РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

-Полина!- окликнул ее Яков Платонович, заметив во дворе. Та замерла рядом с опущенными глазами.- Как ты? Этот вопрос самому себе показался пустым, но ничего другого язык не смог вымолвить… Девушка неопределенно повела плечом. -Зачем со свадьбой то поспешила? Меня не дождалась…- тихо вздохнул он, глядя в бледное, усталое лицо бывшей любовницы. «Как она сникла за эти дни..»- мелькнула жалостливая мысль. -А что ждать то!- вскинула вдруг глаза служанка и обдала его ярким взглядом. Этот ее взгляд Яков помнил- с примесью дерзости. Но в отличии от своего отца не сердился на него.- Вы сказали выбирать… А Тошка молод! Орел, а не жених… Барон прищурился, пытаясь понять, нет ли намека в ее словах. Но Полина как будто снова потухла, опустила глаза и тихо добавила: -Вы уж, барин, не забудьте о своем обещании... И про дом, и про приданое… -Конечно, Полина…- начал Яков. Та присела в поклоне и рванула от него в дом… Штольман младший проводил девушку задумчивым взглядом, вздохнул устало и направился в мастерские. Он больше обычного опирался на трость, потому что вчерашняя ночная беготня ее сильно нагрузила. А «волшебная» мазь на удивление быстро закончилась. Он сам не заметил, как привык ее использовать на ночь… Но хуже всего было то непонятное состояние на душе, когда все раздражало. Неудовлетворенность в происходящем нервировала. И вид Полины, которая явно смотрелась не счастливой, а сделавшей необратимый шаг… И вид мачехи рядом с ЕГО ОТЦОМ, задевал. Хотя это, вообще, не должно было его касаться! И еще ко всему этому возобновившиеся требования родителя о скорейшей женитьбе. “А что, если отрезать все одним махом? Жениться на юной графиньке и зажить тихо, забыв все свои сердечные терзания?.. А сможешь?” Барон Штольман тяжело вздохнул, не в силах разобраться в себе… Его отец тем временем из окна своего кабинета наблюдал разговор своего сына со служанкой. Он не знал о чем они говорили, но их лица явно сообщали о непростых и, как будто, не завершенных отношениях… Идея женитьбы Якова становилась все более настойчивой… -Что барину от тебя снова нужно?- перехватил в темных сенях свою молодую жену конюх. Полина дернула руку, пытаясь вырваться: -Ничего! -Ничего, а глазки ему снова строила!- шипел Тоха, обхватывая талию девушки и притягивая ее к себе. -Еще чего!- фыркнула Полина, норовя выскользнуть.- Да отстань, Тошка! Некогда мне! -Смотри, Полина, коли узнаю, что снова к нему ластишься.. - угрожающе пробубнил тот в ухо жены, прижимая к стенке. -Да, я про приданое напомнила!- отталкивала его девушка, стараясь увернуться от настойчивых губ.. -Ох, не шути, Полюшка, я за тебя на все пойду…- пригрозил молодой конюх, обхватил лицо служанки своими мозолистыми ладонями и припал к губам в страстном поцелуе… Полина попыталась его оттолкнуть, но напрасно.. В такие моменты в ее новоиспеченного мужа как будто дьявол вселялся… Анна улучила момент между всеми обязанностями, коими все больше ее нагружали и поспешила в слободку. Оделась она как можно проще и на голову платок, вместо шляпки. Чтоб не привлекать внимание.. Ей хотелось навестить ветеринара. Во первых, вдруг повезет и она поучаствует в какой нибудь медицинской процедуре. Во вторых, хотелось проконсультироваться на счет последствий ожогов. Анна заподозрила, что ее пасынок вовсе не обращался к врачу по поводу своей обожженной руки, а перевязал сам! Тому свидетельствовал не бинт на ней, а обычная ткань!.. Анна застала Ивана Евгеньевича в самый ответственный момент хирургического вмешательства. Очередная живность