфуженно пробормотал мужчина, заметив усмешку на губах мачехи. Он невольно попытался привести рубашку на груди в порядок. -Один всегда постыден труд - превозносить себя…- изрекла с легкой улыбкой Анна, обдавая того теплом своих голубых глаз. Штольман младший обескураженно воззрился на мачеху. Его отец усмехнулся и легко коснулся локтя барышни: -Вы правы, сударыня! -Если что это не я, а Омар Хайям,- пожала плечами Анна и почувствовав смущение, как будто решила поумничать, поспешила сменить тему. Она обогнула хозяина этой мастерской и прошла дальше: -Что же Вы здесь производите, Яков Платонович? Поделитесь… -Много чего,-шагнул за ней барон младший.- Для теплицы подпоры и перегородки, те же ограждения для грядок.. Да и по хозяйству много есть проектов… Но… Вам вряд ли это будет интересно… - пригасил вдруг свой внезапный пыл Яков. -Зато это интересно Вам,- с улыбкой перевела на него светлый взгляд девушка. -Вы правы,- не смог не согласиться с ней Штольман, не в силах оторваться от ее глаз. «Да что это с ним? Неожиданное появление и искренняя заинтересованность этой женщины что ли так на него подействовали?»- одернул сам себя барон. -Извините, сын мой, мы с супругой вот решили взглянуть на Ваше хозяйство.- вмешался тут за их спиной барон старший.- Надеюсь не помешали? -Не помешали, - пожал плечами Яков, все время невольно бросая взгляды на девушку,- да только тут очень… Тут позади с грохотом скатились бревна, прерывая его. Они оглянулись. Мужики засуетились… -Там никто не пострадал?- забеспокоилась Анна, разглядывая их. -Прощу прощения,- быстро кивнул им Яков и направился к своим работникам. Девушка поспешила за ним. -Анна Викторовна!- окликнул ее Платон Генрихович. Но та уже заглядывала за спину его сына. Там мужики пытались бревна вернуть в штабель. -Все в порядке?- выдохнула девушка. Яков оглянулся и нахмурился: -Зачем Вы сюда подошли, сударыня? -Я просто хотела убедиться…- забормотала Анна, отступая назад. Запнулась за доску, наступила на подол и повалилась на спину. Ее тут же подхватили руки пасынка и вернули в вертикальное положение… Анна смутилась от своей неловкости и испуганно смотрела в серые глаза. Их хозяин нахмурился: -Лучше бы Вам, сударыня, прогуляться в более спокойном месте… -Простите….- вывернулась из его рук девушка и отступила назад. -Здесь и правда очень шумно и пыльно,- оказался позади нее Платон. Тут к ним подбежал мужчина зрелых лет и любезно поклонился: -Господин барон, добрый день. Вы с ревизией? Все расходные книги в кабинете… -Степан Семенович, приветствую,- ответно кивнул упраляющему Штольман старший.- Благодарю, я прихвачу их с собой. А пока разрешите представить Вам мою супругу, Анну Викторовну. Отныне она будет моей правой рукой во всех хозяйственных и финансовых вопросах… А то Яков Платонович старательно уклоняется от этих забот… Тон Платона был как всегда важно- представительным, но при упоминании имени жены приобретал более покровительственные нотки. Анне отвесили поклон. Та в ответ улыбнулась. Хотя в душе никак еще не представляла себя той, кем ее озвучили. Ни супругой, ни правой рукой… Она снова почувствовала взгляд и вскинула глаза. «И что Яков Платонович так на нее смотрит все время? Наверно, сердится на ее неуклюжесть…» -Ну, нам с супругой пора,- слегка кивнул барон старший, по хозяйски подставляя той локоть. - Обед скоро… Пойдемте, дорогая… Они последовали на выход. Управляющий метнулся в отгороженный отсек и принес документы. -Сын, Вы с нами на обед?