РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Яков Платонович вздрогнул от знакомого шепота. -Полина? Что ты тут прячешься?- нахмурился он. Честно говоря, он слишком устал, чтобы еще вести беседы с бывшей любовницей в кустах. -Барин, пожалуйста, подойдите сюда. Не хочу, чтобы меня Тошка заметил…- жалобно попросила девушка. Штольман вздохнул и шагнул в заросли. -Ты что, от мужа хоронишься? Он тебя обижает?- вгляделся он в едва различимое лицо служанки. Лишь одни ее глаза блестели при свете луны… -Не обижает, но ревнует… ко всем… и к Вам тоже,- вздохнула девушка, теребя передник, и снова бросила робкий взгляд на хозяина. -Тогда зачем ты его провоцируешь?- вздохнул он. -Чего… я?- переспросила недоуменно девушка. -Ладно, ничего…- отмахнулся Яков.- Слушаю тебя, Полина… Та снова бросила на него взгляд из под ресниц: -Вы так холодны со мной, барин. Неуж ни одним добрым словом не помяните… -Ну, что ты Полина… Я не холоден, просто устал…- виновато вздохнул барон.- День выдался тяжелый… Ты то как сама? Тяжело поди при прачках? -Да, не легко, барин… прислуживать вам за столом куда проще было…- послала тому грустный взгляд служанка… -Хорошо, я найду тебе место в доме, Поля… Только уж ты вели своему ревнивому мужу тебя не караулить в нем… Платон Генрихович не любит праздное безделие. Пусть за лошадьми лучше следит… -Вы уж сами ему это велите, барин!- просительно сложила руки на груди девушка.- Меня не послушает… Наоборот, еще хуже будет… -Что ж ты себе такого ревнивца выбрала?- усмехнулся добродушно Яков. Полина молчала, не решаясь признаться, что это было велением старшего барина. Гордость и обида еще не отпускали… -Он любит меня,- вместо этого ответила она и вскинула глаза на барона. Тот понимающе коснулся ее плеча: -Я рад за тебя… Ну, ступай! Я на днях распоряжусь о тебе. Иди с богом… к своему ревнивому Отелло…- Яков усмехнулся грустно, кивнул и осторожно ступая на больную ногу направился к себе. Сейчас у него было лишь одно желание- разуться и растянуться на кровати… Ах, да! Еще волшебная мазь! Полина замерла в кустах, провожая хозяина грустным взглядом. Если б он знал, как ей не хотелось возвращаться в хоть и маленький, но свой домик… Это было подарком баров… Ей все девки обзавидовались… Но никто не понимал, что ее там ждало. Вернее, кто! Ее ревнивый муж! Полина не знала, о каком Отелло говорил ученый Яков Платонович. Но ее Тошка был просто одержим… ею… Каждая ночь превращалась в муку. Он изводил ее своей любовью… Иначе не скажешь… Он был еще очень молод и неопытен, и думал, что много это хорошо. Что только так он сможет угодить своей любимой жене… Он ничего не понимал и не знал! Как порадовать женщину…. Вот ее барин знал… и умел… Полина зажмурилась, прижав ладони к животу. Там скрутился тугой узел лишь от одного вопоминания о ночи с Яковом Платоновичем… «Господи! Верни мне все как прежде было!»- взмолилась мысленно Полина…. Тут на дорожке появилась знакомая фигура. Шапка набекрень… «Тошка! Принесла ж неладная!.. Ее поди уже ищет!.. Нужно идти!.. Господи, за что мне это?!»- всхлипнула девушка, но тут же заставила себя сделать важное лицо, поправила платок и осторожно выскочила на тропинку, как будто шла здесь… Яков подошел к флигелю и зачем то задержался на крыльце, вслушиваясь в ночь... Всё было тихо. Только где-то в саду пел соловей. Он усмехнулся: -Давай, маленький поэт, пой про то, чего у меня нет… Анна вошла в свою спальню и с облегчением прижалась спиной к закрытой двери. «Обошлось!»