РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

Анна уже вернулась с ранней прогулки в слободку, где ассистировала доктору Скрябину в принятии родов у коровы. Все прошло хорошо и достаточно легко. Поэтому девушка освободилась быстро и уже ближе к обеду вернулась домой. Сейчас она читала, сидя на широком подоконнике и невольно поглядывала в окно… Оставшись одна юная баронесса сперва немного расслабилась, почувствовав свободу, но чем дальше, тем больше на душе возрастало волнение. Оба барона уехали друг за другом… Это казалося ей немного странным. Она пыталась вникнуть в содержание книги, но взгляд то и дело возвращался к окну. Она сама себе не признавалась, что ждет... Не Якова, не Платона — их обоих. Ждёт объяснения… завершения какой-то ночной тайны, в которой не участвовала, но которая тревожила её женскую интуицию. «Почему оба уехали? Почему так поспешно? Почему ничего не объяснили?.. Что между ними произошло? Яков Платонович сообщал в записке, что хочет отдохнуть… Это казалось вполне понятным, до того момента как его отец узнав об этом не поспешил за ним…» Сердце помимо воли трепыхалось в груди. Потому что там давно поселилось подспудное/ внушенное опасение не стать для них предметом споров и разногласий, не говоря уж о чем то совсем плохом. Ссоры или вражды она им не желала! "Лишь бы не из-за нее... Нет, нет, что за вздор… это никак не может быть связано с ней… Ведь всё накануне было спокойно. Они прекрасно провели званый ужин… Разумеется, не из-за нее…" Анна перебирала в памяти последние сутки, каждую мелочь и не находила ничего, что могло бы поссорить отца и сына. И это… лишь сильнее тревожило. Вдруг за окном зацокали копыта по гравию и слуги выскочили навстречу приехавшей карете. Анна отбросила книгу и поспешила туда же… На крыльцо баронесса выпорхнула легко и грациозно, не замечая своих движений, спустилась на одну ступень и там замерла, глядя как барон старший выбрался из кареты- статный, усталый, но собранный. Он заметил жену и задержался на секунду, как будто удивился, что она тут ждет: -Вы нас встречаете?- вскинул он бровь с легкой усмешкой. Анна улыбнулась. Настороженно, вежливо, как подобает хозяйке: -Добрый день, Генрих Платонович… Как добрались?- она произнесла полагающиеся по этикету фразы, скрывая свое воодушевление от их возвращения. Ее супруг с легким поклоном поздоровался и ответил, что вполне благополучно. Всё выглядело чинно, правильно… как между супругами, связанными не страстью, а долгом… Анна перевела взгляд на появившегося с другой стороны кареты барона младшего. Ее сердце тут же екнуло от его вида. Даже забылось, что скучала по нему… Она Якова Платоновича таким еще не видела. Хоть он и был гладко выбрит, но лицо осунулось, храня печать то ли бессонной ночи, то ли усталости и болезни. Он как будто даже постарел… Тревога снова ее накрыла. «Что то случилось?» Ей захотелось шагнуть к нему навстречу, но она заставила себя остаться на месте, как подобает замужней женщине и мачехе… Но глаза, глаза не слушались… Они вновь и вновь возвращались к своему пасынку короткими дрожащими вспышками- украдкой, несмело, робко… Чтобы не заметил супруг… Потому что она не имела права проявлять свою заинтересованность… Но это не было пустым интересом… Лишь тревогой, сочувствием… желанием помочь…Не любовь нет! Этого себе Анна не могла позволить… Лишь человеческая обеспокоенность за близкого… Яков Платонович опираясь на трость вынул свой саквояж и отряхивал плащ. Анне казалось, что он намеренно избегает смотреть на нее. Но, наконец, их глаза встретились… День стал ярче для него, только потому что ОНА вышла навстречу. Пусть не ему, но все же… И сразу ком подступил к горлу. От вида своей мачехи в обычном домашнем сером платье. Такой воздушной и нежной… Но взгляд Анны Викторовны обжег. «Что с Вами? Вы больны? Вам плохо? Что то случилось?»