РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Полина что то набрехала дворецкому (он приходился ей дальним родственником и делал поблажки) и бросив свои обязанности сбежала из дома. На дворе стояла темень. Луна как нарочно пряталась за тучками… Ее решение пойти к знахарке было твердым и почти отчаянным. Ей больше не к кому обратиться. Излить душу и спросить совета… Да какой там совет! Она сама все решит, лишь бы знать кто стал между ней и барином? Кто та змеюка подколодная? Их отношения с Яковом Платоновичем начинались играюче. Он бросал на нее заинтересованные взгляды (нет, скорее просто не равнодушные), она не скупилась в ответ на улыбки и многозначительно играла глазами… Доигралась.. Она влюбилась в барина как кошка… Он позволил ей любить себя… Она скучала, рвалась каждую свободную минуту к нему, жарко целовала и забывала о девичьей чести… Он благодарил подарками… Барин не был ее первым мужчиной… но ей хотелось, чтоб оставался последним долго… Полина не питала иллюзий, понимая, что никогда не сможет открыто жить с ним как с мужем… Вероятно, ей придется делить его с законной супругой… Потом, когда нибудь… Делить! Но не отдать! Когда то еще полгода назад она нежась в его объятиях с усмешкой думала об этом и эта супруга не казалась такой уж опасной… А сейчас! Никакой супруги не было и в помине, но делить своего Якова Платоновича Полина не могла уже ни с кем. Потому что узнала, какого это видеть холод в ласковых некогда глазах… Он должен принадлежать лишь ей.. Душой! Пусть спит с кем хочет, но его душа и чувства должны быть отданы Полине… Как прежде! Кутаясь в темный платок девушка пробиралась сквозь пролесок напрямки… В темноте силуэты деревьев пугали, она вздрагивала от каждого шороха и хруста веток, сжимала нагрудный крестик и упрямо шла вперед. Она была у знахарки лишь однажды. Год назад ходила за снадобьем для больной матери. Той сперва помогло, полегчало. Но в скорости мать померла… Барин заменил ей семью, отца, став любовником… «А теперича что? Отдать его? После того как отогрела душой и телом? Видел бы кто того барина, что спрятался здесь после войны. Заросший колючий еж! Вот каким был тот Яков Платонович! А теперича! Глаз не отвести- какой красавец! Расцветал прям на глазах!..»- от этой мысли Полина даже замерла на секунду. «Да ведь и впрямь он стал меняться совсем недавно…» От плохих предчувствий сердце сжималось в груди… Где то ухнула сова. Полина вздрогнула и перекрестилась… «Господи! Помилуй! Не гневайся! Чужого не надобно мне! Но своего не отдам!» В покосившейся избушке виднелся огонек. Полина замерла на пороге и решительно постучала. Не дожидаясь ответа вошла внутрь. Возле горящей печи возилась знахарка, подсушивая травы… Их запах ударил в нос… Полина поежилась… Старуха обернулась на вошедшую. Глаза ее как будто пронзили служанку насквозь. Она нервно затеребила нагрудный крестик, словно боясь лишиться божьей защиты. -Здравствуйте, бабушка! - кивнула Полина. -За здоровье благодарствуй, девонька… И тебе не хворать,- усмехнулась старуха,- Только, чувствую, не за здоровье ты печешься… -Как же об здоровье не думать, бабушка… - возразила Полина проходя ближе,- хворая ведь кому я нужна… -Быват и здоровые не нужны,- тихо хмыкнула бабка, снова берясь за травы. Полина вздрогнула как от укола. По спине побежали мурашки. «Ох, не зря кличут ее ведьмой!» -Вы заняты, бабушка? Мне надобна Ваша помощь!- обратилась она к сгорбленной спине знахарки. -Да, чувствую я, что потреба твоя тебе душу съедает… - вздохнула женщина, необорачивясь. -Как же Вы это чувствуете?- опасливо поинтересовалась служанка. -В такое время за ерундой ко мне не шастают. Знаю, что люди обо мне бормочут…- сухо, но не зло возразила старуха.