- мысленно улыбнулась она. Предлог был очень правдоподобным. Она действительно очень устала. Полдня верхом на лошади, где нужно было постоянно контролировать спину, ноги и обстановку… Вторая половина дня прошла в обществе, где следовало так же следить за своим лицом, взглядами, словами. Казалось, она уже и забыла, каково это- быть собой… Но завтра,похоже, предстояло тоже самое, если не тяжелее. Зато всем этим она прекрасно отговорилась от визита на чай к супругу. Анна прекрасно понимала, что она откладывает неизбежное… Но пока была возможность, она ей воспользуется… -Барышня, Вы чего? Бледны однако…- озабоченно заглядывая ей в лицо, спросила служанка. Анна открыла глаза и коснулась пальцами щеки. Только сейчас она заметила, как руки дрожат. Все таки, она еще боится барона старшего… или визита к нему… Что же будет с ней, когда придется это сделать? Анна вздохнула, понимая, что не знает ответа на этот вопрос… -Ничего, Домнушка. Устала просто,- грустно улыбнулась барышня своей горничной. Та засуетилась вокруг нее, помогая раздеться… Облачившись в домашний халат, молодая барыня усадила служанку рядом и тихо заговорила… Четверть часа спустя Домна осторожно вошла во флигель барона младшего и наткнулась на его слугу. Ульяшин даже сперва растерялся от появления здесь этой девушки. Она ему приглянулась с прошлого раза. Жаль, они очень редко пересекались, каждый прислуживая своему хозяину. А тут такой подарок… Уже не слишком молодой денщик стал расплываться в довольной улыбке: -Ого, какие гости к нам пожаловали!- он с удовольствием окинул многозначительным взглядом ладную фигуру девушки. Та сперва смутилась от столь явного внимания, но помня свое задание тут же встрепенулась и приняла боевой вид: -И Вам доброго вечера… барин то у себя? Лицо денщина стало на глазах мрачнеть. -Барин? Яков Платонович?- осторожно переспросил он. -А то какой же!- усмехнулась Домна, возвращаясь в свое обычное бойкое состояние.- Платон Генрхович в большом доме живет. Знаем, однако… -Ну… вообще то да…- тянул слова Ульяшин, подозрительно глядя на служанку. -Так коли дома, барин молодой, мне к нему надобно… - кивнула Домна, подходя ближе.- Будь любезен, служивый, пропусти… Ульяшин перегородил проход и совсем насупился: -По какому вопросу ты, милая, в такое время к барину пожаловала?- уперев кулаки в бока вопросил слуга. Домна не растерялась и повторила его позу: -По личной надобности мне, служивый. Пусти, срочное у меня дело… Ульяшин не сдвинулся с места, пронзая девушку сердитым взглядом: -Ты время то глядела, голубушка? Все приличные девки уже по домам сидят… -Я тебе не голубушка и ты меня, служивый, приличиями не попрекай! Пропусти, мне велено! - начала сердиться Домна, прщуривая свои глаза. -Говори, зачем или уходи!- наступал на нее денщик, презрительно окидывая взглядом. Домна открыла было рот, но из за двери послышался голос барона: -Ульяшин! Кто там? Чего спорите? Слуга нахмурился, но вынужден был открыть дверь: -К Вам тут девка местная, барин… Вы ее приглашали? -Я не девка, а горничная барыни молодой!- возмутилась девушка. -Девка?- уже стоял у двери барон, удивленно глядя на слуг.- Домна, кажется? Ты чего в такое время? Не случилось ли чего? Его лицо стало обеспокоенным. Потому что в голову полезни разные мысли… об Анне и ее супруге.. Но Домна ловко протиснулась к нему ближе и заговорщицким тоном произнесла: -Меня к Вам барышня послала, Яков Платонович… -Барышня? Так говори, чего?- кивнул сразу Штольман, проходя в свой кабинет. Служанка шагнула следом и бросила обеспокоенный взгляд на денщика: -А пусть он уйдет… Барон взглядом приказал слуге скрыться. Тот с недовольным видом захлопнул дверь. На сердце легла непонятная тревога. Ульяшин ещё помнил визиты другой служанки к молодому барону. Они длились до утра. И зачем Полина приходила он прекрасно знал. И всегда её пропускал. А вот эту служанку ему совсем не хотелось видеть в спальне хозяина. Он начал сердиться, но ничего не мог изменить… В кабинете же Яков Платонович с недоумением воззрился на горничную баронессы: -Что это ещё выдумала Анна Викторовна? Не надобен мне никакой массаж! -А моя барышня как в воду глядела! Так и сказала, что вы начнёте отказываться, барин! А мне велено помассировать вам ногу! И что мне прикажете делать тепереча?