нуждалась в помощи. Баронесса быстро сориентировалась и приступила к обязанностями помощницы. После окончания процедуры они посидели привычно на лавочке и девушка задала насущные ей вопросы. Как настоящий профессионал своего дела доктор Скрябин начал задавать много уточняющих вопросов. Анна не видя рану вынуждена была придумать общий интерес к этой теме. Советов получила еще больше… Иван Евгеньевич же лукаво смотрел на барыню: -Вы все больше вникаете в медицинские тонкости, госпожа баронесса. Не перестаю удивляться, Вашему интересу… Неужели все запоминаете? А зачем? Ведь без постоянной практики самые уверенные знания теряются… Анна бросила на него загадочный взгляд: -Я, Иван Евгеньевич, как нормальная женщина, не желаю никому ничего плохого. Пусть все будут здоровы… Но, мало ли что… Тут недавно в мастерских барона один рабочий пострадал, буквально, на моих глазах и мог потерять много крови... Если б я не знала элементарных способов остановки кровотечения, боюсь он бы мог погибнуть… А у него семья, дети… Скрябин поднялся и отвесил показно учтивый поклон: -Восхищаюсь Вами, госпожа баронесса. Очень надеюсь, что Ваш супруг ценит подобные стремления… Лицо Анны только что светящееся скрытой радостью, как будто погасло. Она опустила глаза в неловком молчании… -Смею ли я узнать, Анна Викторовна,- снова присел к ней ветеринар,- неужели до сих пор барон Штольман не знает о Вашей помощи здесь и о Ваших желаниях? Анна несколько секунд размышляла стоит ли открываться этому человеку. Но их все более тесное общение и сотрудничество убеждало девушку в порядочности доктора. -Иван Евгеньевич, Вы задаете очень сложный для меня вопрос. Барон Штольман…эээ.. немного другого склада человек. Уверена, он сможет понять меня, но… когда узнает… достаточно… Ведь мы ещё только привыкаем к обществу друг друга… Анна выдохнула это и сама удивилась своей откровенности. Зачем она открылась? Скрябин задумчиво смотрел вдаль: -Да, у браков по расчёту, есть свои минусы….- вздохнул он. -Вы считаете, что я вышла замуж по расчёту?- тихо переспросила девушка. Доктор перевёл на неё недоумённые взгляд: -Не смею вникать в подробности вашей личной жизни, госпожа баронесса, но, если позволите, выскажу свою уверенность, что Вас выдали замуж родители… Вряд ли Вы сами захотели себе столь… эээ… зрелого супруга… Анна поднялась и нервно поправила платок на плечах: -Вы, доктор, вскрываете не только раны, но и души,- попыталась перевести все в шутку барышня. -Простите, Анна Викторовна,- тоже поднялся за ней Скрябин.- Я позволил себе лишнее… -Я бы могла упрекнуть Вас в этом, Иван Евгеньевич, если б вы не были удивительно точны… - бросила на него грустные взгляд своих голубых глаз юная баронесса и мягко улыбнулась.- Мне пора… А то потеряют… -Я Вам благодарен за помощь, Анна Викторовна,- пошел за ней до калитки доктор,-но все таки позволю себе напомнить о необходимости извещения Вами своего супруга о причинах визитов сюда… Мало ли что… Барышня обернулась и лукаво изогнула бровь: -Не волнуйтесь, Иван Евгеньевич… Я стараюсь не привлекать к себе внимания… До свидания… Они обменялись поклонами и фигурка юной баронессы скрылась за повортом… Доктор Скрябин понимал, что не имеет права вмешиваться в личную жизнь своих хозяев. Но эти почти тайные походы к нему молодой барыни могли плохо сказаться на репутации… прежде всего ее! А Анна Викторовна как будто не обращала внимания! Почему он начал переживать об этом, Иван не понимал. Но чувство тревоги поселилось в груди… Анна периодически оглядываясь скользила по знакомой тропинке вдоль глухих заборов. Она