- так и светилось в этих голубых огромных омутах. Он скрипнул зубами. Яков знал, что выглядит неважно. Ночь со спиртным в попытках найти забвение оставила следы на его челе. И знание этого еще больше раздражало пред его мачехой. Не хотелось выглядеть слабым, старым, почти разрушенным. А она смотрела на него таким взглядом! Как будто видела его боль, как будто жалела! Это было невыносимо! "Не смотрите… Не смейте так смотреть!.. Я не вынесу этого!.. Зачем Вы так? Я не могу… видеть это… в Ваших глазах…" Штольману захотелось отвернуться, скрыться, спрятаться- от неё, от себя самого. И одновременно он жадно ловил каждую крупинку её участия, словно замерзший человек- тепло… И ненавидел себя за это… Потому что не имел права… Только эта женщина в своих глазах таила обеспокоенность, человеческую заботу, мягкость… Не как у Нины- лишь похоть и стремление завоевать. Не как у Полины- почти больную страсть… Ему казалось, что только эта юная девушка могла разглядеть всю его внутреннюю боль… и принять ее на себя… И это задевало и раздражало… Потому что она не должна была этого делать! Яков почти физически ощутил, как что-то сжалось в груди. Злость подступила мгновенно: острая, жгучая. Не на неё… На себя… На то, как сильно тянет к этому вниманию, к этой теплоте: запретной, недоступной, чужой… "Зачем Вы так? Почему? Откуда в Вас… это?"- мысленно простонал Штольман. Его грудь наполнилась тягучей, мучительной нежностью, которой он не имел права ни чувствовать, ни, тем более, показывать… -С возвращением,- робко улыбнулась Анна. Яков коротко кивнул и отвел взгляд. Резко… Словно вырвался. Потому что ее голубые глаза притягивали сильнее любых рук… -Я к себе, отец… На обед прошу не ждите, Анна Викторовна… Отдохнуть хочу… или в мастерские схожу…- рвано бросил он несколько фраз, отвесил поклон не глядя и захромал к себе. Быстро, словно бежал… Анна проводила его обескураженный взглядом. В груди снова стало тревожно и как будто пусто. Ей не должно было быть никакого дела до поведения её пасынка, но своим сердцем управлять было очень сложно. Анна перевела взгляд на супруга, который ожидал ее с суровым лицом: -Все в порядке?- решилась на нейтральный вопрос девушка. Барон увлёк её в дом, по дороге коротко, не слишком убедительно пояснив: -Не беспокойтесь. Все нормально. Просто небольшие мужские хлопоты, да и устали с дороги… Но Анне в голосе Платона послышалась нотка напряжения, как будто он что-то недоговаривал. Она кивнула, но тревога не отпустила.. за того, кого не имела право жалеть. И от желаний, о которых нельзя было думать… Обед в этот день проходил в тишине. Они вдвоем сидели напротив друг друга и каждый пребывал в своих мыслях. Платон все еще не мог отпустить ситуацию с сыном… Его брови ненароком иногда хмурились… Но отвлекаясь на сидящую напротив девушку он невольно испытывал чувство удовлетворения от ее вида и присутствия. Его супруга обладала безупречными манерами и вела себя очень сдержанно как и подобало статусу. Да и вообще Анна Викторовна его во многом устраивала. Была не болтлива, не капризна, без женских ужимок, умна и привлекательна. Даже глаз как то отдыхал, задерживаясь на ней… Он встряхнулся и решил поинтересоваться домашней обстановкой в свое отсутствие. Его супруга отложив вилку сразу приняла деловой вид и сообщила, что она все проверила, все в порядке. И дома, и в людской, и на строительстве. Платон Генрихович слушая ее снова ощутил чувство удовлетворения. Как все таки приятно иметь такую хозяйственную жену.... Они перешли к чаю и барон сухо попросил позаботиться о сыне, отослав обед к нему. Анна согласно кивнула. После окончания трапезы она отправила свою горничную с подносом во флигель к молодому барину… а заодно велела аккуратно разузнать о его самочувствии… Домна подхватилась и поспешила туда. В прихожей ее перехватил слуга барина. Ульяшин невольно расплылся в улыбке при виде гостьи. -Домнушка, что это ты принесла? Неуж обо мне обеспокоилась?