- лукаво смотрела на него горничная. -Ступай к себе… к барышне! Хоть куда!- нахмурился барон младший. Домна опустила глаза и притворно жалобно вздохнула: -Ох, и попадёт мне от барыни… Штольман младший мысленно закатил глаза: «Ну, никакого сладу с этой неугомонной Анной Викторовной!», а вслух сердито буркнул: -Ладно, давай. Только быстро… -Вы не беспокойтесь, Яков Платонович,- засуетилась служанка, устраивая поудобнее его босую ногу на низком табурете.- я же мастерица по энтому делу… Не раз батюшке Анны Викторовны спину мяла… Вы не смотрите, что я ростом не велика. У меня руки сильные… Только мне велено с мазью Вам растирать… -С мазью? Вот еще выдумали!- ворчал Штольман.- Вон там на столе возьми. Да не эту, а слева! Ульяшин тихо выхаживал возле двери кабинета и прислушивался к голосам. Сперва там о чем-то спорили, а потом как будто все затихло. «Что же они там делают?»- терзался неприятными подозрениями денщик. Он очень уважал и любил своего барина, но эта горничная молодой баронессы зацепила его сердце. И он, закоренелый холостяк, впервые за долгие годы почувствовал укол ревности. Те четверть часа, что Домна была в хозяйском кабинете показались ему вечностью. Он то и дело прикладывал ухо к двери. Пару раз ему почудились мужские вздохи… Наконец, послышался довольный голос барина: -Ох, и правда, у тебя хорошие руки, милая… Спасибо тебе и ступай… Служанка появилась на пороге, поклонилась на прощание хозяину, одарила денщика презрительным взглядом и выскочила на улицу. Ульяшин вошел к барону и бросая на него косые взгляды начал что то перебирать в углу… -Вот ведь разморило меня,- лениво усмехнулся Штольман, откинувшись в кресле.- И все благодаря твоей Домнушке… Он бросил лукавый взгляд на слугу, но тот был хмур… -Не изволите спать, Яков Платонович?- старась не выказывать истинных чувств поинтересовался Ульяшин. -Да, дружище, пора…- устало вздохнул барон, с трудом вставая с кресла… Только лишь в спальне поправляя подушки хозяину его слуга решился заговорить: -Позвольте один вопрос, барин? -А до завтра не терпит?- равнодушно поинтересовался Яков, закрывая глаза. -Можно и завтра,- смиренно согласился денщик.- но сейчас мне было бы лучше… -Ну, давай говори, чего у тебя там,- вздохнул его хозяин. Ульяшин замешкался на несколько секунд и выпалил: -Барин, Вы же знаете, как я к Вам отношусь… Для Вас всё сделаю… но нельзя ли эту служанку заменить другой? Или она Вам шибко приглянулась? -Чего?- недоуменно переспросил Штольман, оборачиваясь к слуге. Тот топтался у кровати с опущенной головой. -Ты о чем там бормочешь? -Да я про Домнушку, барин,- совсем сник денщик, понимая, что совсем разболтался. «Перечить барину! Это ж неслыханное дело!» Яков Платонович сел в постеле и взъерошил свои кучерявые волосы, глядя на слугу недоуменным взглядом: -Ты чего там придумал себе, друг мой Ульяшин?- прищурился барон.- Решил, что эта служанка сменила Полину? Денщик смутившись, не смел поднять глаз на хозяина: -А зачем же ей тогда приходить к Вам в такое то время? - пробурчал он. Яков усмехнулся, глядя на своего обычно бравого денщика: -Спи спокойно, дружище, мне эта горничная не нужна.- хмыкнул он и вдруг грустно добавил, как будто про себя.