торопилась к знахарке. Времени в ее распоряжении было мало, но раз уж она тут оказалась… Да еще доктор подкинул идею. Ожогам хорошо помогали специальные мази. Они не давали сохнуть коже и стягивать рану. Иначе могли быть неприятные последствия в виде трещин и ухудшения подвижности пострадавшей конечности… А где можно было взять подобную мазь? Вот снова вспомнилось о знахарке… «Сегодня она купит у этой травницы два снадобья. От боли и от ожогов. Якову Платоновичу будет полегче! Ведь, наверняка, первая порция у него уже закончилась, а попросить он не решится! Ведь упрямый, гордый… Но такой ранимый… Во всех смыслах…Что же это за напасти на него? То ноги ломает, то руки обжигает!!!»- в этих душещипательных рассуждениях Анна не заметила как добралась до знакомой лачуги… Она постучала и снова переступила обшарпанный порог. -Ааа, барыня!?- встретила ее глухим голосом хозяйка.- Вот и пришла ты, как я и думала… Сердце не дает тебе покоя… Девушка осторожно проходя вглубь несмело улыбнулась: -Да, что Вы, бабушка.. Сердце меня не беспокоит… Я за другим… Мази мне нужны… Ту, что первый раз брала… Уж больно хорошо она помогает… Да еще от ожогов, пожалуйста… надеюсь и такая найдется… -Снадобья у меня всякие есть, верно… - кивнула старуха и полезла на полку. Пока она возилась Анна за ее спиной опасливо оглядывалась. Почему то ей здесь было тревожно. Если б не потребность в помощи Якову Платоновичу, ни за что бы не переступила этот порог второй раз… Знахарка завернула два маленьких горшочка в какую то засаленную тряпку и протянула их гостье. Анна положила на стол монету (касаться старухи было уже тревожно) и несмело потянулась к своим покупкам. Этого момента она и боялась. Когда их пальцы коснулись. Старуха удержала ладонь девушки и заглянула в глаза: -Ох, барыня! Послушай меня! Тучи вокруг тебя сгущаются… Анна в тревоге распахнула глаза и потянула свои горшки. Старуха их отпустила, но вцепилась в запястье девушки: -Вижу, сама ты светлая, да вокруг тебя тьма… -Что Вы говорите?- испуганно зашептала Анна, пытаясь освободить руку. Но её крепко держали пальцы знахарки. -Дай погадаю… Уберегу тебя от напасти… Сама не ведаешь, что творишь…- шептала старуха, обжигая своими тёмными глазами. -Нет! Не надо, не верю я в предсказания!- воскликнула Анна, выдергивая руку и спешно направилась к выходу. Позади неё гадалка раскладывала карты. Анна уже открыла дверь, когда услышала громкое восклицание: -Вот, говорю же! Дама ты пиковая! Смотри! Вот ты какая!…Разлучница! Но не со зла! По не знанию…. Анна испуганно обернулась: -О чем вы говорите?- возмутилась она, начиная сердиться. -Разлучница ты, барыня! Двух близких и дорогих друг другу людей разведешь, коли не одумаешься!!! -Не смейте! Как Вам не стыдно! - прервала её возмущенным окриком девушка.- Никого я не намерена разлучать! -Одумайся, барынька! Судьба твоя уже стежками вышита… А ты по краю ходишь! Иди своей дорогой… не то горе учинишь!! -Не смейте!- не то всхлипнула, не то гаркнула не своим голосом девушка, захлопнула со всего маху дверь и бросилась бежать… Ноги её сами вели, иначе б заблудилась, утонув в своих переживаниях. В ушах барабанами стучали слова гадалки: “Разлучница! Разлучница” “Как ее смели обвинить в подобном? Никогда и никому не желала Анна вставать поперёк пути! Ей, воспитанной добропорядочной матерью и ответственным отцом, приписали пороки, о которых она лишь читала в книжках… Да мысли не допускала юная барышня, чтобы разлучить любящих людей!” Все это крутилось в ее взбудораженной головке, заставляя всхлипывать и утирать щеки. «Разлучница!»