- Токма видеть чужие нужды можно не через колдовство, как все думают… А сердцем… Оно самое зрячее из всех органов… Полина не нашлась, что возразить на странные слова старухи и вернулась к своей проблеме: -Коли можете помочь, помогите бабушка. Не обижу… Совет мне Ваш нужен… Женщина тяжело поднялась с низкой лавочки и взглянула на гостью, как будто в душу: -Ну, коли сердце твое советовать не хочет, то давай я пособлю. Чего надобно тебе, девонька, от меня? -Погадайте мне, бабушка… разрешите мою печаль… - едва скрывая мольбу смотрела на ту Полина… Старуха молча достала колоду потрёпанных карт и устроилась с ними за стол. Пламя свечи дрожжало, отбрасывая длинные тени на пестрое полотно из карт… -Первый ряд про прошлое… - сухо стала пояснять старуха.- Второй- про то, что мучит… Третий- про то, что будет… Полина следила за ловкими хоть и кривыми пальцами старухи. -Вот это ты, гляди… Дама бубновая… Вот рядом с тобой король бубновый… А за вашей спиной, видишь… дама пик…- задумчиво протянула гадалка.- Из за нее сердце твое потеряло покой… -Ох, из за нее, окаянной, бабушка, милая,- подхватила Полина, склоняясь к той через стол.- Кто она? Разлучница мерзкая… Неизвестность всю душу вымотала… Старуха продолжала разглядывать карты. -Пиковая дама много чего говорит,- начала рассуждать она.- Мать есть у твоего хахаля? Может она воду мутит… -Нет, только отец у него,- качнула головой служанка, внимательно вглядываясь в лицо старухи. -Ну, тогда это либо знатная дама… либо змея гремучая…- та пожала плечами… -Змея…- выдохнула Полина. -Видишь, карта сердца его легла рядом с картой змеи… Полина непонимающе смотрела: - Что это значит? - Значит, точно она тебе соперница. Женщина с белыми руками и глазами как лёд. Ему она чужая, но душа его к ней тянется… Полина крестик сжала крепче. Холод железа остужал горячую голову. -Белые руки, глаза как лед. Точно Глашка!- вслух возмутилась девушка.-Только чем же она его душу приворожила? Ведь ни красоты, ни ума не имеет… -Не знаю, Глашка это или хто… - пожала плечами старуха.- Только не с тобой он боле мыслями… -Да делать то что, бабушка?- взмолилась служанка, глядя на ту влажными глазами. -Отпусти…- тихо, как будто эхом ответили губы гадалки… -Отпустить! Глашке отдать!- вскочила Полина.- Ну уж нетушки! -Не к добру твоя решимость, девонька… Карты не советуют держаться за то, что только в твоей голове,- качнула головой старуха. -В голове, как же! Всей душой к нему приросла! Теперича только с кровью отдирать…- она упала на стул и схватилась за голову. -Кровь крови рознь, девонька. Лучше уж так…- загадочно блеснула глазами старуха.- Отпусти… -Глашке не отдам.- упрямо буркнула служанка.- Чем она лучше меня?.. Мазью взяла? Ее глаза снова ожили: -Приходила ли к Вам девчонка светлая, с голубыми глазами, служанка с нашего дома? За снадобьем от суставов?- вопросила Полина. - Ко мне многие ходют, милая… И от суставов, и от сердца… как ты, лекарства хотят… - покачала головой старуха, собирая карты. -Что же у Вас, бабушка, и отворотные зелья имеются?- усмехнулась грустно Полина. -Всякие имеются, девонька… Только нужно ли тебе оно? Сама смелая, сильная… справишься… -Сама справлюсь, верно, бабушка.- встала из за стола служанка и выложила монету.- Это Вам за гадание и за средство, что Вы мне дадите… Гадалка смотрела на нее грустными глазами: -Не тот ты путь выбираешь, девонька… -Приворотное средство мне дайте, бабушка… -Ведь красивая, не глупая… Зачем тебе это…- возражала старуха. -Я Вам деньги, бабушка. Вы мне товар,- твердо заявила Полина… Старуха покачала сокрушенно головой и достала из темного угла маленький пузырёк с мутной жидкостью. -Капни в вино или в воду, или на ладанку- как придётся. Пусть выпьет- сердце вспыхнет, как огонь к тому, в чьи глаза посмотрит в этот момент. Только и сна, и аппетита лишится, бедолага… Но помни, всякая сила требует платы… Повисла тревожная пауза. Лишь треск поленьев в печи его нарушил как выстрел… Полина вздрогнула и медленно потянулась за пузырьком. Ее дрожащие пальцы коснулись стекла: -Какой… платы?