- заглянул он под салфетку. Служанка фыркнула и отвернула поднос в сторону от любопытных рук: -Вот еще! Не до того мне! Велено барину обед доставить. Изволь, голубчик, пропустить.- с гордым видом заявила девушка. Ульяшин смотрел на нее с усмешкой, уперев кулаки в бока: -А что это тебя посылают? Кухонных что ли нет? -Не Ваше это дело, мил человек!- нахмурилась Домна.- Мне барыня велели- с! Пропусти пока не остыло все! - Да не могу я тебя покамест пропустить.- усмехнулся денщик, устраиваясь на стуле в развалку и обдавая девушку насмешливо- игривым взглядом.- Заняты Его Благородие…. -Так я только поставлю и уйду.- начала возмущенно горничная. -Ишь какая прыткая!- усмехался Ульяшин, оглядывая служанку довольным взглядом.- Говорю же, не могу… Не один они-с, гостья там…Из ваших…. Домна состроила недовольную мину: -Ну и что? Кто там еще такой важный? -Полина, служанка домовая…- подмигнул ей многозначительно денщик и добавил.- Поэтому и не пущу… Еще помешаешь… Негоже это… Домна взглянула на него недоуменно, но взгляд слуги был очень говорящим и горничная начала догадываться… -Ну, так что ж мне делать? Остынет ведь все… - вздохнула она. -Можешь здесь оставить… Я сам отнесу, когда барин освободится..- предложил Ульяшин и попытался забрать поднос. Горничная уступила. Делать нечего… но ведь барыня велела! Поэтому Домна еще немного задержалась, чтобы узнать о самочувствии барина. Ульяшин сообщил, что вроде все в порядке. Яков Платонович хромал как обычно, правда был слегка суров… Но быть может вскоре подобреет… Ведь Домнушке должно быть известно как на мужчин влияет присутствие приятной девушки рядом…Вот он, к примеру, лишь увидит эту красотулю так сразу молодеет душой и телом… Домна розовела щеками, но насмешливо усмехалась. Денщик младшего барина был не так уж и молод, слегка косноязычен, но смотрел на нее очень как то влюбленно. Домна посмеивалась в душе над этим неловким ухажером, но не очень отмахивалась. Ей почему-то было приятно…. Тем временем в кабинете Штольмана младшего действительно была Полина. Они сидели на диване. Яков вытянул с удовольствием больную ногу и пытался сосредоточиться на словах своей бывшей любовницы. А та с мольбой в глазах смотрела на барона и причитала: -Яков Платонович, сил моих больше нет! Ни днем, ни ночью мне нет покоя от этого окаянного! - Так радоваться надо, милая, что тебя так любят,- с лукавством в глазах усмехнулся барон, стараясь перевести все в шутку. -Да он уморит меня своей любовью, барин! Как есть уморит! У меня уже мочи нет терпеть эту его любовь! В моем то положении покой уж нужен…- всхлипывала девушка, заглядывая в глаза хозяина и поглаживая свой плоский живот. Штольман вздохнул, окончательно возвращаясь в настоящее. Перед ним сидела женщина, которая носила ребенка (его, все ж таки!) и просила о помощи. -Зачем же ты замуж за него выходила, коли так он тебе не мил?- вздохнул он, начиная нервничать. -Да, это не я, это старший барин мне велели!- всплакнула Полина искренне… Яков невольно нахмурился. Стало совсем мерзко на душе… от жалости. -Что же ты хочешь, Поля? Чем я то могу помочь? Ведь не бьет… Любит!- огорченно вздохнул он, глядя в заплаканные женские глаза. -Избавьте меня от него, барин! Христом богом молю!- сложила руки на груди служанка, устремляясь всем корпусом к нему. -Да как же я могу это сделать, Полина! Брак то ваш венчаный!- возмутился устало барон. -Да хоть на работы тяжелые отправьте! Чтоб так уставал и не до меня стало ему, рыжему лешему!- хлюпала носом служанка, бросая жалостливые взгляды на барона. -Нууу, это пожалуй можно.- задумчиво протянул Яков.- Сейчас как раз на полях рабочие руки нужны, жатва началась… Велю твоего Тошку туда отправить…. -Яков Платонович!- просияла мокрыми глазами девушка и схватила его ладони.- Вот угодите… -Да, Поля, я эти дни занят был… Не распорядился еще на счет тебя… Завтра пойдешь в дом работать… Где нибудь на кухне…. - Барин! Век не забуду Вашей доброты!