- Да, похоже, уже никакая… Он откинулся на подушки и закрыл глаза, пытаясь усмирить свое сердце. «Снова его потянуло не в ту сторону. Надо было как раз таки попытаться забыться в объятиях какой нибудь девицы. Не Домны, конечно. Похоже, сердце его сурового слуги дрогнуло перед горничной барыни.. А он- перед ее хозяйкой… «Нет! К черту все! Никаких Анн Викторовных в его голове!» Вечер следующего дня… Домна отступила в сторону. с благоговенным восхищением глядя на свою хозяйку: -Просто красота неописуемая…- выдохнула она с улыбкой. -Да, правда, платье очень красивое,- согласилась барыня, задумчиво разглядывая себя в зеркало.- Нужно поблагодарить будет модистку… -Ох, Аннушка Викторовна, это Вы у нас красавица…и сегодня точно будете самой яркой звездой на званом ужине… - с улыбкой горничная принялась оправлять едва заметные складочки на шелковом наряде… -Домнушка, ты всегда очень добра ко мне… - улыбнулась ей Анна и снова бросила взгляд в зеркало.- Вот декольте меня смущает… Не научена я такое носить… -А Вы не смущайтесь, барышня… Уверяю Вас, все очень прилично выглядит.- горничная осторожно провела пальцами по вырезу платья, приглаживая его.- А кожа у Вас белая, прям глаза слепит… Так что держитесь как королевна… Девушки обменялись взглядами через зкркало и рассмеялись. -Милая моя, Домнушка, чтобы я здесь без тебя делала,- вдруг загрустила барышня.- Только с тобой я могу оставаться собой…. А там…- Анна бросила взгляд на дверь,- мне и надлежит играть роль… если не королевны, то хозяйки, супруги и баронессы знатного рода… Она крепко обняла служанку, та тоже прижалась к своей барышне: -Ну, что Вы, Аннушка Викторовна. Все у Вас будет хорошо… Вот увидите,- подбодрила ее Домна. Анна отстранилась, кивнула согласно горничной, бросила последний взгляд в зеркало и тихо вышла из спальни.. Домна перекрестила ее за спиной, мысленно желая успеха. Ей, простой служанке, трудно было понять грусть своей барыни… А глаза Анны Викторовны все так же оставались грустными. И чем красивее становилось платье на ней, тем печальнее взгляд… Оба барона, отец и сын, стояли в холле, обмениваясь последними новостями. Платон Генрихович не смог промолчать и положительно отозвался о внешнем виде своего наследника. Наконец таки, барон младший принял должный ему и его статусу облик. Оба Штольмана облачились в черные вечерние фраки, белоснежные манишки были накрахмалены так, что невольно приходилось держать подбородок высоко поднятым. Яков Платонович опирался на солидную трость с изящным наболдашником. Он предчувствовал, что стоять и ходить придется весь вечер. Поэтому опора была необходима… Барон младший первым увидел подол платья спускающейся по лестнице баронессы. Затем ее фигура полностью показалась и он невольно замер от увиденного. Его отец заметил взгляд сына и обернулся. Анна бесшумно скользила по ступенькам и была смущена неожиданно прерванным разговором и явным вниманием. Но не бежать ведь назад! Поэтому девушка взяла себя в руки и медленно, как будто осторожно, приблизилась к своим родственикам. -Анна Викторовна!- протянул Штольман старший, почти не скрывая удовольствия ни в голосе, ни во взгляде… Барышня с опущенными глазами слегка склонила голову. Барон младший молчал, не имея ни права, ни возможности говорить искренние комплименты. Банальные же показались сейчас пошлостью… Его мачеха в своем шелковом платье цвета слоновой кости смотрелась великолепно… Юной, свежей, белой, едва распускающейся розой… Платье без излишеств служило лишь дорогим, но скромным обрамлением своей хозяйки. Узкий лиф подчеркивал тонкую девичию талию, открытые плечи демонстрировали белоснежную, словно фарфоровую кожу. И это скромное, нежное создание могло заставить мужчину забыть дыхание… Яков видел Анну каждый день. Ту, что по утрам в шали ходила смотреть стройку яслей, ту, что с серьезным видом обсуждала дела с мужем и ту, что