РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Полина забегала в дом, когда из за поворота показалась пара. Яков Платонович хромая вел своего гнедого под уздцы, а рядом шла молодая барыня… Вроде, ничего не обычного... Служанка видела и раньше, что молодой барон сопровождает Анну Викторовну на прогулки по согласию отца… Но сейчас ее как будто что то остановило. Их лица… Полина знавшая барона как облупленного мигом уловила изменения в его взгляде, в его полуулыбке. Как будто все прилично, но ее интуиция шепнула: «А почему Глашка, а не барыня?.. Белые руки… глаза как лед!.. Знатная дама!!! Вот же она!.. Молодая барыня!» Это озарение ударило в голову и перетекло обжигающим потоком в желудок. Полина невольно прижала ладонь к области солнечного сплетения и впилась глазами в лица бар. Еще не хотелось в это верить, но… Барышня улыбнулась своему пасынку и пошла в дом. Ее улыбка была милой. Даже Полина не смогла этого не признать. А барон несколько секунд провожал мачеху глазами и лишь потом отвлекся на коня. В эти секунды его взгляд был не скучающим, не равнодушным и даже не пошлым… А…. неужели влюбленым? Полина не в силах еще признать эту догадку нырнула в людскую и там забилась в уголок, чтобы обдумать ее… За обедом атмосфера была слегка напряженной. Анна заметила суровое выражение лица барона старшего и старалась помалкивать. Но Платон Генрихович, видимо, считал, что должен высказаться: -Анна Викторовна, сударыня, Ваша сегодняшняя прогулка пешком выглядела вызывающей… Девушка вскинула на него глаза и сделала удивленное лицо: -Что вызывающего в пешей прогулке, Платон Генрихович? -Дело не в способе, а в манере, сударыня.- наставительно произнес барон.- В Вашем положении гулять в одиночестве не прилично… -Право слово, Платон Генрихович,- попыталась перевести все в шутку барышня,- что неприличного можно обнаружить в моем поведении? Я не сделала ничего предосудительного… Не хотела никого беспокоить… Навестила лишь местного ветеринара, чтобы справиться о его делах… -Вот именно, что Вы, баронесса, снисходите до уровня простолюдинки, идя к слугам. Это они должны ходить к Вам… -Доктор Скрябин не слуга!- запальчиво возмутилась барышня. Поймала предостерегающий взгляд Якова и опустила глаза. Она незаметно для себя вышла за пределы приличествующего даме поведения, но не могла такое промолчать. Поэтому уже тише, но добавила: -Иван Евгеньевич прекрасный специалист в своем деле. Вы сами, господин барон, это отмечали и согласились помогать ему. Поэтому прошу не упрекать меня в моем ответственном отношении к обязанностям… -Мы могли бы вместе навестить его,- слегка смягчил свой тон барон старший, глядя на обиженное лицо супруги. Та подняла на него холодные глаза: -Я и так обеспокоила Вас своими идеями, господин барон. Не хотелось отнимать Ваше время… Ведь помощью местному ветеринару было поручено заниматься мне… -Но не пешком и не одной,- снова стал наступать Штольман старший.- Это.. это… не прилично! -Я так не считаю!- сверкнула глазами Анна. Что вдруг на нее нашло сейчас она не понимала, но почему то смолчать не хватало сил. -Отец! Прошу Вас!- встрял тут барон младший, почувствовав накаляющуюся обстановку.- Анна Викторовна еще не совсем освоилась в новых рамках, что порой навязывается высшим обществом… Ваша супруга не имела дурных помыслов, а следовала лишь зову сердца. Так порадуйтесь, что ее сердце не ведает пошлости… Яков резко умолк из за комка в горле. Зачем он это сказал? Но не встать на защиту барышни не смог, хотя во многом был согласен с отцом. Но сейчас выбрал ее сторону.. Но почему таким способом? Он не знал… Только понимал, что сказал лишнее. Штольман старший устремил недоуменный взгляд на сына: -Разве я упрекал ее в пошлости?