- начала судорожно целовать мужские руки служанка. -Ну, что ты! Хватит!- поднялся барон, увлекая ту за собой и пытаясь высвободиться.- Все! Довольно! - Ступай, Полина… Мне некогда…- он отстранился и попытался улыбнуться. Девушка замерла на несколько секунд и неожиданно бросилась ему на шею: -Я отблагодарю, барин! Полина помнит Вашу доброту и заботу! Знайте, барин! Я Ваша! Только намекните… приду… все для Вас сделаю!- она крепко обнимала и попыталась целовать бритое лицо хозяина. Таким она его еще не целовала. -Полина, прекрати! Душу то мне не трави!- почти сердито фыркнул барон, отдирая ее руки от себя и отстраняясь.- Уходи! Он сделал строгое лицо и нахмурил брови. Потому что начал раздражаться. На Полину, на эти постоянные ее намеки и уговоры. Он не железный и тело его было живым! Но разум и сердце давно противились этой связи! Полина опустила руки и глаза и замерла с обиженным лицом. -Уходи, Полина… Прошу!- устало взмолился барон. Девушка тут же послала ему взгляд, полный обожания, улыбку… и исчезла…. Домна уже заходила через черный ход в дом, когда краем глаза заметила Полину, которая спешила по дорожке в сторону прачечных… Ее лицо было довольным… Домна тоже обрадовалась: значит обед барину достанется еще теплым. Этим она и успокоила свою хозяйку- барин сыт и здоровье его как обычно… К ужину Яков все таки заставил себя пойти... Весь день он пытался вернуться в привычное русло. Привести в порядок мысли. Окончательно настроить себя на то положение дел, что сложилось в его жизни. «Хватит ныть и страдать!.. Пора вести себя как мужчина... Барон Штольман не имеет права распускаться! Растворяться в слабостях, обидах или сердечных дерзостях… Нужно справиться с собой, перебороть и вернуться в привычную обстановку, где живут его отец и мачеха!»- он повторял себе это весь день, словно строевую команду. И как будто смог… Он умылся, оглядел одежду, волосы пригладил влажными ладонями: так, как делал до войны… Нахмурился, взглянув на своё отражение: следы бессонницы ещё видны, но терпимы. «Так то лучше… Вы справитесь, господин барон.» И именно так он вошёл в столовую…. Его отец с супругой уже трапезничали… Анна почти не надеялась, что Яков придёт. Утром он как будто сбежал от них... Она запрещала себе его ждать специально… но всё равно невольно прислушивалась к шагам в коридоре… И вдруг… они прозвучали… Его поступь Анна уже легко узнавала… Когда увидела молодого барона, её сердце встрепенулось так ощутимо, что она даже испугалась. В глазах обращенных на вошедшего на мгновение блеснула тихая, почти детская радость: невольная, нежелательная… слишком тайная… . Анна тут же отвела взгляд, пряча вспыхнувшее чувство, и только спустя пару ударов сердца позволила себе поднять глаза вновь - уже спокойно, сдержанно, как пристало мачехе…. Но от улыбки, робкой и теплой не удержалась: -Как хорошо, что Вы решили составить нам компанию за ужином, Яков Платонович,- произнесла она, стараясь быть лишь лукавой, хотя голос всё же прозвучал мягче, чем хотелось. Яков сперва по этикету обратил взгляд на отца и уж потом позволил себе задержать его на мачехе. Ее глаза как всегда блестели живым вниманием... Но он не станет это применять к себе… Просто она такая всегда- добрая! Но лишь от возможности попасть в сферу ее обаяния становилось тепло на душе… Но он привычно прикрыл свои чувства иронией: -Запах жареного мяса привёл, Анна Викторовна,- усмехнулся он, отшучиваясь. На самом же деле радовался - слишком громко для собственного спокойствия - что она улыбнулась именно ему. -Вы почувствовали, Яков Платонович?- продолжала его обволакивать своим вниманием девушка, но взгляд старалась переводить с сына на отца. Ведь одному Платону она редко улыбалась.