РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Яков Платонович вернулся в имение поздним вечером. Он прошел до дома, но заметил, что окна в гостиной темны. «Видать, уже спать разошлись,»- решил он и направился к себе во флигель. «О делах в городском доме завтра доложит отцу.» Лужайка перед домом была украшена лентами. За домом сидели несколько крепостных и тихо пели песни. Барон младший заподозрил, что здесь недавно что-то праздновали. «Завтра узнает!»- отмахнулся он. Тут ему навстречу вылетела служанка с самоваром. «Глашка, кажется,»- вспомнил Яков. Он коснулся её плеча, останавливая, и поинтересовался, по какому поводу гуляют? Глашка удивлённо распахнула глаза: -Так это, барин… свадьба же у нас была нынче! -Свадьба? Вот как!- хмыкнул барон.- А кто женился то, милая? Служанка опустила глаза, как будто смутившись: -Полину замуж выдали. барин… За нашего конюха… Яков Платонович замер на несколько секунд, переваривая информацию. «Полину? Вот так новость! А что так спешно-то?»- мысленно удивился он, но вслух ничего не стал говорить. Отпустил служанку и пошёл дальше к себе. В голове кружили мысли о бывшие любовнице: «Может она решила так разрубить их узел? Но почему в такой спешке и без него? Наверно, обиделась… Возможно, Полина права.. . Он все ещё чувствовал своего рода вину, что вынужден был так с ней поступить. Но ведь он не виноват, что его чувства к Полине остыли! Да и какие чувства? Она привлекала его лишь как женщина… Но любви не вызывала… Был ли он и в этом виноват? Но ведь сердцу не прикажешь! Но, оказалось, что их связь имела последствие в виде ребёнка... И это была его вторая вина. Он предложил выход из этой щекотливой ситуации, но Полина, видимо, решила все без него! Чтож, будь счастлива, Полина! А я свое слово сдержу. И дом у тебя будет, и деньги…» Решив так Яков Штольман испытал даже лёгкое облегчение… Он поднял глаза и посмотрел на луну. «У каждого своя судьба…» Где-то послышалось тихое завывание. Барон вздрогнул, невольно прислушиваясь. Он как раз проходил мимо небольшой беседки. И оттуда отчётливо послышалось глухое то ли поскуливание, то ли всхлипы… -Кто здесь?- насторожился мужчина. Звуки умолкли. Он вглядевшись в темноту заметил тёмную фигуру и шагнул к беседке: -Кто здесь?- уже строже переспросил барон. -Это я, барин!- послышался испуганный женский голос. Он шагнул внутрь и увидел горничную Анны. -Ты чего здесь сидишь? Случилось что то?- встревоженно поинтересовался Яков. Девушка поднялась, нервно теребя передник: -Эээ, нет барин.. Ничего…- промямлила она, не поднимая глаз. -А чего воешь тут на луну?- усмехнулся барон.- Или барыню чем-то прогневила? И тебя выгнали? Служанка помотала головой: -Нет, барин! Что Вы! Мы с моей барышней душа в душу… Только мне велено было уйти… Вот я и ушла…- лепетала девушка. -Значит прогнали,- усмехнулся Яков.- Так чего тут сидишь? Иди, проси прощения! -Мне господин барон, супруг барышни велели- с уйти… На всю ночь…- едва слышно оправдывалась служанка.- а у меня душа не спокойна… Ох, барышня моя, Аннушка Викторовна, только бы с ней все было хорошо… Штольман младший сразу насторожился: -Платон Генрихович тебя отпустил?- переспросил он. Домна кивнула и подняла опасливый взгляд на барона. Говорить что-то про его отца было страшно, но за свою барышню было страшнее... -А Анна Викторовна… что? Надеюсь… они не ссорились?- продолжал допытываться Яков, осторожно подбирая фразы. По идее, это не должно было его касаться. Но! -Не ссорились они, барин.- вздохнула печально служанка.