- снова вспыхнули обвинения в ушах. Анна мотнула головой, как будто стряхивая с себя обвинения: «В чем ее вина?» В кулаке как будто что то обожгло. Она перевела взгляд на тряпки, в которые были завернуты снадобья и ее как молнией ударила догадка: «Отец и сын- близкие и дорогие друг другу люди! Неужели о них гадалка говорила? Но чем, чем она могла их разлучить? Ведь ничего плохого не делала?» В памяти стали всплывать воспоминания верховых прогулок с Яковом Платоновичем. Их беседы… Взгляды… улыбки.. «Неужели их ставшие почти дружескими отношения можно было принять за… отношения другого рода? А какими они бывают эти другого рода отношения? Как выглядят?.. Она точно не знала… Могла лишь предположить… Нет! Это все неправда! Она просто заботилась о сыне супруга как о человеке! А он ей лишь пытался облегчить привыкание к новому месту и жизни!! Перед глазами снова всплыли картинки их совместных трапез. Как Яков Платонович постоянно ее поддерживал и даже защищал перед отцом. А сегодня он попытался оправдать ее излишнее беспокойство о своей по раненой руке… Опять таки перед ее супругом! Анна снова вздрогнула от осознания этой ситуации глазами барона старшего. Как он мог среагировать на ее такое поведение? Неуж приревновать?» Анна в испуге замерла на секунду, зажав рот ладонью. В памяти всплыл взгляд Якова на нее- предостерегающий, охлаждающий… А она, глупая, все лезла со своим вниманием… Не понимая его… страха?». Анна помотала головой, боясь запутаться в своих мыслях, догадках, предположениях… «Неуж в словах гадалки есть смысл? Не выдумки безумной старухи, а… правда?» Девушка не хотела в это верить, но сердце… ее сердце вдруг заныло. Как будто открыли его тайну… Она снова попыталась взглянуть на двух баронов со стороны и понимала, что тянется сердцем к младшему… Но это осознание доставляло боль. «Потому как не имела она право на это! Не должна была смотреть на пасынка как на мужчину! Иначе… если не возьмет себя в руки- быть беде. Глаза старухи- гадалки встали перед внутренним взором. Нет! Не шутила она, не обманывала!.. Правду сказала.. А как бы уж не относилась Анна к своему супругу, но не желала ему ничего плохого… Тем более вражды с сыном из за нее! А Якову Платоновичу- только всего самого лучшего! И жизни, и здоровья… и семьи!» Подходила Анна к дому уже с принятым решением в груди: «Не станет она разлучницей!» Встретились они втроем лишь за ужином… Обед Штольман младший пропустил, сославшись на дела в мастерских. Анна даже немного успокоилась: «Все правильно, все разумно... И возможно… все ее предположения лишь такими и останутся. Но она постарается не давать больше поводов… Никому! У Якова Платоновича своя жизнь и свои планы. А ей… даже как будто легче стало…» В столовой горели высокие серебряные канделябры: огоньки свечей дрожали в потоках вечернего воздуха, словно боялись сказать лишнее… Барон старший был в приподнятом настроении. После всех назначений, пригласительных писем и в предвкушении предстоящего званого ужина он чувствовал себя бодрым и деятельным... -Ну-с, Анна Викторовна, - говорил он, откинувшись на спинку кресла, — мы должны с вами составить точный план рассадки. Званый ужин - дело не праздное. Одно неверное место за столом и обидится нужный человек… Он приподнял палец: - Помните, кто по чину старше - к середине стола. Кто полезнее - к вам поближе, чтобы разговорить... Анна вежливо кивала, делая пометки на краю блокнота, но мысли её блуждали далеко. Пламя свечей, отражаясь в бокале вина, казалось ей странно тревожным… «Но все будет хорошо! Она приложит все усилия для этого!.. И спокойствия в стенах этого дома!» -Кстати, сударыня,- снова обратился Платон к жене, бросая то на нее, то на сына лукавые взгляды.