- напоследок спросил барон. -Идите, мне еще следует привести себя в порядок,- качнул головой Яков. Уже на улице Анна как будто что то почувствовав оглянулась. Молодой барон стоял в дверях, подперев бока кулаками и смотрел им вслед. Их взгляды пересеклись. Анна несмело улыбнулась, но мужчина как будто смутившись, что его заметили нырнул внутрь.. В ушах Якова Штольмана до сих пор звучали слова: «Моя супруга… моя супруга…» «Ну так ведь все правильно. Все верно. И отец поступает разумно, привлекая ее в свои дела. Только так можно завоевать ее доверие… А душу?.. Так ли?.. А надо отцу это? А как иначе?…» Яков не знал…. И даже не должен был задумываться над супружескими проблемами отца… Но несмотря на все разумные доводы- думалось. А еще все сильнее росла уверенность, что без ключика от души этой женщины отец не получит всех остальных ключей к ее… телу и разуму… В ближайший из вечеров все семейство Штольманов собралось за ужином. Дождь все таки решился и ливанул как из ведра. Они только приступили к трапезе, как за окном громыхнуло. Но здесь в столовой было уютно и тепло. Горел камин, пахло жареным мясом и хлебом. Стол изобиловал мясными и молочными блюдами, овощи и фрукты своими яркими красками привлекали взгляд. Платон Генрихович не преминул отметить, больше для Анны, что почти вся продукция своя, выращенная на землях их имения. Девушка вежливо улыбалась, стараясь выразить свою поддержку… Это действительно очень хорошо и правильно- расчитывать на себя. -Все верно,- кивал барон старший, разрезая дымящийся кусок мяса,- чтобы каждую осень быть уверенным, что зиму мы перезимуем с комфортом нам приходится много работать. Так меня приучил мой отец, а я- своего сына… Мы не проводим дни в праздности и все крепостные трудятся с утра до ночи. Но зато каждый день мы встречаем, смело смотря в будущее, а каждый наш работник имеет кусок хлеба и угол… - Вы правы,господин барон,- осторожно зачерпнула суп ложкой девушка,- уверенность в завтрашнем дне и, как сказал бы мой покойный отец, надежный фундамент являются основой процветания семьи и рода… Платон Генрихович опустил нож и на секунду замер, глядя на Анну: -Вы, сударыня, не похожи на барышень, которых мне приходилось знать. В их ветреных головках были лишь балы и наряды. А вы думаете о процветании рода и его будущем… -Ох, господин барон, это так любезно с Вашей стороны наградить мою племянницу столь лестным словом. Ее отец, царствие ему небесного, вложил немало средств и стараний в воспитание дочери…- расплылась Олимпиада Тимофеевна в благодарной улыбке. Анна опустила глаза. Она ощущала неловкость. Конечно, все, что она сейчас говорила, было ее мыслями. Никто не заставлял, не требовал. Но все таки, она чувствовала, что говорит не о том, о чем хотелось… -Благодарю, господин барон. - решилась, наконец, поднять спокойный взгляд Анна.- Просто я выросла в доме, где практические разговоры преобладали. Отец всегда говорил о деле, о прибыли и о благополучном будущем своих детей… С детства я знала, что за каждой заработанной монетой стоит труд… -Труд…- повторил барон.- Сейчас мало кто это понимает... Ваш отец привил Вам верные привычки, сударыня… И я рад, что такая женщина встретилась на моем пути… Взгляд серых глаз старшего барона Штольмана, устремленных на девушку был серьезен и внимателен. Анна снова почувствовала неловкость. Как будто ей сделали признание. Но вовсе не хотела она разжигать симпатию этого человека к себе. Она не стремилась к этому, а как будто невольно угождала…. Угождала?.. Нет! Просто постепенно оттаивала и становилась собой. Любопытный ум, живая натура, интерес к жизни пробуждались и увлекали ее вперед, к новому дню… Чтобы скрыть неловкость и сделать вид, что не поняла намека Анна схватилась за первую же мысль. -Позволю вернуть Вам комплимент, господин барон.