- сухо переспросил он. Яков Платонович постарался перевести все в шутку и поднимая бокал усмехнулся: -Просто в нашей глуши, думаю, можно дать Анне Викторовне больше свободы,- и спрятался за хрусталем фужера. -Свободы…- задумчиво повторил Платон, переводя взгляд на супругу. Та ковыряла недоеденный десерт. Яков решил до конца сгладить острые углы и закрыть тему: -Как Вы считаете, отец, вполне ли благоразумно супруге барона ездить в коляске в сопровождении кучера? Если вдруг Анне Викторовне захочется прокатиться, а Вы будете заняты? Он уже взял себя в руки и мог с бесстрастным лицом взглянуть на родителя и его супругу. Анна бросила на барона младшего озадаченный взгляд. Он вдруг стал ее защитником и невольным громоотводом, хотя час назад сам отругал за тоже. Платон Генрихович обвел родственников холодным взглядом: -Посмотрим,- сухо бросил он. Они все втроем утонули в раздумьях, сосредоточившись на еде. Барон старший недоумевал, почему его сын регулярно защищает мачеху. Ведь он прекрасно понимал все нюансы жизни высшего света, к которому принадлежал и род Штольманов. Нужно было просто вовремя направить неопытного в этом отношении нового члена их семьи в нужное русло. Преподать урок, чтобы поняла, усвоила его юная супруга все те нормы поведения, коим ей следует придерживаться… «Так помоги отцу. Ладно, сгладь иногда его резкий тон… Но поддержи, а не супротив иди!»- Платон мысленно удрученно качал головой, наблюдая спокойное лицо сына. И пытался все таки его оправдать. Он очень любил единственного своего наследника, гордился им и никогда не сомневался в его порядочности. «Да! Это просто натура такая у Якова! Он джентльмен и всегда был мягок с дамами… Порой слишком. Это его чувство вины (совершенно напрасное, кстати!) перед Анной заставляет Якова так поступать- поддерживать барышню… Эти мысли слегка успокоили старого барона. Он расслабился… Зато Полина замерла у дальней стенки в таком состоянии, что не передать словами! Ее пальцы неистово сжимали стенки графина.. Сейчас она окончательно убедилась, кто в облике змеюки прополз мимо них с барином. «Вот она- знатная дама! Своими льдистыми глазами приворожила ее Якова! А ведь как смотрится! Ангел во плоти! Все улыбается, да невинно хлопает ресничками! И по времени совпадает! С ее появлением чувства Якова к любовнице стали остывать… А барин то, барин! Из за этой голубоглазой змеюки супротив отца голос поднял! И не в первый раз! Полина постоянно прислуживала за столом господам и все слышала. Их беседы, их споры. Как Яков Платонович раньше вел себя? Да был спокоен и невозмутим при любом случае. А сейчас, ишь! На мачеху с придыханием, с поволокой глядит, да защищать пошел! И куда только старый барон смотрит? Или красота молодой супруги ему глаза застила?… Ну, раз он не видит, то она, Полина, не позволит! Она поможет старому господину… себе… и молодому барину! Всех убережет от беды! Это же надо! Влюбиться в мачеху! Позор то какой для семьи!» Тем временем Платон Генрихович поднялся из за стола и в привычном уже жесте подал руку супруге. Наступал час их работы в кабинете. -Анна Викторовна, прошу,- ровно произнес он.- Ваши идеи следует оформлять документально… Девушка с опущенными глазами приняла руку и последовала за бароном на второй этаж. Да, послеобеденное время принадлежало супругу. Она это согласилась принять и не роптала. Итак, сегодня у нее получилось хоть немного, но заняться любимым делом- помогать доктору. Правда, обернулось это небольшой стычкой с Платоном Генриховичем, но ничего. Она выдержала. И не собирается становиться его ручной игрушкой… А все таки все обошлось благодаря вмешательству Якова Платоновича. Он что то такое сказал про нее, аж дух захватило... Анна поднимаясь по ступеням скользнула невольно глазами по фигуре оставшегося в столовой барона младшего. И… пересеклась с ним взглядом. Он смотрел на нее! Что было в его глазах она не успела уловить. Яков поднялся из за стола и направился на выход. Девушку вдруг охватила грусть. Как будто свет потушили… Яков Штольман вышел из столовой, собираясь покинуть дом. Как обычно перед ним возникла служанка со шляпой и тростью. -Барин,- мягко улыбнулась Полина. Он принял свои вещи, но девушка задержала трость и слегка приблизила лицо: -Я соскучилась…- выдохнули ее губы в манящей усмешке. Раньше эта ее манера возбуждала мужчину. А сейчас… Он невольно нахмурился, взял ее кисть и потянул в темный закуток. У Полины сердце в ушах забухало от предчувствия признания. «Он тоже соскучился! Он жаждет ее поцеловать! Она все напридумала себе!» Яков Платонович действительно тихо заговорил в темноте: -Послушай, Полина, мне не нравится, что ты демонстрируешь наши отношения! -Простите, барин!