- Нужно правильно рассадить наших соседских барышень… Чтобы Яков Платонович смог, ухаживая за ними по этикету, невзначай завести с ними беседы и поближе познакомится… Его сын нервно пожевал губами и показно усмехнулся: -Боюсь, Анне Викторовне придется долго думать, как расположить всех приглашенных Вами, отец, барышень на выданье подле меня… Ведь свободных мест лишь два, а претенденток я насчитал не меньше четырех… Анна не удержалась от веселого взгляда в сторону пасынка. Их глаза снова встретились и обменялись понимающими взглядами… Девушка вздрогнула и отвернулась… -Поэтому предлагаю обсудить заранее какая семья для нас более значима и выгодна…- сразу перешел на деловой тон барон старший.- Кандидатуру нашего соседа графа С. считаю самой приоритетной… Во первых, вы в дальнейшем сможете объединить наши имения. Во- вторых, он приходится дальним родственником по материнской линии Светлейшему Князю..Это такие перспективы откроет для нашей семьи, сын… Глаза Штольмана старшего как будто загорелись при этих словах…. Яков поднялся и прошел к окну: -Но, вообще то, мне придется жить с женщиной, отец… А не с перспективами…- глухо произнес он, глядя в темноту… Его будущее показалось сейчас точно таким же… -Беспорно, дорогой… но обе графини вполне милые особы… Конечно, Вы сами сделаете выбор, но… всегда разумнее выбирать из лучшего…- достаточно мягко возразил Платон Генрихович… Анна слушала их, опустив глаза.. Совсем недавно лишь, на свадьбе Полины, она думала о том, как мало прав в решении такого важного вопроса, как замужество, у женщин... Они, в большинстве случаев, не имели возможности следовать велению сердца, а вынуждены были поступать в угоду родителям… Но, оказывается, и у мужчин в этом вопросе не больше прав.. Анна бросила взгляд в спину барона младшего и сердце защемило от сочувствия. -Платон Генрихович,- тихо обратилась она к супругу.- может, все таки, не стоит заранее загадывать… Пусть Яков Платонович приглядится ко всем барышням…Даже если его выбор падет не на дочь наших соседей, уверена он будет не менее удачным… Яков Платонович не обратит внимание на недостойную женщину… Она встретила взгляд супруга уверенным, но мягким взглядом. Лишь позволила себе робкую улыбку… Барон младший обернулся на ее слова и вгляделся в точеный профиль своей мачехи… Ее слова задели зв живое… Он вдруг подумал, что уже сделал свой выбор. Вернее, его сердце… Не послушное доводам разума- выбрало женщину, которая никогда не сможет быть с ним рядом… И не потому что не достойна… А потому что он принял однажды неверное решение… Хотя понял это поздно… Анна вошла в свою спальню и увидела горничную. -Ну, как, Домнушка? Передала?- тихо поинтересовалась она у служанки. Та вскочила и заговорила, блестя глазами: -Ой, барышня! Все передала, как Вы велели-с… Правда, пришлось долго объяснять денщику барина… Но, кажется, понял, наконец,- усмехнулась как будто своим мыслям горничная, снимая платье с хозяйки. -Надеюсь, понял правильно. Как бы не перепутал,- обеспокоенно уточнила Анна, с удовольствием избавляясь от корсета. -Я ему раз пять повторила, от чего какая мазь, барышня! Вроде не совсем уж старый, а все никак не мог запомнить… - вздохнула Домна, но снова расплылась в невольной улыбке… -А ты чего такая ясная, Домнушка? - удивленно улыбнулась ей Анна.- Как будто добрые новости узнала? -Да нет,- отмахнулась горничная, тут же делая лицо серьезным,- какие у меня новости… Так, ерунда…. -Да пусть хоть ерунда, Домнушка. Поделись. Я за тебя порадуюсь,- присела на кровать Анна, с улыбкой глядя на служанку. Та смутилась и стала спешно поправлять барские подушки: -Да, нет поводов для особой радости, барышня…- затараторила Домна.- Просто этот… как его… Ульяшин такой забавный дядька оказался.. Я ему талдычу про снадобья, а он глаза на меня вылупил, как будто сроду не видал, и кивает, как Ваш тот забавный китайский болванчик, помните? Анна тихо засмеялась, слушая веселую болтовню служанки. -Я его потом спрашиваю: «Ты понял, что от чего? Не перепутаешь? А то мне перед барышней из за тебя краснеть не хочется!» А он, знаете, что мне ответил? Никогда ты, говорит, девонька, за рядового Ульяшина краснеть не станешь… Вот, пойми их этих мужиков.- отмахнулась Домна, поправляя покрывало в ногах хозяйки. -Да что тут понимать, Домнушка.- засмеялась снова Анна.- Может приглянулась ты этому человеку… Девушка ты у нас видная… Горничная смутилась, но губы так и норовили улыбнуться. Она прошла к зеркалу, окинула себя взглядом, поправила длинную косу и задула свечу: -Спасибо, барышня… Самая красивая здесь Вы… А этот Ульяшин… староват он для меня… -Разве главное в человеке- возраст?- задумчиво вздохнула Анна в темноте. -А Вы разве не из за этого своего супруга сторонитесь?- шепотом поинтересовалась служанка со своей подстилки. -Нет, милая… Не поэтому… - так же тихо ответила ей Анна.- Душа должна тянуться к человеку… Это важнее… Она произносила эти слова, будучи убежденная в их правоте. Со своим же разумом договориться было сложнее. Но она старалась… Все что сегодня за ужином говорил Платон Генрихович, казалось очень рассудительным и даже мудрым. Его сыну пора жениться, а она… она обязана быть рядом с мужем, как обещала перед иконами… Всё остальное - ее эмоции и чувства- слабость, глупость, грех. Анна прислушалась к шагам за стеной. Барон видимо еще не спал. Это ее слегка нервировало, но уже не так, как вчера… Она вспомнила как переступила порог спальни барона по его приглашению.. . Его голос был спокоен, почти ласков. Разговор тек мирно, даже мягко, но за каждым словом чувствовалось напряжение, тяжёлое ожидание. Анна понимала: до последнего шага, до неотвратимого, оставалось одно мгновение. Она сидела в кресле напротив мужа, чувствуя, как в висках стучит кровь, как подрагивают пальцы, сжимавшие подлокотники. Она до последнего не знала, как поступит дальше… Смирение ли, которого она так боялась, вдруг придет.. «Я -жена. Я должна». Либо неприятие... Но последствия всего казались опасными… Но вдруг крики о пожаре… Суета, спешка… и Платон Генрихович, сорвавшись, выбежал прочь. Анна долго потом думала — что это было? Случайность? Или Бог пожалел её? Но она понимала - завтра или через несколько дней всё повторится. Месяц подходил к концу, и барон не оставит своих намерений… Она смиренно примет мужа. Так велит долг. Так, возможно, отведет от нее грех. Слова гадалки всё ещё звучали в голове: «Разлучница ты… Идёшь по краю, барыня… судьба твоя уже вышита стежками». Анна вздрогнула, будто от ветра. Нет, всё правильно. Она должна сделать всё, чтобы доказать - пророчествам гадалки не сбыться… Она не разрушит чужих судеб. Ни одну. Мысль о Якове больно кольнула сердце. Как странно: стоило ему уехать на несколько дней и для нее дом словно потускнел. Но она скучала не по нему, а… по самому ощущению спокойствия, которое появлялось рядом с этим человеком… Анна тут же одернула себя: «Глупости… Нельзя мне думать так о нем! Он хороший человек. Но не мой! Яков Платонович найдет себе достойную жену, заботливую, преданную. Возможно, одну