- изобразила на губах подобие улыбки девушка.- Ведь Вы тоже привили своему сыну любовь к труду… Анна перевела веселый взгляд с Платона на барона младшего, молча склонившегося над тарелкой с мясом, но не видела выражение его лица. Блюдо было прекрасно приготовлено и всегда съедалось Яковом с аппетитом. Но сейчас, присутствуя при разговоре этих двоих, он почему то терял интерес не только к еде, но и к этой компании… «Зачем он тут? Для чего? - крутились сердитые мысли в его голове.- Зачем ему становиться свидетелем бесед на все более интимные темы своего отца? Как он все чаще делает комплименты своей жене! Как пытается найти в ней что то приятное для себя… И, кажется, получает ответ! Да! Анна уже не избегает общества своего мужа, а…делает попытки быть полезной! Но разве ей это интересно? Ему привиделось в этой девушке что то очень светлое и совершенно далекое от меркантильности. Совсем… Но, черт возьми! Какое ему дело до этого?!»- возмутился барон младший и невольно скрипнул ножом по тарелке. -Я конечно далека от той области, в которой Вы так увлеченно работаете, Яков Платонович,- вывел его из размышлений мягкий голос его мачехи…- Но даже моему неопытному глазу стало заметно, как у вас все налажено… дружно… и оживленно… Я бы совсем не подумала, что можно так обустроить дело в глуши…. Яков Платонович все еще находясь под влиянием своих сердитых мыслей не проконтролировал эмоции и выдал то, что скрывал даже сам от себя: -Когда тоска грозит задушить, работа спасает. - пожал он плечами, взглянув на девушку. Но тут же придя в себя от вида ее глаз добавил.- Но Вы правы, все это благодаря барону Штольману и его воспитанию… Он перевел взгляд на отца и сделал церемонный кивок головой. -Я горжусь Вами, сын мой,- сухо ответил тот, но Яков заметил блеск в глазах отца. На сердце невольно потеплело. Его родитель не отличался сентиментальстью и услышать от него комплимент считалось за счастье… -Мы так рады с Нюшенькой, что ей оказана честь стать частью семьи баронов Штольманов.- с благоговением в голосе произнесла Олимпиада Тимофеевна, под столом наступая на ногу племяннице. По мнению почтенной дамы эти слова должны были исходить из уст Анны… но та молчала… Девушка невольно бросила на нее взгляд и схватилась за почти пустой стакан. Вот не любила она эти расшаркивания своей пожилой родственницы. Тем более в вопросе, который до сих не давал спокойно спать.. -Почему у нас нет вина на столе?- оживился Платон Генрихович и откликнул прислугу. -Эй, человек! Через несколько минут Полина выставила им на стол запотевшую бутылку вина. Поближе к молодому барону. Тот кивнул служанке и наблюдая, как их бокалы наполняются, с шутливой иронией произнес, опережая отца: -Анна Викторовна, это вино сделано из винограда, выращеного … не в нашем имении… к сожалению…- Яков все еще чувствовал неловкость за свою неуместную откровенность, поэтому позволил себе эту фразу. Но его отец понял юмор и усмехнулся: -Если б не Господь Бог, не балующий наш край теплым климатом, думаю мы бы с Вами, сын мой, восполнили и этот недостаток… Мужчины обменялись понимающими взглядами и отсалютовали друг другу фужерами с вином. Дамы присоеденились к ним… Ужин подошел к концу, но расходится не хотелось. За окном шумел дождь. А их компания, сперва вынужденная, казалась всем уже гораздо комфортней. Платон Генрихович пересел в кресло поближе к огню. Яков устроился напротив. Нога ныла как всегда на непогоду и нуждалась в тепле… Олимпиада Тимофеевна, чтобы