- осторожно выдохнула она. -Плата тоской… За чужое сердце своё отдашь… На миг в хижине повисла тишина. Только ветка вдруг стукнулась в оконце... Полина перекрестилась. -Я подумаю, - кивнула она, сунула пузырек в карман и поспешила к выходу… Яков Платонович вышел в холл, надевая шляпу и зачем то снова обернулся. Как будто что то его окликнуло. Через полуоткрытую дверь гостиной он увидел свою мачеху. Она стоя разговаривала с мужем. Вернее, он ей что то говорил, а Анна смотрела на него какими то затравленными глазами. Лица отца Якову не было видно. Зато по выражению глаз девушки можно было читать как в открытой книге. Такого взгляда он давно у нее уже не видел. Лишь в самом начале… «Что там у них?- мелькнула тревожная мысль.- Вроде бы шло все хорошо! Анна читала стихи, проникая своим голосом в самое сердце. Бередила его, напоминала о его существовании… Отцу как будто тоже было интересно слушать чтицу. Хотя бы не скушно… Яков же боясь не уследить за эмоциями старался создавать вид лишь учтивости… Потом решил бежать… Так беги! Зачем лезешь в чужие дела?» В этот момент он заметил, как его отец протянул руку Анне в приглашающем жесте, а та смотрела на него все тем же испуганным взглядом. Штольман младший сам не понимая зачем вернулся в гостиную и от порога окликнул барона: -Отец, кстати, я оставлял управляющему смету на новый заказ… Он Вам передал ее? И Штольман старший, и его супруга взглянули на Якова. Их глаза говорили о разном. Анна как будто с легким облегчением, отец же с непониманием… -Что?- переспросил Платон Генрихович, пытаясь вникнуть в смысл обращения к нему.- Смету? Нет, мне никто не передавал… Его брови стали сползать к переносице от неудовольствия. Яков не понимал- чего, но постарался выглядеть невозмутимо: -Простите, отец… Не хотелось Вас отвлекать, но возможно ее оставили у Вас в кабинете… -Это срочно?- уточнил сухо барон старший. Яков пожал плечами: -Вы приучили, что без Вашего одобрения не начнутся работы… Платон перевел взгляд на супругу и слегка кивнул: -Извините, сударыня… Мне нужно глянуть… Анна молча проводила мужа глазами и устремила взгляд на пасынка. Тот тоже слегка склонил голову: -Извините, если помешал, Анна Викторовна…. Он направился за отцом, но его преследовал какой то просветленный, как будто благодарный взгляд мачехи. Ее губы изогнулись в едва заметной мягкой улыбке. Это ее выражение лица так и осталось стоять перед глазами. «Почему она так красива?»- начал сердиться мысленно Яков Платонович. Была бы как все! Горя не знал бы!» Завтрак в столовой в это утро проходил в тишине, нарушаемой лишь звоном посуды. Полина с холодным лицом обходила господ, подливая и подкладывая блюда. Супружеская чета ее мало волновала. А за лицом молодого барина она наблюдала исподтишка… Яков Платонович выглядел безукоризненно, с невозмутимым видом потягивая свой любимый кофе… Его спокойный взгляд иногда обращался то к отцу, то к мачехе.. Но не к ней, Полине… Свою любовницу он заметил лишь, когда она подлила кофе в его чашку. Скользнул взглядом и снова уплыл… Такое поведение все больше усиливало решимость служанки использовать содержимое пузырька, что схоронился в ее пожитках… Яков Платонович наблюдал своих родственников и был слегка обескуражен их поведением. Что то между ними неуловимо изменилось. Анна все больше молчала, клевала как птичка и смотрела в чашку, как будто на ее дне обнаружила что то очень интересное. Интереснее, чем ее сотрапезники. Такой он ее уже давно не видел. Как будто девушку что то смущало… Пару раз она все таки скользнула по Якову робким взглядом, который его слегка успокоил своей мягкостью и благожелательностью. Но на сидящего напротив мужа Анна не смотрела… Платон Генрихович тоже исподтишка наблюдал напротив сидящую девушку и чувствовал ее скованность. Как в первые дни ее здесь пребывания. Он не был глуп и понял причину такого ее поведения. Кажется, вчера он слегка напугал свою супругу приглашением в спальню. Ее растерянно тревожный взгляд был достаточно красноречивым… Тогда он находился под впечатлением ее такого эмоционального поведения. Анна горела идеей, отстаивала ее, переживала. Он принял это как шаг навстречу. И сам шагнул к ней, но, видимо, слишком широко… Сидя вечером с сыном в кабинете за сметой (она действительно обнаружилась на столе) Платон Генрихович слегка остыл и решил, что поспешил с выводами. Либо шагами… Поэтому не стал больше беспокоить супругу. Спал он ночью плохо. В голове две противоречивые мысли не давали покоя. Одна упрекала его в излишней спешке, вторая возмущалась ЕЕ нерешительностью. «Ну сколько можно?»