из этих молодых графинек. И мы подружимся!» Анна пытаясь убедить себя в этом закрыла глаза и постаралась уснуть… Но из горла вырвался непроизвольный всхлип… Яков Платонович обнаружил на своем рабочем столе новые горшочки с мазями. Уже два! Он сразу понял, откуда они взялись. Кто передал. И самое плохое- как они попали в руки этой неугомонной барышни… «Сама ходила к бабке! Одна!» Он нахмурился: «Куда это годится? Своими заботами доведет, не дай бог, себя до греха. Вот не лежит у него сердце к той знахарке. Особенно из за ее предсказаний… Не дай бог, что случится, ведь он себе не простит… Что не доглядел, не усмотрел ее самостоятельные прогулки… Ох, была бы его воля, на шаг бы не отпускал от себя!» Яков Платонович не заметил как рассердился. -Ульяшин!- крикнул он строгим голосом. В дверь ввалился его денщин с полотенцами, водой, тряпками: -Ваше Благородие, щас мигом сделаем перевязки Вашей руке… С мазью то она быстро подживет…- бормотал тот, расставляя на столе все необходимое. -С какой мазью?- хмурился барон, наблюдая действия слуги. -Так как же, от ожогов. Велено было Вам накладывать под бинты.. И на ночь… и можно днем… - пояснял денщик. Штольман младший закатил глаза: «Нет, эта барышня просто какой то ураган медицинской помощи! Уже и за обоженную руку взялась… Ведь сказал ей- все в порядке! Нет! Никак не угомонится…» Тем временем Ульяшин пояснял ему какое снадобье от чего: -Не перепутайте, барин… Вот в этом темном горшочке- от ноги, а в этом повыше- от руки… Запомнили, барин? -Да что ты со мной как с маленьким!- возмутился Яков.- Не глухой, чай! Слышу! -А я вот не сразу запомнил,- усмехнулся сам над собой Ульяшин, разбинтовывая хозяйскую руку. Ткань прилипла к ране и барон морщился, терпя процедуру. -А скажи ка, дружище, барыня, что же… сюда заходила? Когда мазь передала…- как будто между делом поинтересовался Штольман. Его воображение тут же нарисовало эту картинку, как тонкая изящная фигурка молодой баронессы скользит от книжного шкафа до стола, а потом к окну… Заглядывает в книжные обложки, а потом на улицу в ожидании … его… От такого видения тепло растеклось по всему телу, а сердце подпрыгнуло от удовольствия… -Барыня?- вывел из радужных грез барона недоуменный голос слуги.- Нет, барин. Принесла снадобья ее горничная… Домна… Видная девка, однако… Ульяшин снова не удержался от довольной усмешки, колдуя на раной хозяина… -Ааа… ну, конечно…- вздохнул Яков, недоумевая сам над собой. «Естественно, баронесса сюда никогда не придет! С чего это ты размечтался! Она замужняя женщина! И ее забота о тебе- исключительно по причине твоих ран- жалость… ну либо сочувствие… Удовольстуйся этим! И… ищи себе жену… такую же внимательную и… сердечную…» Все это барон младший выговорил себе сердитым тоном. Ульяшин тем временем перевязал рану и удовлетворенно поднял глаза на хозяина. Его вид заставил слугу обеспоиться: -Не переживайте, барин….- начал он заверять.- Скоро будете как новенький…Домнушка сказала, что очень пользительная мазь… -Домнушка?- поднял бровь в подозрении Яков.- А ты ей, выходит, так сразу и поверил? Ульяшин, его верный старый слуга, вдруг смутился и начал суетливо собирать вещи со стола… -Дык, таким глазам грех не поверить…- буркнул он и скрылся из кабинета… Яков Платонович смотрел ему вслед с грустной усмешкой: «Кажется, тут появился еще один пострадавший от женских глаз… А ведь они с денщиком два старых стреляных воробья! Не уж и их очередь настала?» Но тут же снова одернул себя: «Займитесь своей жизнью, господин барон! И желательно подальше от одной пары голубых бездонных глаз!…»