с озабоченным лицом помогала малым и больным, А сейчас пред ним стояла молодая Женщина - эталон красоты, утончённости, изысканности… от касания взгляда которой сердце готово было сорваться в пропасть… Штольман младший почувствовал, как кровь прилила к вискам. Он сглотнул ком, наконец, решаясь на какие то слова: -Прекрасно выглядите, сударыня…- он склонился в поклоне. Анна бросила на него робкий взгляд и снова потупилась. - Прекрасно, Вы правы сын,- усмехнулся довольно Платон Генрихович, окидывая жену оценивающим взглядом, как редкую жемчужину, принадлежащую ему.- Как подобает супруге барона Штольмана… Единственно, здесь не хватает одного штриха, чтобы образ баронессы был идеален… Он подал руку супруге и предложил пройти всем в кабинет. Яков не хотел идти с ними, но зачем то пошел. Там барон старший открыл свой сейф и вынул шкатулку. -Это ожерелье из семейного наследства рода Штольмнов. Прежде оно принадлежало моей покойной супруге,- пояснял Платон, вынимая украшение. Нитка крупного белого жемчуга мягко блеснула в свете свечей. Барон вдруг обернулся к сыну: -Вы не станете возражать, Яков Платонович, если теперь оно будет принадлежать Вашей мачехе? Яков выдержал взгляд и кивнул: -Разумеется, отец,- произнес он спокойно, но глухо. -Кому как не новой баронессе носить фамильные драгоценности… Штольман старший кивнул и жестом предложил Анне повернуться спиной. Та послушно подчинилась. По коже вдруг пробежал озноб, когда она почувствовала холод жемчуга. Барон застёгивал замок долго, слишком долго: пальцы будто не слушались. Он стоял почти вплотную, и от его ощутимого дыхания по спине Анны пробежала дрожь. Столь близкого контакта она еще пугалась… «Все еще! Привыкнет ли когда нибудь?» Яков не в силах отвести взгляд, наблюдал этот процесс и невольно сжимал кулаки. Потому что пальцы хотели коснуться тонкой шеи, освещённой пламенем свечей. А губы- почувствовать биение тонкой голубой жилки, как свидетельства смятения, которое старалась скрыть Анна. Как же она была хороша в этом облике невинного нежного создания! И как недоступна! Штольман скрипнул зубами и отошел к окну. Там было темно. Снова! Так же как в его душе- от запретных желаний! -Вот так,- наконец, выдохнул удовлетворенно барон старший, оглядывая свой подарок на шее жены.-Теперь все на месте, все как положено… Анна чуть склонила голову, касаясь пальцами жемчуга. -Благодарю Вас, Платон Генрихович,- тихо произнесла она. - Это очень щедро… - Щедрость уместна, когда речь идёт о дорогой женщине,- ответил он, улыбаясь от собственого довольства и вида супруги. Яков не смотрел на них, но от слов отца ощутил, как что-то горькое подступило к горлу. «Дорогая женщина… - эхом отозвалось в его голове.- Не его-женщина!» Он сжал кулаки, так что ногти впились в ладонь. Ему хотелось уйти, чтобы ни видеть, ни слышать ничего этого…. Но все еще стоял, будто прикованный… Анна бросала несмелые взгляды на супруга. Её щёки розовели от волнения, но голос, когда она заговорила, звучал ровно: - Я… рада достойно представлять ваш дом, Платон Генрихович… Тот поднес ее ладонь затянутую в кружевную перчатку к губам и легко коснулся. Анна не удержалась от беглого взгляда на Якова. Но тот смотрел не на них, а в окно. Как будто скучал… Девушке стало совсем грустно… Шум, смех, звон бокалов, тихий рокот голосов- всё слилось в одну торжественную симфонию светской жизни. В большом зале горели люстры, отражаясь в зеркалах, словно звёзды, запертые в золоте… Барон Платон Генрихович под руку с супругой сдержанно улыбающиеся обходили гостей, обмениваясь любезностями и короткими поклонами. Главный гость вечера - граф Алексей Павлович Боровской назначенный учредителем железнодорожного общества, - стоял у камина, окружённый ближайшими чиновниками и дамами… Высокий, седовласый, с внимательным, чуть насмешливым взглядом был центром внимания. - Прекрасный вечер, барон,- улыбнулся граф, слегка склоняя голову к хозяину. -Благодарю, сударь. Нам есть, что отпраздновать,- в ответ улыбался Платон. -Надеюсь, Вы не пожалеете, что вступили в наши члены… Мы все прекрасно понимаем, что это дело выгодно. А Вы человек практический. И в скором времени получите дивиденды от своих вложений… - Благодарю, господин граф, - отвесил поклон Платон Генрихович.