РОКИРОВКИ СУДЬБЫ

-Добрый де…нь…- с такой несвойственной ему улыбкой вошел в кабинет барон старший и наткнулся взглядом на какое то странное выражение лица сына. Платон осекся и закончил фразу уже настороженно.- Мне сказали, что Вы с баронессой здесь… Яков Платонович не смог вовремя проконтролировать себя. Он лишь кивнул в ответ и невольно перевел взгляд на стоявшую в углу у двери девушку. Платон обернулся и увидел жену. - Сударыня… рад Видеть Вас в здравии,- он шагнул к ней и протянул руку. Глаза Штольмана старшего казались живее обычного. Он точно выглядел радостным. Анна в оцепенении смотрела на него и под впечатлением предыдущего разговора отчетливо понимала, что ее не уступят… Это слово резануло, но сейчас стало не до сантиментов… Она после паузы медленно протянула руку в ответ. Ее пожали и даже удостоили поцелуем. - Вы бледны, Анна Викторовна, и как будто похудели… Но самое главное, что уже на ногах.. Первое письмо Якова Платоновича повергло меня в шок… К сожалению, я был достаточно далеко, поэтому пока добрался до городского дома, меня поджидало второе сообщение, от которого я воспрял духом… Я и сам, конечно, планирую пожить еще достаточно. А Вам, сударыня, и вовсе рано на тот свет…- голос Платона снова начал излучать радостно- ироничные нотки. Но девушка смотрела на него какими то почти испуганными глазами. Барон старший невольно начал остывать. Он не отпуская ладонь жены обернулся к сыну: - Что то случилось?- поинтересовался Платон. Его взгляд впервые заставил того занервничать. Обычно Яков умел держать себя в руках в общении с отцом. - Нет,- качнул головой Яков Платонович, невольно бросая взгляды на девушку. Она смотрела на него. Ее лицо было бледно, но огромные блестящие глаза как будто приказывали: «Не смейте!» -У Анны Викторовны все в порядке, отец,- попытался отвлечься Яков.- Как видите, она, действительно, уже вполне хорошо себя чувствует. Мы получили Ваш подарок.- он махнул рукой в сторону стола.- Вот как раз смотрели…. Барон Штольман говорил, сам не осознавая о чем. Хотелось привести себя в спокойствие, чтобы настроиться на главный разговор. «Сейчас! Может отложить?»- решали между собой сердце и здравый рассудок. Платон Генрихович с вновь довольным лицом увлекая за собой супругу двинулся к столу, где лежал подарок. -Анна Викторовна, мне по случаю удалось приобрести эту, не побоюсь такого слова, ценнейшую икону буквально за день до первого письма о Вашем отравлении. Поэтому я молился на нее о Вашем выздоровлении. Уверен, она помогла и спасла Вас. Надеюсь, Вам нравится мой подарок и Вы найдете достойное место для него.- он с благожелательным видом взглянул на девушку и снова попытался улыбнуться: -Не могу удержаться, чтобы не выразить вслух свою радость от Вашего выздоровления. Представляю каково было моему сыну, пообещавшему мне Вашу безопасность… Анна слушала его молча. Не было ни сил, ни желания реагировать, но она понимала, что придется. «Только как?» -Что с Вами, сударыня?- попытался пошутить Платон.- Надеюсь, Вы не потеряли голос после болезни. Анна сделала усилие и произнесла: - Благодарю, Платон Генрихович за Ваше беспокойство о моем здоровье… - получилось натужно и хрипло. -И впрямь живая,- усмехнулся Штольман старший, потянул жену за руку к себе и приобнял за плечо.- Пойдемте в мой кабинет, сударыня. Мне многое есть, что Вам рассказать. Надеюсь, Вы не безразличны к наследству своего отца. А я с удовольствием выслушаю, как Вы избежали ужасной участи… Он сделал шаг к дверям, увлекая девушку. Она невольно бросила взгляд на Якова, сама еще не решив как реагировать. Вероятно, в кабинете мужа, действительно, удобнее поговорить. Но о своем… -Отец!- вдруг позвал барон младший, глядя им в спины. Платон остановился и вопросительно взглянул на того. Яков Платонович выпрямился, невольно одергивая рубашку как перед ответственным делом. Анна послала ему настороженный взгляд. Он перехватил его и снова обратился к отцу: -Нам нужно с Вами поговорить, Платон Генрихович. Тот недоуменно повел бровью: -Что то срочное, сын мой? Может отложить на время? У меня, право, другие планы… - его довольный взгляд скользнул на жену и снова вернулся к сыну. -Поверьте, это очень важно,- строго произнес Яков, не обращая внимания на взгляд девушки. Она снова глазами приказывала ему молчать. Платон вздохнул и отпустил руку жены: -Хорошо, я слушаю Вас, Яков Платонович… Анна замерла посреди кабинета, не веря и страшась дальнейшего. Барон старший устроился в кресле, выжидательно глядя на сына. Тот откашлялся, стараясь взять себя в руки и с достоинством, вскинув подбородок, заговорил: -Отец… Должен Вам сказать…- он сделал невольную паузу как перед прыжком в бездну и решил рубить с плеча.- Мы с Анной Викторовной любим друг друга… Повисла тишина. Девушка испуганно распахнула глаза и почувствовала как пол уходит из под ног. «Зачем? Зачем он так сразу и в лоб? Господи! Что теперь будет? Неужели она поссорит этих близких и дорогих друг другу людей? Как ей жить с этим грузом вины потом?» -Чтооо?- глухо выдохнул барон старший. Анна по его тону поняла, что плохие предчувствия сбываются... Последние дни были столь напряженными, что ее нервы не выдержали. Лучшим сейчас решением показалось бегство… «Больше никаких ссор!» Она всхлипнула, послала барону младшему больной взгляд и бросилась из кабинета… Штольман старший медленно поднялся из кресла, бросая взгляды с сына на жену… Дверь хлопнула, оставляя их одних в такой напряженной атмосфере, что, казалось, сам воздух в комнате можно было резать ножом. