РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

За завтраком на следующее утро Яков и Анна встретились как полагается с вежливыми улыбками. Первое смятение от их неожиданного уединенного дуэта прошло и каждый лишь молча радовался этой компании. Анне всегда было уютно с Яковом Платоновичем и сейчас она счастливо блестела глазами, хотя говорила спокойно. И не подозревала, что свет ее глаз заменял барону младшему солнце, что не спешило их сегодня баловать.... Вошедший слуга подал на подносе письмо. Анна удивленно вскинула брови и сорвала печать. Яков молча пил свой кофе, осторожно наблюдая за ней. Девушка бегло просмотрела текст и взглянула на пасынка: -Это от графа С. Они опередили нас с приглашением в гости на ужин, Яков Платонович… Тот опустил чашку и пожал плечами с улыбкой: -Чтож, хорошая новость, Анна Викторовна… Съездите, развлекитесь… Пообщайтесь с молодыми графинями… Вам, наверняка, будет о чем поговорить… Анна с недоумением нахмурилась: -Вы предлагаете мне ехать одной? Штольман с равнодушным видом пожал плечами, сосредоточив внимание на бутерброде: -Совершенно верно, Анна Викторовна… -То есть?.. А Вы?- продолжала недоумевать девушка. -Я не поеду,- сообщил сухо барон. Тон его не оставлял пространства для спора. Анна пожала плечами: -Ну тогда я тоже не поеду… Без Платона Генриховича и без Вас… Не вижу смысла… Яков поднял на нее взгляд: -Не смею Вас ни к чему принуждать, Анна Викторовна… Но считаю, что не стоит отказываться… Ведь у Вас не так и много здесь развлечений… Он снова принялся за кофе, всем видом сообщая, что эта тема не интересна… Анна несколько секунд рассматривала своего собеседника и решилась произнести: -Ну, Вы же понимаете, Яков Платонович, что это приглашение сделано в основном ради Вас… - ее пальцы слегка постучали по письму. -С чего Вы взяли?- сухо возразил Штольман, не глядя на мачеху и начиная нервничать от темы разговора. -Хм…- не очень то учтиво хмыкнула барышня.- Ничего удивительного, учитывая намерения господина графа и Вашего отца… Да к тому же здесь идет приписка, что Елизавета Федоровна приготовили новый этюд и надеются, что Вы с удовольствием им насладитесь… Повисла пауза. Анна выжидательно смотрела на барона, тот намеренно избегал ее взгляда. -Что ж, придумайте тогда для меня, Анна Викторовна, серьезный предлог, пожалуйста. Уехал с отцом в город, заболел… Ну, на Ваше усмотрение, в общем… - он промокнул губы салфеткой и отложил ее в сторону, намереваясь встать. -Вы не хотите ехать?- тихо поинтересовалась барышня, как будто начиная что то подозревать. -Вы совершенно верно поняли,- кивнул Яков, впервые взглянув ей в глаза. -Но… почему?- недоумевала его мачеха. -Анна Викторовна, закончим этот разговор,- слегка нахмурил брови Штольман, поднимаясь из-за стола.- Благодарю за завтрак… -Елизавета Федоровна славная девушка…- продолжила Анна, как будто не замечая реакции барона.- молода, конечно… Возможно, поэтому и ведет себя иногда необдуманно, но… Это ведь не повод избегать ее общества, Яков Платонович… -Кажется, Вы с ней ровесницы, Анна Викторовна,- не удержался от иронического замечания барон. -Поэтому, Яков Платонович,- подхватила с едва заметной смущенной улыбкой баронесса,- смею Вас заверить, что с ней можно договориться… Объяснить, посоветовать… Штольман прошел к окну и замер спиной к ней. Его молчание Анна приняла за согласие продолжить и не упустила этой возможности: -Мне она показалась вполне приятной в общении, умной, тактичной девушкой. Ну, возможно, излишне любящей танцы… Но ведь это не порок, Яков Платонович… Дайте ей шанс…- у него за спиной журчал мягкий голос с добродушной иронией. Штольман сам усмехнулся: -Если б я не знал, с кем сейчас разговариваю, то подумал, что с матушкой… Вы так расхваливаете графиню для меня… Он обернулся и взглянул с иронией на Анну: -Вы вовсе не похожи на злую мачеху из сказок, Анна Викторовна… Та потупила взгляд. Ей стало неловко. Как будто он раскрыл ее тайный мотив. Анна, действительно, старалась направить внимание своего пасынка на Елизавету… Потому что в любом случае она была лучше, чем… Нина! При одном воспоминании этой женщины в компании молодого барона ее сердце сжималось от непонятной боли. Ей чудилось в образе Нежинской что то плохое, неискреннее. Ну, точно бы она не желала такой спутницы Якову Платоновичу. Он заслуживал самого лучшего счастья! -Мне, кажется, Платон Генрихович бы одобрил мои слова…- тихо возразила она. -Так Вы решили вторить моему отцу?- слегка нахмурился Яков, выходя из ироничного настроения. -Я говорю как человек, хорошо относящийся к Вам, Яков Платонович,- произнесла негромко девушка, поднимая на него свои лучистые глаза, в которых светилась мягкая участливость.- Я желаю Вам только добра… Он сглотнул ком, вдруг застрявший в горле. «Почему она так на него действовала? Не нужно ему было ее сочувствие и… жалость.» -Если, правда, желаете, то прекратим этот бесполезный разговор, Анна Викторовна,- сухо резюмировал Яков и отошел от окна. «Пожалуй, ему следовало уже уходить. Эту тему он точно не собирался обсуждать со своей мачехой… Только не с ней!» -Хорошо.- склонила чуть на бок голову девушка, вкладывая во взгляд лукавство.- Тогда я пишу ответ господину графу, что мы примем его приглашение… Штольман младший нахмурил брови: -Вы вольны поступать как желаете, но я… не поеду… -Но почему?- не удержалась от возмущения барышня. Барон начал сердиться: -Потому что при нашей последней встрече Елизавета Фёдоровна не изъявляли стремления к нашему с ней общению… Я хромой, но не слепой и не глупый… Тон барона чуть дрогнул, выдавая его истинные чувства. Анна заподозрила, что мужская гордость ее пасынка была задета. Ее сердце сжалось от сострадания к этому гордому, но, оказывается, такому ранимому человеку... Не замечая этого, они невольно забыли свои нарочитые роли и открыли души. Она своим сочувствием и стремлением к лучшему в жизни барона. Он же- своей уязвимостью и нежеланием выглядеть жалким. -При чем тут Ваша хромота?- мягко и осторожно вопросила девушка.- Зачем Вы об этом? -Затем!- повысил тон вдруг Штольман.- Что не приветствую насильственные браки. Теперь… особенно.- его взгляд скользнул по ней, как яркому примеру и снова метнулся в сторону.- И если я могу хоть как то противостоять влиянию отца, то молодая графиня, видимо, нет! Значит в моей власти помешать этому союзу, что не сделает ни одного из нас счастливым! -Вы так категоричны! Почему?- попыталась потушить его запал мягкой иронией Анна, все еще пытаясь уговорить и направить барона в «правильное» русло. Лиза лучше Нины! В этом она была точно уверена.- Может дать Елизавете Федоровне возможность раскрыть себя… -Поверьте, мы прекрасно пообщались.- отмахнулся Штольман, разглядывая статуэтки на камине. Смотреть на Анну он сейчас не мог и не хотел.- Я никак не подхожу этой барышне… -Но почему?- начала сникать от его упрямства, как ей казалось, Анна. -Потому что не танцую и буду портить своим видом идеальную картину ее брака!- резко обернулся и как то невольно выпрямился от акта самобичевания Яков. Повисла пауза. В глазах мачехи Штольману снова привиделась жалость или сострадание… Но он уже не пытался найти в них разницу. Лишь почувствовал, что сказал больше, чем следовало… Оголил душу, обнажил боль… Хотелось вернуть сказанное, спрятать.. но было поздно… Его услышали и…. пожалели… От этой женщины он не хотел ничего… кроме чувства, которому упорно противился сам… Анна смотрела на пасынка и окончательно убеждалась, как глубоко ранен этот сильный и гордый мужчина. Не телом, но душой… В ней с новой силой вспыхнуло непреодолимое желание помочь, поддержать его! -Знаете, Яков Платонович,- тихо и доверительно, чтобы снизить градус их спора, заговорила, наконец, девушка, оглаживая свою фарфоровую чашечку. Смотреть на барона она не решилась, чтобы не смущать. Ведь тема, что хотелось затронуть была скользкой.- я уверена, что наука не стоит на одном месте и с каждым годом появляются какие то новые способы лечения тех или иных заболеваний… -Я не болен,- сухо, почти холодно возразил Штольман, начиная догадываться о чем пойдет речь… -Конечно, нет,- мягко улыбнулась ему барышня, поднимая свои голубые глаза. Он не хотел слушать, но вид этого лица завораживал. Он замер, борясь с противоречивыми чувствами: уйти, избегая неприятного разговора- остаться, чтобы услышать как она о нем беспокоится… «Господи, он уже сам не понимал чего хочет!» -Но давно ли Вы посещали специалиста по поводу Вашей травмы? Просто проверить… и узнать, можно ли чем то облегчить состояние… - вкрадчиво как будто ступая по тонкому льду продолжила уговаривать девушка. Ей хотелось помочь дорогому сердцу человеку, но было страшно выдать, насколько он ей не безразличен… Лицо барона было хмурым. Но он слушал и это Анну вдохновляло на продолжение. -Может Вам все таки стоит это сделать, Яков Платонович?- вложила в свой взгляд и тон искреннюю озабоченность баронесса. «Откуда в ее глазах столько тепла?- восхитился мысленно Штольман.- И почему именно это тепло он так отчаянно хотел бы отвергнуть, но еще сильнее- удержать?» Это его напугало. Яков тут же прикрылся сарказмом: -Даже как то жестоко предлагать безногому человеку лечение его ампутированной конечности. Вам так не кажется, Анна Викторовна?- усмехнулся он. -Яков Платонович?!- возмутилась девушка. -Считаю, этот разговор бессмысленным. Мне пора. Ещё раз спасибо за завтрак, Анна Викторовна.. - коротко кивнул барон и направился к дверям. Боясь прервать столь важный разговор Анна после нескольких секунд раздумий все таки произнесла ему в спину: -У Вас все руки- ноги на месте, Яков Платонович. Помните, доктор Скрябин рассказывал об умышленных переломах старых травм, чтобы правильно срастить конечность. Да, это больно! Да, есть риск! Но и шанс вернуться к нормальной жизни- тоже! Вы ведь боевой офицер и не должны пугаться такого! Штольман замер и медленно обернулся. Он не очень понял, что его больше зацепило: её настырность, запретная тема или упоминание Скрябина. Но он как будто ощетинился: -У меня не перелом, а какой то осложненный вывих- это раз. Во-вторых, мне отказали в помощи несколько специалистов, доказав, что уже поздно. Почему я должен поверить в компетентность какого-то ветеринара? -Доктор Скрябин хоть и ветеринар, но прекрасный специалист. Напрасно Вы так, Яков Платонович,- укоризненно покачала головой девушка. Штольман знал это, но в попытке защитить себя (от ее участия) и из ревности остановиться не смог. Это казалось невыносимым. -Вам так меня жаль, что Вы не хотите признать очевидного.. Мне уже никто не поможет…- усмехнулся он, пряча свои колючки под иронией. -Это не жалость,- качнула головой девушка, обжигая его своим взглядом, который вопреки словам казался ему слишком сочувствующим.- Это… забота, Яков Платонович… Слова усилили взгляд. Его сердце в очередной раз сжалось от нежности к этой женщине. Он сразу же закрылся: -Я не просил Вашей заботы… Анна смотрела в его лицо и как будто заметила дрогнувший мускул на бритой щеке. Он не хотел принимать её участия. Но она не могла иначе… -Иногда, Яков Платонович, помощь дают, не ожидая призыва… Он понял, что не в силах больше слушать эту песнь сирены. Нужно бежать! Но не так демонстративно как прежде! -Так я хоть хромаю, но хожу, Анна Викторовна,- постарался принять ироничный вид Штольман, стремясь перевести все в шутку.- А благодаря помощи таких «специалистов», что ломают конечности пациентам могу и этого лишиться… Лучше уж без них… Хорошего дня, Анна Викторовна… Он кивнул и покинул столовую… Анна хотела возразить, но не успела. Кажется, от нее бежали… Барон младший не стремился услышать, не верил врачам и опустил руки… Но она не оставит это просто так! Потому что желает Якову счастья! Независимо с кем, где и как далеко от нее! Пусть лишь будет счастлив! А это во многом зависело от травм барона. Вот где она точно попытается помочь! Даже… вопреки его упорству! Сразу после завтрака Анна сложила в корзину приготовленные заранее чистые тряпки и лекарства и отправилась в слободку к Скрябину. Утренний разговор взволновал её и она невольно продолжала в голове прокручивать спор с бароном. Но главным аргументом девушки была фраза: «Я хочу Вам помочь!». Только для Якова Платоновича она таковой явно не являлась. Он не хотел ни её помощи, ни каких то обсуждений темы его ранений. Анну это даже начало раздражать. «Он один такой упрямый? Или это всем мужчинам свойственно?» Утонув в подобных рассуждениях баронесса не заметила как добралась до домика ветеринара. Тот в это время обрабатывал распухшую морду молодого телёнка, которого укусил слепень. Но пациент не понимал, что ему хотят помочь и все норовил вырваться… -А! Анна Викторовна, Вы кстати!- бросил на неё весёлый взгляд доктор и снова принялся за свое дело.- А то мы тут вдвоём не можем справиться с этим егозой… Барышню не нужно было два раза просить. Она тут же пришла на помощь, удерживая морду телёнка. В её движениях и словах была привычная мягкость, но внимательный наблюдатель мог бы заметить: сегодня в юной баронессе сквозило что-то напряжённое… Дело спорилось. Жало удалили, морду обработали и молодой пастушок увёл пострадавшего... Они вдвоём привычно присели на лавку перед домиком. Скрябин набил свою маленькую трубку и с удовольствием затянулся: -Кажется, с этой ерундовой проблемой я устал больше, чем с самой серьезной травмой.- усмехнулся он. -Главное, что мы смогли помочь этому бедолаге,- задумчиво улыбнулась девушка. -Как иначе, это наша работа,- согласно кивнул доктор, глядя вдаль. Они помолчали, каждый думая о своем. -Как по Вашему, Иван Евгеньевич,- вдруг заговорила баронесса, рассматривая облака в небе.- Кого проще лечить? Животных или людей? -Нуу, Анна Викторовна,- протянул Скрябин.- Пожалуй, так неправильно ставить вопрос… Медицина- сложная наука, независимо от того, на кого направлена. Но везде есть свои ньюансы. Человек- существо разумное и сам ответственен за свое здоровье. А вот телёнка или козу вы не заставите делать припарки и пить таблетки… Он перевёл взгляд на рядом сидящую девушку и улыбнулся. Губы Анны тоже дрогнули в грустной усмешке: -Да, Иван Евгеньевич, Вы правы. Человек в этом отношении более простой пациент. Но не всегда… Если он не захочет лечиться, можно ли его заставить? -А смысл, Анна Викторовна?- смотрел на неё весёлым взглядом Скрябин.- Главное лекарство от любой болезни это вера и желание больного выздороветь… -Вы так считаете?- озадачено взглянула на него девушка. -Более чем уверен,- кивнул доктор. Анна перевела задумчивый взгляд вдаль. «А если человек не верит и разрушает себя изнутри? Кто ему поможет?»