-шептало уязвленное самолюбие. «Еще не вышел установленным тобою срок!»- осаждал здравый рассудок. Барон решил придерживаться его. Поэтому сейчас он бросая взгляды на супругу чувствовал желание замять неловкость. -Анна Викторовна,- нарушил он, наконец молчание. Та вздрогнула и подняла глаза.- Я поразмышлял над сложившейся ситуацией и вот что решил…. Если мы сейчас отложим наш проект скверика возле пруда, то многое потеряем… Во- первых, погода. Сейчас самое удобное время. Чем дальше, тем дождливее и холоднее будет. Можно отложить до следующего года, но… наша репутация может пострадать. Еще пойдут сплетни, что я отказался порадовать супругу. Ведь мы озвучили дизайнеру, что это мой подарок Вам… Анна слушавшая барона со вниманием опустила снова глаза: -Мне трудно Вам возражать в вопросе, который не разбираю…Вам виднее.. -Так вот, сударыня. Если желаете, можете продолжить заниматься этим делом,-пожал плечами Платон.- А Яков Платонович пока разработает чертёжи для навеса... Я распоряжусь выделить на это средства, Вы просмотрите все сметы… Анна взглянула на мужа удивленно: -Благодарю… - просто ответила она, как будто слегка оттаивая… -У Вас все меньше времени остается на праздные прогулки,- попытался улыбнуться ей барон старший. -Не волнуйтесь, я все совмещу, - смягчила взгляд барышня. -Не советовал бы Вам пока ездить верхом одной,- встрял тут Штольман младший. Анна перевела взгляд на него и лукавство снова там заиграло: -Буду благодарна за Вашу компанию… -Я постараюсь,- как можно спокойнее произнес Яков. -Мы можем сейчас выделить время на совместную прогулку,- предложил ( даже заявил) его отец. Барон младший невольно сник, как будто его лишали чего то вкусного… Анна тоже опустила глаза, не смея возражать. Уж от прогулок она точно не рискнула отказаться. Вчера девушка допоздна не могла уснуть. Ожидая и страшась стука в смежную между спальнями дверь. Она бы, конечно, не смолчала, но разговор неизвестно во что мог вылиться. Обсуждения именно этой темы с бароном старшим Анне хотелось пока избежать… Чем дольше, тем лучше… Анна вживалась в эту свою новую жизнь рядом с двумя баронами. Ей даже стали открываться приятные моменты этой жизни… Лишь один вопрос оставался тревожным- спальня… -Вы желаете поехать в коляске?- решил уточнить для себя Яков. Анна перевела взгляды с одного мужчины на другого. -Хотелось бы, конечно, верхом…- все таки решилась девушка. -Ну, чтож… Вы можете поехать верхом, а я на коляске.. - согласился барон старший.- Совместная прогулка пойдет всем на пользу. По дороге мы с Анной Викторовной обсудим детали… Молодые люди смиренно согласились… Сейчас Анна ехала рядом с Платоном в коляске, его сын сопровождал их верхом. Шалунья, как выяснилось, стала слегка прихрамывать после недавнешнего инцидента на поле… Поэтому ее не взяли… Они заглянули в мастерскую, чтобы барон младший проверил своих работников, затем выехали за пределы имения… Платон рассуждал о расширении мануфактуры, по его словам, это был единственный путь не отстать от столичных предприимчивых домов… Анна же смотрела вдаль, мыслями уносясь в свои планы… Они ехали по дороге в сторону полей. Яков Платонович вытянул руку, указывая место: -Отец, мне кажется, именно здесь самое удобное расположение ясельных ограждений… Смотрите, от слободки недалеко и до места работы женщин рукой подать… Штольман старший обдумал предложение сына и кивнул: -Разумно, давайте найдем старосту и с ним посоветуемся… Они доехали до ближайшего поля. Кто то из крепостных бросился искать старшего. Яков решил, что от