РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Полина пользуясь свободной минуткой прибежала к мастерским. В голове и сердце засело желание увидеть, хоть на пару минут, барина. В руках- кувшинчик молока. Она скучала по нему все больше. Но чувство неудовлетворенности заставляло тревожиться. «Это все ерунда,»- пыталась убедить себя девушка. Просто барин в последнее время стал много работать, уставал и.. слегка отстранился от нее… Из за работы! Но она напомнит о себе. Чтобы тоже скучал и ждал вечера… и встречи с ней… Полина нашла Якова в мастерской и с улыбкой протянула кувшинчик. Тот уже привычно нахмурил брови: «Ты зачем здесь?»- говорили его серые глаза. Сердце Полины таяло лишь от одного их взгляда. А с сегодняшнего дня в лице барина что то изменилось. Он остриг слегка свою бороду и стал красивее в сто крат. Глаза так и сбивали бедную служанку с ног. Еще бы улыбки дождаться… Но барон махнул ей рукой на столик, приказывая оставить кувшин там… -Ступай Полина, спасибо за заботу, но мне некогда… Служанка кивнула и вышла… На пороге обернулась. Фигура барина стоявшего спиной к ней с широко расставленными ногами заставила низ живота заныть. Она вздохнула и пошла. Уже покидая лужайку перед мастерскими Полина зачем то снова обернулась и замерла. Увиденная сцена заставила ее притаиться за веткой… Яков Платонович стоял подле другой служанки- молоденькой девчонки, что работала при кухне. Глашка, так звали девку, была дочерью одного из работников мастерской. Тот в это время сидел на бревнах (что у него с рукой, интересно?) и слушал барина. А молодой барон, указывая на ее отца, что то продолжал говорить Глашке с таким лицом… Полина сглотнула ком, видя полуулыбку хозяина. Ее он удостоил лишь хмурым взглядом… В сердце девушки вдруг зародилось подозрение. А не эта ли светловолосая Глашка стала причиной охлаждения барина? Полине то уже было далеко за двадцать. Засиделась в девках, но не стремилась замуж. Быть в расположении у барина считалось куда почетнее. Но годики то бегут. Она не молодеет. С барином уж почитай как второй год любовь крутит… А Глашка то совсем еще соплячка. Но мож барина потянуло на свеженькое… Да нет! Он не такой! Ему с Полиной было хорошо! Она видела это, чувствовала! А тут вдруг… Как отрезало! Штольман в это время ушел в мастерскую, а Полина задумчиво побрела в дом. В голове все пока перепуталось. Она подозревала и снова отмахивалась. «Да чем Глашка могла привлечь барина? Ну слегка смазлива, а так ни тела, ни ума, ни характера!.. Нет, ерунда все! Показалось!.. А вдруг нет?» Берясь за привычную работу Полина решила проследить за Глашкой еще пару раз… Коляска Анны въехала как раз на дорогу вдоль поля, когда им навстречу выскочил гнедой жеребец. -Анна Викторовна? -Яков Платонович?- в голос удивились оба. -А я уже за Вами поехал… Мне дома сказали, что Вы не вернулись еще… - с легким упреком высказался барон. -Да, мы слегка задержались.- виновато улыбнулась ему мачеха.- А Вы и мою Шалунью прихватили? -Да… вот…- замялся Яков, гарцуя на месте на своем Громе.- Думал, мало ли что, может колесо сломалось… или решитесь прокатиться верхом обратно… Анна удивленно улыбалась, спускаясь с коляски: -Да я с удовольствием, Яков Платонович… Как Вы здорово придумали… Только я не в подходящем наряде… Они оглядели ее юбки. Девушка решившись отмахнулась: -Да кто тут видит… Тошка езжай. Я с господином бароном вернусь.. Кучер кивнул и уехал. Анна с помощью Якова (тому пришлось спешиться) устроилась в седле. Лодыжка одной ноги оказалась оголена, выставляя на обозрение чулок и ботиночек. Штольман невольно скользнул взглядом по тонкой лодыжке, проверил подпругу и вернулся в седло… Они тронулись… -Вы задержались… Все ли в порядке?- поинтересовался Штольман через пару минут. -Да… так получилось… У Ивана Евгеньевича оказался сложный пациент,- смущенно улыбнулась девушка. -Сложный пациент?- недоуменно переспросил барон. -Да, корова… Сильно поранилась… Много крови потеряла, беждняжка… -А Вы там при чем?