-Только кто б видел глаза моей Аннушки Викторовны… Домна поднесла угол передника к лицу, промокнула слёзы и кивнула хозяину: -Пойду я, барин… В людской мне велено спать… Яков Платонович несколько секунд провожал глазами понуро бредущую фигурку служанки. Сжал кулаки и последовал к себе. Вид ее заплаканных глаз и слова нанесли удар поддых. По счастливым господам слуги так не убиваются. Он догадывался, что там могло случиться у Анны Викторовны с с его отцом… С ЕЕ МУЖЕМ! (Кстати! Не забывай об этом!)- попытался приказать себе Яков. Но всплывшая перед глазами картина растерянной, испуганной юной барышни, увиденная им когда-то, заставила забыть на время всё остальное. И отца, и свое обещание не вмешиваться… «Анна не должна страдать!»- сейчас эта мысль стала главной. Он ещё не понимал, что может сделать, но знал, что должен помешать… У крыльца флигеля висел старый фонарь. Он схватил его и захромал к мастерским. Там под огороженным навесом хранили лес. В нос ударил запах смолы и древесины... Яков действуя как во сне отбросил трость, сорвал с себя сюртук, намотал на длинную палку и поднёс к ней огонь… Пламя вспыхнуло мгновенно… -Пожар! -закричал он,- Эй, кто тут есть!.. Скорее! Из караулки выскочил полусонный сторож, а Яков, делая вид, что пытается сбить пламя, приказал: - Живо беги в дом! К барину! Доложи- горим! Вызывай подмогу! -Давайте я сам буду тушить!- бросился к нему пожилой сторож. -Я сказал- в дом! К барину!- зло повторил Штольман младший и добавил.- Только про меня не говори! Яков заметил, что пламя начинает перебираться на другие бревна. Ситуация могла в любой момент выйти из под контроля. Его задумка все больше казалась авантюрной, но в тот момент ничего другого на ум не пришло. Барон бросился к бочке с водой, а сторож поспешил в дом… Когда люди прибежали с ведрами на подмогу. молодой барон сидел на бревнах. Платон Генрихович облаченный в бархатный халат бросился к нему: -Яков? Сын? Господи, ты то как здесь?- он склонился к лохматому, чумазому своему наследнику, пытаясь заглянуть в лицо. Барон младший поднял на него глаза и увидел такую тревогу и, как будто, страх в глазах родителя, что почувствовал себя преступником и обманщиком. «Нет, ему действительно пришлось изрядно попотеть, чтобы потушить дело своих рук. Лето было в самом разгаре и дерево вспыхнуло мгновенно… Он своей затеей мог не только принести вред производству, но и пострадать сам. Чем, наверняка бы, опечалил отца! И все из за женщины! Которая ему никто! Мачеха!» Эти мысли кружились в затуманенной голове барона младшего, путая и без того неясное сознание. Последние полчаса были им прожиты как в тумане. Что он делал и ради чего?.. «Анна!..»- билось в висках, когда он заливал пламя и топтал сапогами огненные дорожки… Подошвы сапог потрескались. На руке что то горело огнем, но самое тяжелое- лежало камнем на сердце. Это тревога за него во взгляде отца… -Вернулся из города, но не хотел Вас беспокоить до утра…- устало произнес Яков на вопрос того. -Ты не пострадал?- коснулся его плеч, облаченных в рубашку Платон. -Не беспокойтесь, отец,- поднялся Яков и оглянулся в поисках своей трости. Нога заныла неимоверно…- Я в порядке. Устал лишь… Пойду к себе… Завтра все расскажу… Он почти не глядя (не мог!) в лицо родителя захромал во флигель… Наверно, чтобы окончательно убедиться, что отец не вернется к Анне он должен был еще задержать его разговором, но сил и смелости взглянуть в глаза барона старшего не нашлось… Он сделал все, что мог.. Сколько мог- против отца… Завтрак проходил в тишине, нарушаемой лишь звоном посуды. Барон Штольман старший изредка бросал взгляды на сидящую напротив супругу… Вчера его намерение окончательно сделать ее таковой не было выполнено… Он только набрался решимости перейти от деловой беседы к более интимной, как послышались крики о