него будет больше пользы в мастерских. Он уже увидел место для закладки фундамента и может заняться чертежом навесов… Анна в ожидании спустилась с коляски и прогуливалась по обочине дороги. Ее супруг остался сидеть. Вскорости прибежал запыхавшийся староста и раскланялся господам. Девушка решилась на просьбу. Она тихо поинтересовалась у Платона нужно ли её присутствие здесь… Тот пожал плечами и ответил, что особо нет. Тогда она с робкой улыбкой попросилась прогуляться до слободки одной. Её муж недоумевал- зачем? Анна сослалась на желание проведать ветеринара. Хотелось поинтересоваться у него, весь ли материал из привезенного ею подошел, и сообщить о ноге Шалуньи. Барон выказал завуалированное неудовольствие супругой. -Только не говорите, что мне не пристало так себя вести,- спокойно, но достаточно мягко парировала девушка. -Я рад, что Вы сами это уже понимаете. Для подобных дел имеются слуги,- сухо констатировал Платон. -И всё-таки я прогуляюсь сама. Утренний моцион пойдёт мне на пользу. Все равно в тонкостях строительства я не разбираюсь. А вот помощь Ивану Евгеньевичу могу оказать. Да и Шалунья нуждается в осмотре… Барон старший строго смотрел на супругу, но возражать не стал. И так их спор происходил почти на глазах старосты, который топтался в нескольких шагах… Анна шагала по дороге, радуясь солнцу и ясному дню. Как то незаметно все тучки в ее жизни вновь растаяли (надолго ли?) и снова хотелось улыбаться. Даже неудовольствие Штольмана старшего не очень омрачало душу… Ивана Евгеньевича молодая баронесса застала за работой в загоне возле его домика. Пациентом оказалась кобыла. По словам конюха она подвернула ногу и теперь с трудом передвигалась. Если не вылечат, то придется пристрелить… Ветеринар в белой накидке колдовал над травмированной конечностью. Рядом на простыне сверкали чистые инструменты. Анна оценила обстановку и без лишних слов решила ему помогать. Она сменила свою шляпку на косынку, накинула на себя белую накидку, что нашлась на вешалке, вымыла руки в тазике и молча присела рядом со Скрябиным. Тот бросил на неё строгий взгляд, но промолчал. Вскоре он стал озвучивать нужные ему инструменты и девушка их подавала. На ее тихий вопрос, что он конкретно делает, Иван Евгеньевич стал вслух, как будто, сам себе пояснять свои действия. По его словам вывих у кобылы был серьезный. И самое плохое- давнишний. Если бы к нему обратились сразу, то он просто бы вправил сустав. Но бедному животному можно было и сейчас помочь. Процедура, конечно, усложнялась, но стоило рискнуть… Главное- не бояться… Анна внимательно с интересом наблюдала, как ветеринар уверенной рукой сделал аккуратный надрез. -Чтобы вправить сустав, необходимо хирургическое вмешательство?- тихо с удивлением поинтересовалась она. -Видите ли,- сухо, но спокойно ( «Как на уроке.»- усмехнулась мысленно девушка) стал объяснять доктор, продолжая свои действия,- от долгого натяжения связки растянулись.. Если б сразу вправить, то они бы вернулись в нормальное состояние сами, но сейчас… Их придется ушивать… -Да,- все так же тихо, чтобы не привлекать внимание конюха, гладящего морду лошади, оживилась барышня,- я видела уже подобную процедуру… -Прекрасно…- констатировал так же тихо и сухо Скрябин.- для меня главное, что Вы не боитесь крови и не грохнетесь в обморок… Анна фыркнула и уловила легкое подрагивание губ ветеринара. -Чем Вы будете сшивать связки?- перешла на деловой тон девушка. -Благодаря Вашей оказии, Анна Викторовна, теперь у меня есть шелковые нити для этого.. А так же немного высушенных жил животных… -Я могу подготовить пока иглы и нити,- предложила девушка. -Попробуйте, - разрешил Скрябин… Они сидели на лавочке возле домика. Иван Евгеньевич с наслаждением посасывал трубку. -Вы прошли первый экзамен на выдержку, Анна Викторовна,- сухо изрек он между выдохами дыма. -Только первый?