- продолжал недоумевать Яков. Анна бросила на него осторожный взгляд: -Просто я как раз в это время была рядом… Не смогла не помочь… -Хм.. Вы что то постоянно оказывается рядом с нуждающимися в помощи, Анна Викторовна,- иронично усмехнулся барон. -Надеюсь, это не упрек,- чуть с заметным холодком парировала барышня. -Просто удивляюсь…- пожал плечами Штольман.- Как так получается и зачем Вам это нужно? Анна молчала. Объяснять показалось себе дороже. -Значит Вы помогали ветеринару,- снова заговорил Яков.- Интересно… Обычно он справлялся сам… В его тоне Анна уловила насмешку. -Иван Евгеньевич и в этот раз прекрасно справился бы сам… Просто корова была в поле… Я помогла доехать ему туда и довезти инструмент… -Похвально…- изрек Яков. Анна снова покосилась на него. - Надо подумать над тем, чтобы обеспечить его транспортом,- продолжал рассуждать барон. -Хорошая мысль… Иван Еагеньевич вряд ли сам решится просить об этом..- кивнула Анна. -Вы о нем беспокоитесь?- полуспросил Штольман. В его тоне снова померещилась усмешка. -Кажется, это нормально, когда хозяева думают о вверенных им работниках..- с умным видом изрекла девушка. -Вы просто на глазах превращаетесь в истинную хозяйку имения,- усмехнулся барон. -Думаю, это именно то, что от меня здесь ждут,- тихо и грустно улыбнулась Анна. Яков умолк. Он понял намек. Конечно же, речь шла об его отце… -Вам трудно привыкать к новому образу жизни, Анна Викторовна?- так же тихо поинтересовался Штольман. Анна молчала. Обманывать не хотелось, как и огорчать правдой. -Я привыкаю. Это- главное,- решилась она, наконец, с грустной усмешкой на ответ… Штольман помолчал какое то время и тоже решился задать вопрос: -Ваш супруг… Анна Викторовна… вдруг взялся планировать Ваш день… Ваши прогулки… Отчего? Надеюсь, это не против Вашей воли? Барышня одарила его странным взглядом, в котором ему померещилась печаль, но быстро отвернулась: -Платон Генрихович считает, что так мы … эээ… быстрее привыкнем к друг другу,- осторожно подбирая слова ответила Анна. Штольман отвернулся. Его пальцы сильнее сжали поводья. Он мог понять смысл этих слов. Все правильно: чем больше общаются, тем ближе становятся… Вот он не стремился сближаться с мачехой, но их общие поездки как то незаметно способствовали их общению и знакомству. Эта девушка открывалась ему все с новых сторон. Эта сцена в мастерских, когда она на коленях перед простым мужиком делала тому перевязку из обрывков собственной юбки много чего ему сказала… Но он намерено отгонял эти мысли… «Потому что не имел права, вообще, о ней думать! У Анны есть муж! Его отец, между прочим!»- все это пролетело в голове барона младшего, навевая какую то непонятную грусть. -Простите… Анна Викторовна,- сухо, но с затаенной печалью вздохнул вдруг Яков,- если хоть чем-то я невольно усложнил Вам жизнь… Анна удивленно взглянула на него: -О чем Вы? Штольман мотнул головой, не желая снова напоминать о причинах ее брака. Анна же вдруг одарила его одной из своих ярких, хоть и очень скромных улыбок: -Напротив, Яков Платонович. Благодаря нашим с Вами прогулкам я вспоминаю, что жизнь может быть… настоящей... Он обескураженно возрился на нее. Барышня вдруг почувствовала неловкость, как будто сказала что то неприличное. Но эта правда сорвалась с ее губ помимо воли, по энерции. Она чтобы закрыть щекотливую тему вдруг шлепнула лошадь по загривку и воскликнула: -А ну, подружка! Давай- ка с ветерком! Шалунья почувствовав свободу перешла на рысь. -Анна Викторовна, осторожней! - крикнул той в спину Яков и пришпорил своего коня… Они влетели в аллею парка наперегонки. Барон, конечно, придерживал своего Грома, давая своей спутнице возможность почувствовать вкус победы… Вид счастливых смеющихся глаз и губ этой девушки показались сейчас для него лучшим моментом дня… Они перешли на шаг. -Вы поддавались!