- И признателен за Ваше покровительство… Для нас честь принимать столь высокого гостя. А супруга моя, - он мягко похлопал ладонь Анны, что покоилась на его локте, - так радела о подготовке своего первого званого вечера, который Вы почтили своим присутстаием… -Сударыня, Все организовано превосходно. Ваш супруг может Вами гордиться,- улыбнулся ей граф. Анна с дежурной улыбкой поклонилась… -Благодарю, для меня это высшая похвала… А в голове сидела одна лишь мысль: «Кажется, придется весь вечер лишь кланяться и улыбаться! Когда же конец!». Платон довольно наблюдал за ней и гостем, чувствуя гордость - теперь все было именно так, как он мечтал. А его супруга выглядела благородно, уверенно, без лишних волнений. Он чувствовал её руку на сгибе локтя и понимал, что их брак, наконец то, становится настоящим… Остался один лишь шаг… Прозвучали первые танцевальные аккорды в исполении приглашенных музыкантов. Гости уже собирались в зале. Молодые барышни оживились, кокетливо поправляя локоны и перчатки, зазвенел веселый смех… Анна стоявшая рядом с супругом привлекала внимание. Один из гостей подошел и попросил у барона разрешение пригласить баронессу на танец. Тот бросил вопросительный взгляд на свою жену, но по его лицу Анна поняла, что это его не радует. Поэтому вежливо отказалась. После очередного отказа она удостоилась похвалы мужа: -Я рад, сударыня, Вашему пониманию своего положения. Танцы удел юных, необремененных заботами, порой легкомысленных девиц. Какой прок от этих прыганий по залу… Бессмыслица какая то… Вы не должны уподобляться такой публике… Анна грустно улыбнулась, желая промолчать, но не удержалась от возражения: -Ведь это развлекательное мероприятие, Платон Генрихович… Что плохого в легком веселье? Барон склонил голову в знак возражения: -Но Вам, сударыня, как хозяйке вечера престало больше уделять внимание гостям и их удобству… -Я стараюсь, господин барон,- вздохнула девушка, снова погружаясь в апатию. -Прекрасно, сударыня! Улыбайтесь и будьте достойным примером хозяйки вечера… Анна бросила на мужа холодный взгляд и отвернулась к залу. «Хозяйка вечера» - но не женщина, не живое сердце. Лишь украшение дома, представительница знатной фамилии, носительница фамильного жемчуга. Вот кем она выглядела в глазах этого человека…» - подумалось сейчас Анне… Наверно, это хороший удел для кого то, но почему же ей так тяжко от этой мысли, как от непосильной ноши?» Взгляд её скользнул по гостям и невольно зацепился за пасынка, стоявшего в нескольких шагах от них… Сдержанный, подтянутый, с гладко выбритым лицом, с темными кучерявыми коротко стрижеными волосами он смотрелся импозантно в своем черном сюртуке и с тростью. Глаза Анны с удовольствием разглядывали его фигуру, пользуясь моментом, когда никто не видит… На душе посветлело лишь от одной мысли об этом человеке. Красивом мужчине… добром мужчине… Он стоял в компании нескольких барышень. Но судя по всему графиня Елизавета Фёдоровна считала себя в приоритете. Она находилась рядом, обмахивала себя кокетливо веером и о чем то беседовала с бароном… «Они неплохо смотряться вместе.- пришла грустная мысль.