- вспыхивали в её голове тревожные мысли. Но вслух она спросила другое: -А Вы бы смогли оказать помощь или лечить кого-то.. ну, почти насильно, Иван Евгенич? -В своей работе, Анна Викторовна, я так делаю постоянно,- слегка улыбнулся ей Скрябин. -А с людьми?- прищурила глаза девушка. -С людьми, только если вопрос будет стоять между жизнью и смертью. Тут грех отступить. Но осторожно,- стал серьезным ветеринар. Анна отвела взгляд. Она слышала каждое его слово. И в каждом находила подтверждение своей тайной тревоге. «У Якова Платоновича - именно так. Не смерть, но страхи… которые ломают его изнутри… Кто их переборет?» Скрябин смотрел на неё с ироничным недоумением: -А с чего вдруг такая философия с утра пораньше, сударыня?- лукаво блеснул он глазами, пуская струйку дыма в небо. Анна бросила на него осторожный взгляд и деланно отмахнулась: -Да в одном романе прочитала недавно как мать… взялась лечить своего взрослого уже сына почти вопреки его воле… Вот почему то задумалась.. Правильно ли так… Она прятала нервное возбуждение за жестами. То юбку поправляя, то перчатки разглаживая. А сама ждала ответа. Ивану Евгеньевичу почему то девушка доверяла… -Интересно… я, признаться, не припомню такого сюжета ни у наших, ни у иностранцев…- пожал плечами Скрябин. - Иван Евгеньевич… а Вы бы взялись так лечить… близкого человека?- вскинула на него внимательный взгляд барышня, не в силах сдержать нетерпения… -Нет, Анна Викторовна, так ставить вопрос не правильно…- почти возмутился доктор.- Мне как ветеринару лечить людей не положено. За это не только положения можно лишиться, но и в тюрьму попасть… но Ваша фраза про близкого человека дает мне право колебаться… Но, слава Богу, у меня из близких лишь кот Васька. А он на меня в суд не подаст.- Скрябин добродушно улыбнулся, окидывая свою собеседницу веселым взглядом. Анна попыталась выдавить ответную улыбку, вышло тускло… Доктор прищурился, замечая непривычную серьезность барыни: -Анна Викторовна, всё ли в порядке? Или кому-то нужна помощь? Этот разговор начал беспокоить его. Анна вздрогнула, но попыталась изобразить беззаботность: -Да так, Иван Евгеньевич… Служанка у меня славная, да уж больно боится докторов. Не доверяет… Вот и думаю как ей помочь… -Так прикажите, госпожа баронесса.- усмехнулся Скрябин.- И отправьте к врачу… не ко мне, увы… а к человечьему… Мне своих строптивец хватает… Анна смотрела на улыбающееся лицо доктора и пыталась ему подражать. Хотя на душе становилось все темнее… «Якову Платоновичу она ничего приказать не могла… Как бы не пыталась…» Они простились.. Анна отправилась домой… А доктор Скрябин провожал ее долгим взглядом, пытаясь осмыслить прошедший разговор. Сейчас он ему казался все более странным. Как будто между строк звучал подтекст… но он его не разглядел… Анна всю дорогу решала непростую дилемму: «Помочь нельзя уговорить». Где поставить запятую? И можно ли уговорить человека, если он упорно уходит от разговора. А как иначе ему помочь? Вопроса - не помогать и отступить у Анны не возникало. Она желала, стремилась и считала себя обязанной это сделать… Потому что в сердце поселилось робкое, тихое, еле заметное от постоянного запрета чувство, которое было страшно не то что, признать, а озвучить. Проще было обратить его в дело… Помощь… Потому что никто, похоже, это не сделает кроме нее…. Ведь Яков Платонович оказался сущим упрямцем и строптивцем… как тот бычок… «Никто кроме нее?! Никто!» И с этой страшной и сладкой мыслью- что ответственность теперь лежит только на ней… что она переступит через страх- его и ее- и поможет этому хорошему человеку, красивому мужчине, достойному самого лучшего счастья- обрести уверенность в себе… она вернулась в имение…