порадовать супруга племянницы, стала уговаривать ту поиграть на клавесине. Анна была не против, но аргументы тетушки слегка раздражали: -Нюшенька, будь любезна, развлеки господ своей игрой... Столько денег вложил ее отец в обучение дочери, Ваше Сиятельство. И по музыке учителей приглашали, и по рисованию.. И по разным предметам… Уж я даже и не вспомню все их названия. Я говаривала порой Марии Тимофеевне, сестре своей покойной, зачем нужны барышне такие знания? А та все отмахивалась, царствие ей небесного, пусть дочь учится, чай пригодится. Мужу будет хорошей собеседницей…. Анна розовея щеками и ушами от таких подробностей поднялась и прошлась по гостиной. Ее расхваливали как арбуз на рынке. Невольные мужские взгляды чувствовались через шелк ее платья. Устремляясь от господ в другой конец комнаты она, наоборот, лишь больше привлекла внимания. Ее фигура была тонка и стройна. Движения изящны и благородны. Яков Платонович поймал себя на том, что бесцеремонно ее разглядывает. Он бросил опасливый взгляд на отца и слегка расслабился. Платон Генрихович внимательно слушал тетушку Анны. -Женское образование должно иметь место,- кивал тем временем он, - но в нужном направлении, считаю… Дом, хозяйство в приоритете. Быть полезной мужу в деле и приятной в общении… Но дела в нашей жизни больше, как понимаете.. Анна не желая этого слушать все таки присела к инструменту и коснулась клавиш: -К чему располагает сегодняшняя погода, господа? Чего жаждут Ваши души? -Мне в твоем исполнении очень нравится Моцарт, душенька,- предложила тетушка. Анна коснулась клавиш… Яков Штольман имел намерение покинуть это общество и уединиться у себя. Но… почему то задержался. Со времени смерти матери никто не касался их инструмента. И тут неожиданная гостья/ отныне хозяйка снова привносила в атмосферу их жилища забытые нотки: тепла, уюта, даже романтичности… Он невольно устремил взгляд на ту, что сейчас извлекала из их старого клавесина что то очень нежное и душещипательное. Он сцепил ладони в замок и склонил в них лицо… чтобы иметь возможность расслабиться и забыть о контроле… Анна сидела в полоборота к нему. Ее изящная поза с прямой спиной привлекала внимание. Он знал за собой эту тягу ко всему красивому. Неважно, была ли это картина, музыка, женщина… Он тянулся душой. Лицезреть, слушать, любоваться, мечтать… Светло руссые волосы Анны были уложены просто и открывали ее тонкую, белую шею. Его взгляд скользил по контуру женского затылка и сползал вниз по ее шее. Да еще музыка, что бередила сердце. Яков не выдержал и прикрыл глаза. Пусть наслаждается только лишь его слух. Глазам он запретил. Он утонул в своих ощущениях, что не заметил, как кто то оказался рядом. -Барин, не изволите кофе,- склонилась к нему в почтении Полина. Он поднял на нее глаза и не сразу сообразил, что говорят. Потом кивнул и взял крошечную чашку. Глаза Полины сообщили ему, что она скучает. Он знал этот ее взгляд. Но равнодушного выражения лица не сменил. Потому что не приветствовал эти полупубличные демонстрации их связи. Полина повернулась к нему спиной, склоняясь с подносом к Платону, но таким способом демонстрируя ему свои бедра. Яков отвернулся. Меланхоличное настроение, навеянное игрой Анны сменилось апатией и печалью… Он сделал глоток ароматного напитка и поднялся к окну. Он хотел уйти- так пора. Зачем он здесь? Его сердце наполняется непонятной грустью. Дождь все барабанил. Но ведь он не кисейная барышня. Не растает… Музыка смолкала… Анна повернулась к остальным и загадочно улыбнулась: -А не желаете сыграть в одну увлекательную игру, господа?