пожаре… Когда он вернулся, Анны в его спальне уже не было. Но к ней он больше не пошёл, потому что чувство тревоги за сына изменило настроение. Его единственному наследнику и так досталось на фронте. Теперь же он мог пострадать у себя в имении. С одной стороны, как Яков вовремя вернулся из поездки! Видимо, пошёл проверить мастерские и заметил начинающийся пожар. Но с другой стороны, ведь он мог там пострадать. Платон Генрихович на испачканном сажей лице сына не заметил ожогов, и, дай бог, чтоб всё обошлось. Ведь сам ни за что не пожалуется. Характер! Старший барон усмехнулся, гордясь своим наследником. В таких мыслях он провалился в тревожный сон… Его супруга, судя по бледному лицу, тоже неважно спала. Наверняка, переживала. Первым делом при появлении в столовой Анна спросила о произошедшем вчера. Барон коротко объяснил, что всё обошлось благодаря вовремя подоспевшему сыну и никто не пострадал. Но подробности расскажет сам Яков Платонович. Тот появился к завтраку позже и сухо извинился за опоздание. Анна вскинула на него блестящие радостью глаза и внимательно оглядела лицо и фигуру. Вроде ничего не изменилось. Слава Богу, ожогов не видно… Все как прежде, коротко остриженная борода. Ясные, ярко серые глаза, подтянутая фигура, облаченная в элегантную укороченную куртку. Родилась невольная мысль, что молодой барон красив. Но она тут же отвела взгляд и прогнала эту мысль- не положено так смотреть на своего почти сына…. Яков Платонович взялся за ложку и тут Анна заметила забинтованную кисть. Она тут же забыла о всех своих намерениях и с тревогой в голосе поинтересовалась о причине перевязки. Штольман младший с равнодушным видом отмахнулся: -Ничего страшного, Анна Викторовна… Но та настойчиво попросила осмотреть руку. Яков почувствовал взгляд отца. Поведение Анны явно его заинтересовало. Барон младший этого не желал. Поэтому попытался снова отшутиться: -Лёгкий ожог, поверьте на слово, Анна Викторовна,- иронично дрогнули его губы, но глаза попросили успокоиться… Анна же все еще находилась в своих беспокойствах: -Вам хорошо обработали? Важно, чтобы не воспалилось.. Яков чувствовал, как взгляд отца становится более напряженным. -Не беспокойтесь,- сделал тон намеренно сухим барон младший.- мне все сделали как положено… Анна, наконец, кажется, поняла по его голосу, что излишне беспокойна для стороннего человека и в смятении отвела взгляд: -Я рада… -Вы что же, сударыня, не доверяете местному доктору?- изогнул скептически бровь Платон Генрихович.- Ваша забота достойна восхищения, но не стоит брать на себя чужие обязанности… Анна не поднимая глаз нервно водила ложкой в чае. Кажется, она слишком явно проявила свое стремление лечить. А барона младшего, особенно. Тот же решил немедленно все перевести в шутку, чтобы не оставлять у отца неприятного осадка в виде подозрений: -Отец, Вы должны кое что знать…- (Анна при этих словах подняла на него обеспокоенный взгляд).- Вашей супруге, кажется, досталось очень доброе и отзывчивое к чужим бедам сердце…. Вспомните детей в поле, нашего ветеринара… А в моих мастерских одному рабочему повезло пострадать от пилы в присутствии Анны Викторовны. Так там в ход пошли оборки нижней юбки, лишь бы остановить кровотечение… Слава богу, тут обошлось без этого… Яков говорил с добродушной иронией, бросая веселые взгляды то на мачеху, то на отца… Анна к концу его реплики не смогла удержаться от смущенной улыбки. Особенно относительно нижних юбок… Платон Генрихович поднял недоуменно бровь, но лицо приняло добродушное выражение… -Это делает Вам честь, сударыня…. Но все таки не стоит забывать о своем положении… - достаточно мягко для волнующей его темы заметил он. Анна хотела смолчать, но не смогла: -Знаете, Платон Генрихович,- она подняла на него свои глаза и не отвела взгляда. (Яков же напрягся, опасаясь… сам не зная чего).