- зашептала девушка, ни чуть не смущаясь и попыталась прижаться к его телу.- Пожалейте меня бедную… Одарите лаской… - Прекрати, Полина! Ты нашла не подходящее место и время!- начал сердиться барон. -Тогда я приду вечером,- несмотря на его попытки отстраниться служанка продолжала обвивать мужскую шею… -Нет! Мне некогда!- он резко оторвал ее тело от себя. -Барину не мила больше бедная служанка?- сникла девушка, опуская глаза долу. Сердце ее вновь обожгло осознание реальности. -Пожалуйста, Полина, прошу, не надо сцен! - смягчился виновато барон младший. -Вы позволите мне прийти к Вам?- сделала последнюю попытку служанка, заглядывая тому в глаза. -Полина… не вынуждай меня избегать тебя,- устало вздохнул Штольман, отодвинул бывшую любовницу и тяжелой походкой вышел из коридора… На душе лежала печаль, как плита… Тяжелая, непонятная, неподъемная… Потому что он не понимал что с ним… и не знал, как быть дальше… Их с Полиной достаточно долго связывали определенные отношения. Но он как то неожиданно легко развязал этот узел для себя. Что стало причиной, было трудно объяснить. Но легко чувствовалось. Его больше не тянуло к этой женщине… А вот Полина продолжала тянуться к нему. Она действительно любила! Яков это понимал и от этого страдал сильнее. Разбивать сердце влюбленной женщины не хотелось, так же как и мучаться самому рядом с ней… Поэтому он предпочел сбежать в свою мастерскую. Там хоть в заботах можно было забыться и отвлечься от сумбура в своих мыслях… Если б еще выкинуть из памяти лицо голубоглазой девушки, что со смиренным видом принимала свою судьбу в виде руки его отца и шла с ним в кабинет… Почему ему все труднее было лицезреть эти их совместные уходы? Какое ему дело до их жизни? Яков отца любил и желал лишь добра! Но и эту девушку он тоже… хотел видеть счастливой… Как же смирить в себе эти чувства и желания?!! Ужин в столовой проходил достаточно тихо. Все участники делали вид, что ничего не происходит. Так действительно все было относительно спокойно. Анна лишь старалась лишний раз не пересекаться взглядом со своим супругом. Она до сих пор не могла решить как ей относиться к тем словам, что ей сказал Платон Генрихович наедине в кабинете. Это было похоже на признание… Девушка вновь вздохнула, вспоминая их разговор. Вернее говорил больше барон. После того, как они слегка разобрались с насущными делами, Платон приказал принести им чай и устроил посиделки. Тогда то Анна и услышала, что ее супруг очень жалеет о том, как трудно они находят общий язык во всех вопросах, кроме деловых. Он стремится обустроить жизнь супруги как подобает ее статусу и слегка недоумевает, почему его попытки до сих пор не находят отклика в сердце барышни. Анна вновь напряглась, ожидая перехода на скользкую тему. Но Платон Генрихович предложил лишь чаще проводить время вместе, если это необходимо ей как женщине. Пришлось выразить признательность за понимание и согласиться на более частые совместные прогулки … Анна не понимала, почему, действительно, так тяжело приспосабливается к обществу барона старшего. Ведь ничего плохого он ей не сделал (в последнее время!). Не проявлял агрессии, ни к чему не принуждал, не обижал и не держал в черном теле, как грозилась тетушка. «Так что же является преградой для твоего сердца?»- озадачивалась барышня… Взгляд девушки украдкой скользил с барона старшего не его сына и задерживался на нем дольше… «Вот интересно, если бы ей было необходимо вжиться в роль супруги Якова Штольмана, а не Платона, как бы она себя почувствовала? Эта смена фигур упростила бы ей смирение со своим статусом и облегчила ли тот шаг через порог супружеской спальни, что остался ей сделать, дабы окончательно узаконить их брак?» Анна невольно задержала взгляд на лице Якова… Нет, дело было вовсе не во внешности… Один Штольман был вполне привлекателен, но стар. Второй был молод, но хром… Но она уже забывала и не обращала внимание на внешние особенности. Главнее был их внутренний мир. Их взгляды на жизнь, их поведение по отношению к ней. С Яковом Платоновичем у них тоже были несогласия, но она о них почти сразу забывала или он шел навстречу… Да не в этом дело! Просто с бароном младшим ей было легко!» Но от осознания этой мысли стало как то хуже…. «Господи! О чем она только думает?!»