- Я попросила приготовить мясо по вашему любимому рецепту. Подумала… после гостей и дороги это будет кстати… Соскучитесь…. -Вы как всегда правы, Анна Викторовна… Соскучились…- подтвердил барон младший и спрятал глаза, склонившись над тарелкой… «Если бы она знала по кому он соскучился! Но она не узнает… а он постарается об этом не думать!». -Благодарим за заботу, Анна Викторовна.- одобрительно кивнул Платон, разрезая мясо.- Именно так следует поступать настоящей супруге…. Та послала ему дежурную улыбку и снова перевела осторожный взгляд на младшего барона: -Хорошо ли Вы отдохнули, Яков Платонович? Видимо, возникли сложности в городе? Тот бросил взгляд на отца и коротко кивнул: -Все в порядке, сударыня… Платон привычно беря инициативу добавил: -Дела были неприятные, но уже решены… Яков Платонович немного поволновался, но, теперь вижу, в порядке…. Мужчины обменялись короткими взглядами и Якову впервые за долгое время стало приятно это домашнее единство… но оттого ещё мучительнее… Анна кивнула, понимая, что не дождется подробностей: -Я рада, что всё хорошо… Они продолжая трапезу перешли к хозяйственным делам, к рабочим, к погоде, каждый невольно радуясь возвращению того ощущения привычности и тёплого уклада, которого они лишились на один день… Яков сохранял свою ироничность в беседе, как щит от доброго внимания мачехи. Платон пару раз, даже произнёс что-то почти шутливое. И Анна вдруг осознала как сильно этого не хватало… Этого спокойствия…. Этого маленького круга… Этой иллюзии семьи… Всего сутки, а будто целый год прошел…. Но любая гармония слишком хрупкая вещь…. И когда подали десерт, Платон откинувшись в кресле произнес ровным, привычно деловым тоном: -Думаю, следует написать нашим соседям. Графское семейство будут рады и примут как знак, если мы пригласим их в гости. Особенно старшая из дочерей... Анна Викторовна, Вы могли бы написать ей письмо: как хозяйка дома и… новая приятельница…. Девушка вздрогнула, но скрыла это под показным спокойствием: -Конечно, если Вы так желаете,- произнесла она.- Елизавета Фёдоровна была весьма мила на званом вечере…. Ее взгляд - робкий, осторожный- обратился к Якову. Будто спрашивал: «Вы… согласны? Вы не против этого?». Яков от затронутой темы и от взглядов отца и мачехи будто весь закрылся… Лёгкая ирония исчезла, лицо снова стало маской показного равнодушия…. -Делайте, как желаете,-произнёс он сухо, пожимая плечами.- Я не нуждаюсь… в подобных стараниях…. Платон нахмурился: - Яков Платонович, я говорю лишь о визите вежливости приличной молодой барышни… Не больше…. -Я понял,- прервал неприятный разговор его сын и понизил голос.- Однако обсуждать это не хочу… Анна невольно сжала салфетку в руке. Тёплая домашняя тишина как будто треснула... И рассыпалась… Платон хотел что-то сказать, но передумал. Яков молча поднялся, кивнул обоим и вышел- хромой, но с прямой спиной… Дверь за ним тихо закрылась…. Анна сидела неподвижно, с опущенными ресницами. Внутри ее разрывало от противоречивых ощущений: желания встать на защиту пасынка, как будто родного сына… И одновременно стремление поддержать супруга. Молодая графиня не была пределом совершенства, но в сравнении с другими дамами, которым уделил внимание младший барон Штольман, она была лучшей… Все это вертелось в голове юной баронессы, волей судьбы приобретшей пасынка… Но встревать между отцом м сыном не смела…. Платон вдруг тихо вздохнул и буркнул почти сердито: -Упрямец…. Анна подняла глаза и качнула головой: -Нет, Яков Платонович не упрямый… а гордый человек…- возразила она, но тут же испугалась этого неожиданного заступничества и прикрыла свои слова иронией.- Как пристало настоящему барону… На лице ее супруга появилось выражение одобрения: - Вы правы, Анна Викторовна…. -Я напишу письмо в ближайшие дни,- произнесла она и добавила с едва заметной улыбкой.- Может Яков Платонович подобреет… Платон согласно кивнул… А Анна удовлетворенно выдохнула. Почему то ей очень не хотелось, чтобы эти два человека ссорились… Тут точно не было ее вины, но душа переживала… Особенно за младшего…