- возмущенно смеялась Анна, выводя его на чистую воду. -Зато за обедом мой отец будет лицезреть свою супругу в целости и сохранности,- парировал с показной сухостью барон. Барышня как то невольно погрустнела лицом. Яков снова почувствовал укол в сердце. -Спасибо Вам за компанию,- мягко выдохнула Анна и ускорила шаг лошади, опережая барона… После обеда юная баронесса поступила в распоряжение своего супруга. Сперва счета и книги учета в его обществе в стенах кабинета, затем прогулка наедине до пруда и дальше. Платон Генрихович делился своими планами относительно участия в акционерном обществе железных дорог, относительно расширения мануфактуры и нового сорта ржи. Идей и следовательно дел было много. Анна старательно вникала и пыталась как то поддерживать беседу. Но иногда ее мысли сбивались на то, как они с доктором оказывали помощь бедной корове… Как это ловко делал Иван Евгеньевич и как на его фоне ее собственные потуги в перевязке руки мужика из мастерских казались делитантскими… Анна ругала себя за нерадивость и наказывала в дальнейшем быть более грамотной… А еще следуя по аллее парка их имения под руку с бароном старшим девушка невольно вспоминала свою поездку в другой компании. И ее ощущения от этой прогулки… Они были яркими и более позитивными. Как будто ей открывали окно в солнечный и радостный мир. А сейчас окошко было закрыто… И солнца луч едва пробивался сквозь него, давая скудный… и скучный свет… Что же это с ней? Нужно стараться! Стараться разглядеть в этом строгом, деловом человеке что то приятное для себя… Анна под видом того, что слушает барона бросала на него внимательные взгляды. И что приятного она могла найти в лице Платона Генриховича?… «Ммм… пожалуй только глаза, все еще достаточно ярко серые… Серьезные… но внимательные… Пожалуй, красивые… Как у его сына…» Подумав об этом девушка испугалась. «Почему ее мысли снова и снова возвращаются к барону младшему? Разве имеет она права думать о нем? О его глазах и, вообще, как о мужчине? Нет конечно!» Заставив себя усилием воли вернуться мыслями к рядом идущему супругу Анна сосредоточилась на нем… «Надо!» Через пару дней в имение по приглашению барона старшего приехал специалист по дизайну парков. Платон Генрихович пригласил его и супругу в кабинет и там они пару часов работали над новым проектом. Когда все детали были согласованы и главная заказчица осталась довольна, перешли ко второй части договора- смете. Анну не удалили из кабинета при этом. Ее супруг считал, что это очень полезно для женщины и настоящей хозяйки разбираться в финансовой составляющей каждого вопроса… Это заняло всю первую половину дня, поэтому от конной прогулки пришлось отказаться. Штольман младший работал в своих мастерских… Полина не дождавшись барина на обед (чета супругов трапезничала без Якова) собрала узелок и поспешила в мастерские. Сердце радостно стучало в предвкушении встречи. Как барин обрадуется ей и поблагодарит за заботу… Полина вошла внутрь и первое, что ей бросилось в глаза, все та же Глашка. Она, видимо, принесла обед отцу и пока тот ел строила глазки барину. Может в другое время эта сцена воспринялась бы Полиной иначе, но живущая последние дни в каких то подозрениях и неприятных ощущениях она поняла поведение Глашки именно так. »А зачем бы ей тогда приспичило ему улыбаться и кокетливо опускать свои глазюки?!» Вспомнился тут же горшочек на книжной полке. «Вот от кого он! Сам барин ни за что бы не пошел к знахарке. Но кто то же ему его принес! Ясно дело, кто! Глашка!..» В душе Полины закипело. Барон младший стоял возле своего рабочего стола и что то отвечал девчонке. Полина прошла плывущим шагом вокруг барина, кинула сопернице уничижительный взгляд и одарила мужчину обольстительной улыбкой. Глашка стушевалась и испарилась. Полина не отрывала глаз от хозяина. Тот лишь удивленно поднял бровь и все таки поблагодарил за принесенный обед. Он в заботах как то забылся… Еще пара минут внимания служанке и барон снова захромал к рабочим, давая им распоряжения… Полина не стала задерживаться и побежала обратно в дом. По дороге она нагнала Глашку и пригрозила местью, если та не прекратит обольщать барина. Глашка стала отпираться. Это еще больше рассердило Полину. Нет чтоб признаться, покаяться и уступить… «Ну, держись!» - мысленно настроилась Полина на борьбу… В голове планы мести рождались один другого лучше… Яков Платонович вошел в гостиную большого дома ближе к полднику. Он немного устал после трудового дня. Заказы все прибывали. Вот сосед тоже загорелся идеей сделать себе оранжерею. Потребовались доски для перегородок. В мастерской Якова их уже научились