- отругала сама себя барышня и постаралась направить мысли в другое русло… Полина в кухне налаживала поднос. Бутылка отличного вина и чистые фужеры. Она знала, что после ужина господа перейдут в гостиную и там под стихи молодой барыни (тут служанка невольно закатила глаза) мужчины точно разопьют вино. А она им подсобит. Преподнесет. Но в один фужер будет добавлено приворотное зелье. «Она подаст этот бокал барону младшему и дождется его взгляда после испития снадобья. Лишь она, Полина, будет единственной царицей в сердце Якова Платоновича… А молодой барыне и так достался другой барон и титул баронессы в жизни…» Разговор с барином после обеда убедил служанку, что ее могут не пустить к нему во флигель. «Так что не стоит рисковать, откладывать и доводить до греха… Нужно уберечь барона старшего от такого позора, как совращение его супруги. Не в обиду Платону Генриховичу, но его сын, наверняка, в постеле пободрее будет.» От этой мысли воспоминания их совместных ночей нахлынули на Полину с такой силой, что руки задрожали и ноги подкосились. Так бы и упала в руки барина… «Но нужно собраться с силами и сделать этот шаг… Да, это грех! Но не больше, чем тот, который может совершить Яков Платонович! Ради него она примет все грехи на себя!» Девушка заполнила два из трех фужеров вином (обычно пили лишь мужчины), в один добавила зелье, подхватила поднос и направилась в гостиную… Там в это время царила почти непринужденная атмосфера. Отец с сыном сидели в креслах и обсуждали планы на строительство нового амбара. Анна отложила Литературный журнал и прошла к клавесину. Полина уже подходила к мужчинам, когда барон младший вдруг поднялся и последовал за мачехой. Служанка слегка занервничала. Яков не должен был находиться рядом с этой змеюкой в ответственный момент. Но ретироваться обратно не получилось. Ее заметил Платон Генрихович и кивнул в знак одобрения- «неси». Полина подала ему фужер с «чистым» вином. Дальше ей пришлось подойти к младшему барону. Тот стоял рядом с Анной и выбирал ноты для игры. Полина подставила ему второй бокал… с зельем и робко бросала взгляды на мужчину. В ее душе росло напряжение. Как то все пошло изначально не так как планировалось… Но барин в это время мягко улыбался барыне. Он механически взял фужер и зачем то протянул его девушке: -Анна Викторовна, не желаете? Та смущенно улыбнулась: -Оно сухое? Я не очень люблю такие сорта… Штольман младший изучил бутылку, что стояла на подносе в руках служанки и удовлетворенно хмыкнул: -Отличного качества и выдержи… Советую, Анна Викторовна… Хотя бы продегустируйте… Девушка посчитала лучшим не спорить и приняла бокал… Полина замерла в плохих предчувствиях. Чем дальше, тем больше ситуация выходила из под контроля.. Яков Платонович видя, что третий фужер пуст сам себе наливал из бутылки. Анна в это время поднималась и ее подол зацепился за ножку стула. Она отставила свой бокал на крышку клавесина, чтобы поправить юбку. Яков же уже поднял свой фужер и тот, что отставила девушка. Полина отвлеклась на секунду на движения барыни и упустила из виду, где теперь вино с зельем. Яков Платонович протянул бокал мачехе и они прошли к барону старшему. Полина скользила за ними тенью, не чуя уже ног под собой. В голове кружила лишь одна паническая мысль: «В чьем бокале приворотное зелье?» Все господа расположились у маленького столика. -Отец,- обратился к тому барон младший с лукавой усмешкой,- скажите что то? Или просто продегустируем этот подарок Вам… Вы помните от кого оно прибыло? Платон Генрихович глянул этикетку и усмехнулся: -Конечно, это прислали мне друзья из Италии. Пять лет назад… Наверно, действительно, пришло время его испить… А повод?- барон задумчиво обвел глазами сидящих напротив молодых людей.- Давайте за лад в нашей семье… Остальное как Бог даст… Все обменялись доброжелательными взглядами и поднесли фужеры к губам…