- она иронично прриподняла бровь. Ее окинули оценивающим взглядом и снизошли до согласия: -Хорошо, второй… Анна оправила складочки своей юбки, скрывая радость, но вслух произнесла, что впечатлена решительностью доктора. Тот пожал плечами: -В медицинской работе, особенно хирургии, нет места сомнениям. Иногда решения приходится принимать быстро. От этого зависит не только здоровье пациента, но и его жизнь… -Я рада, что Вы позволили мне присутствовать во время Вашей работы, Иван Евгеньевич,- серьезно произнесла барышня. Тот снова бросил на нее задумчивый взгляд: -Мне трудно отказать супруге хозяина этой деревни…. В словах мужчины Анне послышалась легкая ирония. Она опустила глаза и сглотнула комок. -Вы все еще считаете это блажью скучающей барышни? Ответ прозвучал не сразу, но тем же сухим тоном: -Мне не следует задумываться о досуге господ, Анна Викторовна. Но для развлечения, если оно таковым является Вы выбрали не самое приятное занятие.. Следовательно, либо Вы крайне эксцентричная особа… либо, действительно, интересуетесь медициной всерьез… Баронесса не поднимая глаз произнесла ровно: -И на каком выводе Вы остановились, Иван Евгеньевич? -Предпочитаю второй,- задержал на ней взгляд своих серьезных глаз доктор. Анна несколько секунд позволила себе смотреть в них и сделала легкий поклон головой: -Благодарю… Они снова замолчали. -Ну, мне пора.- поднялась девушка с мягкой улыбкой.- Не забудьте навестить мою Шалунью, доктор… Хотя пешие прогулки тоже полезны… Ее глаза и губы улыбались. Мужчина поднялся и отвесил поклон: -Обязательно заеду после обеда. И... спасибо Вам, сударыня… Вы мне очень помогли… Анна подняла удивленно брови: -Вы серьезно? Скрябин снова кивнул. -Мне удивительно, но приятно, что Вы назвали мое присутствие помощью.- несмело улыбнулась барышня и сделала шаг в сторону калитки. -Вы мне не мешали… Для начала это уже помощь… - склонил голову Скрябин. Анна бросила на него обескураженный взгляд, усмехнулась и пошла к калитке. Когда она ее уже закрыла за собой сзади послышался голос ветеринара: -Позвольте один нескромный вопрос, госпожа баронесса?- Скрябин подошел ближе. Анна выжидательно замерла: -Да… -Неужели Ваш супруг легко позволил Вам заниматься этим делом?- поинтересовался Иван.- Медициной, имею в виду… Девушка вгляделась в его глаза, не обнаруживая там насмешки, и отвела взгляд: -Барон Штольман не знает о моих увлечениях,- ровно без эмоций произнесла она. -Вот как…- озадаченно протянул Скрябин. Анна решительно взглянула в его глаза: -Хочу надеяться, что Вы не станете намеренно посвящать его в это… Я сама при случае расскажу… Они обменялись задумчивыми взглядами: -Вы делаете меня соучастником Вашей тайны,- резюмировал, наконец,. доктор. Его голос был равнодушен, но в глазах прыгали смешинки. -Надеюсь, это участие не лишит Вас твердости руки и спокойствия сна…- Анна блеснула на него лукавым (невольно) взглядом, слегка кивнула и направилась вдоль дороги… -Тоже надеюсь на это…- послышалось насмешливое в ответ… Анна шла с улыбкой, вспоминая операцию и последующий за ним разговор. Почему то она была уверена, что доктор Скрябин не будет болтать барону о ней… Она все больше проникалась уважением к этому человеку. Он был достаточно молод, но уже так уверенно владел своей профессией. Профессионализм Анна Миронова очень уважала… Солнце уже взошло в зенит. Судя по его положению близился обед. Ей следовало поторопиться, чтобы не опоздать. А то не избежать упреков Платона Генриховича… На другом конце поля, вдоль которого она шла, девушка увидела всадника на лошади. Черт его лица она еще не разглядела, но силуэт показался знакомым. «Яков Платонович!»- мелькнула радостная мысль. «Почему радостная?»- удивилась сама себе барышня, но тут же забыла об этом, переключившись на мысль: «Что он здесь делает?.. Ее ищет?!» Сердце в волнении забилось сильнее. «Это она заволновалась от ожидания каких нибудь упреков,»- решила для себя барышня. А ее пасынок уже приближался, ускорив бег своего Грома. «Тоже, видать, узнал.» Он резко затормозил жеребца и крутанулся на месте. -Анна Викторовна! Значит Вы действительно ходили в слободку… Пешком!