- Да отчего ей грустить? Не надо! Следует радоваться, что Яков Платонович встретил приятную девушку. Вполне достойную по положению и возможно добрую сердцем.» Анна очень желала сыну своего мужа хорошую партию. Он заслуживал счастья, ведь так много успел испытать.. «Наверно, Елизавета Федоровна должна узнать о военных годах службы барона и проникнуться его положением…» Вновь заиграли очередную мелодию и рядом с молодой графиней появился с поклоном кавалер. Девушка улыбнулась с извинением Штольману и приняла приглашение… Анне это почему то не понравилось. Она невольно задержала взгляд на бароне.... и встретилась глазами. Пришлось срочно оборачиваться к супругу с какими то словами… Через пару мелодий, в которые хозяйке праздника пришлось обменяться любезностями со многими гостями, она получила возможность перевести ненадолго дух. Девушка с улыбкой, что кажется прилипла к губам, оглядывала зал. «Все ли в порядке? Никто не скучает?» Мимо пролетела пара. В улыбающейся партнерше Анна узнала старшую графскую дочь Елизавету. Но танцевала она, конечно, не с бароном младшим. Анна невольно поискала того глазами. Не нашла… Стало снова грустно … За него… -Вы тоже не танцуете, Анна Викторовна…- услышала она насмешливый голос рядом. Обернулась и встретилась с ироничными серыми глазами Якова Штольмана. Девушка изобразила легкую улыбку: -Нет… Да мне и некогда,- пожала она своими обнаженными плечами, изображая равнодушие. -Анна Викторовна вполне разумная и ответственная женщина.- поддакнул ей рядом стоящий супруг.- И я этим очень доволен… Яков Платонович слегка склонил голову набок, не желая вступать в дискуссии с отцом и понимающе улыбнулся мачехе… -Не знаю, облегчит ли Вам положение мысль, что Вы не одиноки в своей участи, Анна Викторовна,- негромко произнес он.- Мы оба не танцуем… Их глаза снова обменялись понимающими взглядами. -Вот о чем бы я переживал меньше всего на Вашем месте, сударь,- усмехнулся ему родитель. -Я не переживаю, отец,- пожал плечами Яков.- Я давно принял для себя свое положение… А вот барышни не очень хотят с этим мириться… -Я выберу момент и поговорю с Елизаветой Федоровной,- кивнула головой Анна.- Она конечно, еще очень молода, но обязательно войдет в Ваше положение, узнав о героическом прошлом, Яков Платонович… Она взглянула на барона младшего, ожидая согласия, но наткнулась на хмурый взгляд: -О чем это Вы собираетесь говорить с графиней, сударыня? Анна растерянно хлопнула ресницами, подбирая слова. Но Яков Штольман сухо продолжил: -Я запрещаю Вам говорить с кем либо о… о том, что Я Вам рассказал… Я сам вполне способен это сделать… Если захочу… Он коротко кивнул отцу и его супруге (постоянно твердя это слово) и скрылся среди гостей, тяжело опираясь на трость. Анна невольно проводила его глазами и обернулась к барону старшему: -Я позволила себе сказать что то неподобающее?- виновато вздохнула она. -Не берите в голову, сударыня. Яков Платонович не любит говорить о военное службе,- ровно пояснил ей Платон. -Почему?- удивилась девушка.- Разве этого можно стесняться? -Мужчины предпочитают возвращаться с войны с почестями, голубушка,- грустно усмехнулся Штольман старший.- А плен оставляет грубые шрамы не только на теле солдата, но и… в его памяти… -Яков Платонович был в плену?- распахнула глаза в тревоге барышня. Ее супруг молча кивнул. -А его нога… Он там ее повредил?- не смогла не воспользоваться случаем Анна. -Да… -У него был перелом? Платон Генрихович внимательно взглянул на супругу: -Кажется, вывих... А что? Анна смутилась и покачала головой… Но Штольман старший уже забыл о предмете их разговора, потому что его взгляд заметил даму, появившуюся в зале. Его сердце забилось сильнее, а кровь прилила к щекам. Эту женщину он узнал бы из тысячи…