делать отлично. Заказы радовали, но Штольман младший в деловых вопросах имел хорошую выучку от отца, поэтому старался контролировать производство лично… Яков Платонович обнаружил в гостиной лишь мачеху, как обычно читающую книгу. Барон младший опустился в кресло и с облегчением вытянул ногу. К вечеру боль усилилась. Но теперь у него имелась «волшебная» (Яков с насмешкой именно так её назвал) мазь, которая действительно приглушала боль. Мужчина натирал её уже несколько дней перед сном, каждый раз не веря и удивляясь её свойствам. Нужно ли было говорить «спасибо» за неё и кому, барон ещё пока не решил… -Снова читаете?- иронично вопросил Яков, глядя на бледное личико девушки. Сегодня она выглядела слегка утомленно. Та подняла на него свои необыкновенные (Яков до сих удивлялся их размеру и цвету) глаза и серьезно изрекла: -У меня сейчас свободное время, мне хочется потратить его на свое увлечение… Штольман недоуменно поднял бровь: -Я вовсе не намеревался покушаться на Ваше время,- хмыкнул с усмешкой он.- Вы вправе заниматься чем хотите… Девушка слегка, но церемонно кивнула и снова обратилась к книге… -А могу я узнать, на что конкретно Вы тратите свое драгоценное время, Анна Викторовна?- снова оторвал ее от чтения барон. Его тон был как будто надменен. Анна подозрительно взглянула в его глаза, но обнаружила там смешинку. Он шутил. Но как всегда в своей манере. -Вам это интересно?- подняла барышня свою аккуратную бровь. -А это секрет?- парировал Штольман. Они несколько секунд молча разглядывали друг друга. -Барин, изволите чаю?- на пороге возникла Полина. -Анна Викторовна, составите мне компанию? - поинтересовался Яков. -Если только здесь,- пожала плечами девушка… Анна потягивала чай и читала. Вернее пыталась. Потому что взгляд сидящего напротив барона младшего ее сейчас раздражал. «Что так на нее смотреть?» -Так Вы мне и не ответили, Анна Викторовна,- снова вздохнул Штольман.- Что же Вы читаете? Анна подняла на него глаза, но молчала. -Историю? Девушка отрицательно мотнула головой. -Ботанику?.. Нет?.. Естествознание?.. Нет?.. Неужели любовный роман?- тон Якова совсем сбился на откровенную иронию. Но Анна все мотала головой, покусывая губы от еле сдерживаемого смеха. -Ну, все... Сдаюсь! - откинулся Яков Платонович на спинку стула, изучающе разглядывая девушку. - Если не поделитесь, ведь не усну… Всю ночь буду думать… Его губы тоже дрожали от улыбки, хорошо борода скрывала… -Обещайте не смеяться,- вдруг серьезно попросила барышня. Ее собеседник вздернул вопросительно бровь, но согласно кивнул. Анна прикрыла книгу, показывая обложку. -Анатомия?- протянул недоуменно Яков. Анна отложила книгу и поднялась. -Не берите в голову, Яков Платонович… Это было просто любопытство. Но начав читать я поняла, что слишком все.. запутанно там… Она прошла к окну и выглянула за штору… -Действительно, человеческий организм самый сложный в природе…- задумчиво протянул Штольман, глядя на тонкую спину девушки.- Взять хотя бы голову или сердце… Есть ли объяснение тому, откуда берутся мысли и чувства наши… Анна обернулась к нему и с удивлением воззрилась. -Вы задавались такими вопросами, господин барон?- слегка улыбнулась девушка. -А Вы думаете, у меня в голове лишь чертежи и схемы?- усмехнулся Яков. Анна хотела ответить, но тут со второго этажа спустился Платон Генрихович: -О! Яков, Анна Викторовна! Вы уже с прогулки вернулись?- поинтересовался он, присаживаясь к маленькому столику. Тут к нему подскочила Полина и принялась наливать чай. -А мы сегодня ее пропустили,- как то слегка грустно усмехнулся Штольман младший. Анна опустила глаза и снова отвернулась к окну: - Да, погода сегодня прекрасная была…- вздохнула она. -Ну, мы можем прокатиться на коляске, Анна Викторовна?- предложил ей супруг. Девушка как то вяло кивнула, но все таки возразила: -Насиделась уж за день… Может пешком прогуляюсь… -Ну, зачем же…- отозвался тут Штольман младший.- Если желаете, можем прокатиться. Мой Гром только рад будет… Анна не хотела показывать вида, но все таки блеснула глазами. Но ради приличия поинтересовалась не будет ли это слишком сложно для барона…А на душе стало светло и радостно!