- мне кажется, что именно мой титул с удвоенной силой заставляет меня беспокоиться об окружающих, особенно если они зависимы от нас… Кто, если не хозяева будут заботиться о своих подчиненных… Уверена, Вы так же думаете о них… Анна слегка склонила голову набок и выжидательно смотрела на супруга. Она не задала вопрос, она утверждала. И была уверена, что прагматичный барон старший не может ответить отказом. -Что ж, Вы правы, сударыня, но… все же, постарайтесь свою помощь выказывать не напрямую, а через слуг…- постарался вернуть беседу в нужное ему русло Штольман старший. -Конечно, Платон Генрихович…- не стала больше спорить барышня.- Я всегда стараюсь это делать… по возможности… Ее губы дрогнули в легкой, как обычно смущенной улыбке. Якову она нравилась все больше, поэтому его взгляд задержался на лице мачехи чуть дольше. Но обмен взглядов прервала тихо появившаяся служанка. Она подала старшему барину письмо на подносе. Тот осмотрел печати на конверте и быстро его вскрыл. Анна задумчиво перебирала конфеты в вазочке, а Штольман младший почувствовал взгляд Полины и поднял на нее глаза. Девушка выглядела осунувшейся, бледной, с темными кругами. В ее быстрых взглядах на него мерещились упрек и боль… Барон снова почувствовал укол совести. «Надо, наверно, поговорить с ней…» Ее вид тревожил... -Полина, подлей- ка чай мне…- попросил Платон, не отрываясь от письма. Служанка выполнила его приказ, но дрожь в руках подвела. Чай слегка пролился на скатерть. Она смутилась еще больше и принялась полотенцем промокать лужу. -Что с тобой, голубушка?- усмехнулся старый барон, глядя на ее попытки.- Али в брачную ночь совсем не до сна было? Полина смутилась еще пуще, покраснела, буркнула извинения и выбежала из столовой. -Отец…- с мягким упреком произнес Яков, бросая осторожные взгляды на мачеху. Ту как будто тоже смутила шутка барона. Щеки Анны слегка порозовели и она их попыталась спрятать за чашкой с чаем… -У меня прекрасные новости!- возвестил торжественно Платон, забыв уже об инцеденте.- В этом письме,- он помахал им для наглядности,- мне мой надежный источник сообщает, что моя кандидатура в учередители одобрена председателем собрания. Граф Б.выразил свое желание поздравить меня лично и намерен навестить нас. А мы как раз и устроим в его честь званный ужин! Анна Викторовна, наши приглашения разосланы всем, кого я указал? -Конечно, Платон Генрихович!- кивнула девушка, переключаясь на деловой лад.- Все в соответствии со списком… -Прекрасно, сударыня! Ваша старательность и исполнительность меня очень радуют…- расщедрился на улыбку Платон.- Надеюсь, заказанные Вами наряды будут соответствовать Вашему статусу и нашему положению… Анна опустила глаза: -Я положилась на советы модистки… -Отлично! Кстати, Яков Платонович, Вам надлежит так же позаботиться о своем внешнем виде,- горя энтузиазмом переключил внимание на сына Штольман старший.- Мы с Анной Викторовной пригласили на ужин несколько семей, где имеются барышни на выданье. Будьте любезны. настроиться на выбор будущей невесты… Его сын невольно сдвинул брови: -Что? С чего вдруг таки намерения, отец?- равнодушным голосом поинтересовался он.- Я понял так, что это мероприятие будет происходить в честь принятия Вас в учредительный совет. С чем Вас и поздравляю, кстати… -Поздравления оставим нв потом, сын! Пока следует быстро подготовиться. Приезд графа и его сопровождающих ожидается на днях.- отмахнулся барон старший и лукаво подмигнул наследнику.