- едва скрывая возмущение выпалил Штольман младший. -Да… А что такое, Яков Платонович?- улыбнулась ему девушка. -Одни!- все еще возмущался барон. -Ну, я же не маленькая девочка, Яков Платонович,- пожала плечами барышня, обходя всадника.- Тем более, Платон Генрихович меня отпустили… -Судя по словам отца, он не хотел этого делать,- уже спокойнее возразил Штольман, спешившись с коня. -Пожаловался и послал Вас на мои поиски?- усмехнулась слегка грустно девушка, медленно двигаясь по неровному краю поля. -В этом нет ничего предосудительного,- встал вдруг на сторону отца его сын.- Вы женщина… -Но не маленькая, Яков Платонович… И вполне самостоятельная,- мягко, но твердо парировала барышня… -Вы женщина… молодая…- наставительно повторил барон, хотел добавить «красивая», но не рискнул и заменил на,- беззащитная… -Здесь разве опасно?- окинула мужчину ироничным взглядом Анна, но он стал перетекать в озабоченный, замечая, как хромает барон, ведя под уздцы жеребца. «Зачем он спешился?» -Для барышни всегда благоразумнее ходить в сопровождении… А для баронессы и этикет предписывает …- нравоучительно пояснил Штольман. -Ох уж этот этикет,- улыбнулась озорно Анна, не подозревая как ее улыбка выглядит в мужских глазах.- Давайте мы на время забудем о нем и Вы, Яков Платонович, снова вернетесь в седло… Обладатель этого имени завис на секунду под действием улыбки мачехи, но ее слова выдернули мужчину из созерцания… Он невольно нахмурился: -Зачем? Анна опустила глаза в смущении. Говорить открыто о хромоте молодого барона она стеснялась, но чувство сострадания оказалось сильнее: -Вам тяжело ходить… Верхом легче…- тихо пояснила она. Он сжал невольно поводья, как будто от удара, отвернулся и несколько секунд молчал. -Я понимаю что мое увечье делает меня жалким на вид, но не стоит лишать меня достоинства. Я прекрасно справляюсь, Анна Викторовна… Его тон стал вдруг ледяным до неузнаваемости. Девушка вскинула на него испуганный взгляд: -Зачем Вы… так?- выдохнула она. В ее голосе звучала боль. Как будто он ударил. Яков поймал ее влажный взгляд и уловил интонации. Ему вдруг стало неловко. «Действительно, зачем он?.. Зачем выливает свою боль на ее голову? Причем тут она?» Но если быть честным, то именно эта девушка умудрялась каким то образом затрагивать его давно похороненные под толстым налетом принудительного забытья болевые точки… То своей постоянной нарочитой жалостью… то своими глазами и улыбками…» Но все таки она была не виновата в том, что его физические увечья являлись душевной болью... Штольман скрипнул зубами, отругал себя за слабость и неучтивость, и постарался загладить неловкость. -Надеюсь, Вы понимаете, Анна Викторовна, что даже забыв этикет я не смогу перестать быть джентльменом и ехать верхом в присутствии пешей спутницы- дамы… Помилуйте… И тогда уж перестаньте сами ходить пешком.- он изобразил на лице игривое возмущение. Анна бросила на него осторожный взгляд, еще не веря его тону, но гримаса на лице барона говорила, что он явно шутит. Она невольно выдохнула и хихикнула. -Так получилось, простите,- виновато изрекла она. -Я услышал от Вас раскаянье,- продолжил подтрунивать Штольман под видом легкой укоризны.- Это дорогого стоит… Чтоб облегчить Вам муки совести, Анна Викторовна, позволю напомнить о волшебном эликсире, что был мне подарен… Анна несколько секунд вглядывалась в серые глаза барона. Тот же в очередной раз восхитился не искушенностью барышни. Ее лицо было как раскрытая книга. Вот искреннее недоумение плавно перетекло в удивление, потом в неверие, потом догадку… -Эликсир? Волшебный?- чуть ли не по слогам осторожно, еще опасаясь ошибиться повторяла девушка. -Неуж забыли, Анна Викторовна? Ох, уж эта ненадежная девичья память!- во всю иронизировал барон. -Вы про мазь? - уточнила Анна. -Обезбаливающее!- с выражением произнес Штольман, пытаясь повторить тогдашние ее наставления. Лицо Анны снова все ему рассказало без слов. Ее глаза заблестели удовольствием и радостью: -Вы ее все таки начали втирать? Правда? И как же, Яков Платонович? Помогает?