- Ну…а что касается выбора невесты. Яков Платонович, так я считаю этот званный вечер очень удачной возможностью приглядеться к барышням… И Вам и мне… Потом обсудим и решим на ком остановить Ваш выбор… -Я с этим пока не намерен спешить, отец,- слегка обозначил свое недовольство барон младший, невольно бросая косые взгляды на молчащую мачеху. Эта тема его раздражала, а в ее присутствии почему то особенно. -Время приходит, пора уж задуматься, сын,- стал настаивать Платон, хмуря брови. -Отец!- прервал его Яков, бросая салфетку на стол. -Ну, что плохого будет, если в нашу семью войдет еще одна милая особа!- сменил тон на более лукавый барон старший.- А у Анны Викторовны хоть появится подружка для женских сплетен. Правда, сударыня? Анна выдавила улыбку на лукавый взгляд супруга и опустила глаза. Почему то на его сына она сейчас не могла смотреть. А барон старший продолжал с добродушной иронией: -Кстати, Анна Викторовна познакомилась с двумя дочерьми наших соседей. Молодые графини как раз на выдане… Голубушка, расскажите нам, что Вы думаете об этих особах. Вам как женщине, уверен, удалось узнать о них гораздо больше… Анна вынуждена была оторвать взгляд от чашки и посмотреть на мужчин. Ее супруг ожидал ответа с лукавой усмешкой. Яков Платонович же нервно мял пальцами салфетку, не глядя на девушку. Та сглотнула ком, что неожиданно застрял в горле и заговорила. Сперва сбивчиво и неуверенно, но затем гораздо спокойнее. По натуре своей не умея обманывать Анна искренне начала описывать молодых соседок такими, как она их почувствовала. Ее взгляд все чаще задерживался на пасынке. Ведь для него предназначалась эта информация… Младшей графине недавно исполнилось шестнадцать. Старшей было уже восемнадцать. Она показалась ей очень вдумчивой, рассудительной, умной девушкой. С добрым харакрером. Младшая же еще была почти ребенком.. Анна на этих словам осеклась, почему то сравнив с собой… Еще год назад Анна Викторовна Миронова тоже была почти ребенком, но за это время много чего узнала о жизни и еще больше передумала… Яков невольно поднял глаза на мачеху и слушал ее голос, почти не вникая в слова. Лицо девушки прояснилось, когда она описывала соседок. Ее искренность показалась ему участливостью. Тут же вспомнилось свое поведение вчерашним вечером. Когда он совершал необдуманные поступки… ради нее! Сейчас они все больше казались ему по мальчишески глупыми… «Наивно спасать чужую жену от выполнения супружеского долга! С чего ты взял, что она этого не хотела? Слезы служанки тебя смутили? Да, мало ли что было у нее в голове? В глазах барыни померещилась грусть?» А вот сейчас эти самые голубые глаза вполне даже ясно смотрели на него, а губы улыбались, расписывая претендентку в его супруги! «Вот она- правда! Очнись!» Яков Штольман вдруг почувствовал прилив сердитости- на себя. На свое поведение! «Эта женщина НИКОГДА не сможет быть рядом с тобой! Никогда! Не говоря уже о чем то большем! Прими же это, наконец! Усвой!» Он сжал салфетку пальцами и отбросил: -Благодарю за завтрак… и полезную информацию, Анна Викторовна…- он поднялся и окинул мачеху неискренне лукавым взглядом.- Раз эта барышня пришлась Вам по душе, я, пожалуй, тоже присмотрюсь к ней повнимательней… Барон младший коротко кивнул на прощание и захромал на выход. Его отец удовлетворенно промокнул губы и взглянул на супругу: -Сударыня, нам много чего следует сделать и подготовить… Анна вздрогнула и перевела на него задумчивый взгляд, коим провожала пасынка: -Да, конечно, не беспокойтесь, я все успею… Платон Генрихович Тот кивнул и поднялся. Почему то в душе все явственней укреплялась уверенность в способностях своей супруги. Как же она ему подходила! Такой хозяйке он все больше был рад…