- затараторила баронесса. Штольман пожал плечами: - Если б не было пользы, не стал бы говорить об этом… Анна прожгла его профиль заинтересованным взглядом и с мягкой задумчивой улыбкой устремила глаза вдаль: -Я рада…- просто протянула она, пряча откровенные эмоции. А барон подумал о том, почему в обществе этой девушки он начинает вести себя как безусый школяр, пытающийся понравиться.. Заглаживает неловкости, смешит, гримасничает и.. все чаще улыбается… «Потому что он джентльмен! А она- вынужденная приспосабливаться к новым условиям юная барышня… Почти девочка… И эти условия, между прочим, создали ей они с отцом!.. Вот!.. Только поэтому!.. Точно? Абсолютно!»- провел внутреннюю беседу Яков и успокоился… Они пару минут шли молча. Анна старалась не спешить, чтобы облегчить хромающую ходьбу барону. Его вновь суровое выражение лица намекнуло девушке на скрываемую боль. Сердце жалостливо екнуло… -Яков Платонович…- начала несмело девушка. Интуиция уже подсказывала не касаться опасной темы, но ей хотелось знать… Очень!.- позвольте задать Вам один вопрос? Барон бросил на нее настороженный взгляд. Разрешение на вопрос предполагало его каверзность. -Что Вас интересует, Анна Викторовна?- сухо произнес он все таки. Анна набралась смелости и осторожно заговорила: -Ваш отец недавно упомянал о том, что Вы воевали… Штольман безэмоционально согласился: -Да… - коротко и без подробностей. Их он не хотел вспоминать. -Травма Вашей ноги - результат ранения…- полу просила барышня. Снова прозвучал короткий ответ: -Почти… Барон явно не стремился к откровенности. Она это чувствовала, но все таки продолжила: -Пулевое ранение? -Нет… -Перелом? Яков обернулся и с показной иронией произнес: -Вам бы допросы вести, Анна Викторовна… Она смутилась, но не позволила себе отвлечься от главного: -Вам, наверно, кажется, Яков Платонович, что мое любопытство праздное… Но… -Но?.. -Поверьте это не так,- в ее голубых глазах цвета неба плавало нечто волнующее и…искреннее... Яков сглотнул ком, почувствовав, как еще один слой защиты был вскрыт… Просто одним лишь взглядом. -Не понимаю Вашего интереса, - отстраненно произнес барон, пожимая плечами.- Зачем забивать себе голову не понятной для Вас ерундой… -Это не ерунда!- как то уж искренне (?), но тихо возмутилась барышня и отвернулась: -Простите, что лезу в Ваши дела… В ее тоне явственно прозвучала обида. Это его расстроило. (Почему?) Повисла пауза. И вдруг барон Штольман сам не ожидая от себя пустился в пояснения: -Это было не совсем ранение… Ранением можно было бы гордиться… А тут просто глупое падение с лошади… Он на секунду осекся, пытаясь сглотнуть ком досады и стыда, что, оказывается, до сих его снедал… Барышня обернулась и блеснула на него глазами. Но там не было любопытства, а лишь тревога: -Вы упали с лошади? -Даа…- протянул Яков, борясь с неловкостью..- Мы шли в атаку отрядом… Моего коня задело пулей… Он упал, придавливая меня своим телом. Моя нога застряла в стремени… Это было глупо… Но я оказался в западне… Он умолк и невольно провел рукой по лицу, как будто пытаясь стереть воспоминания… Анна почувствовала его смятение и отвернулась, не желая смущать еще больше. -Самым глупым, на мой взгляд, является смерть… в расцвете молодости,- изрекла вдруг она, задумчиво глядя вдаль.- Все остальное лишь неудачное стечение обстоятельств… Яков Штольман поднял на спутницу недоуменный взгляд. Вот чего он не ожидал от этой барышни, так философского взгляда на жизнь… А та тем временем продолжила: -Вам, Яков Платонович, есть чем гордиться. Ваше падение было на поле брани… Вы не получили пулю в спину при бегстве… Вы шли в атаку и могли погибнуть сами, если бы пуля противника прошла чуть выше… Но Вам повезло. Вы не умерли и не лишились ноги полностью, а просто… сломали?.. Или вывихнули?.. -Это уже не важно,- грустно вздохнул барон.- Главное, что уже ничего изменить нельзя…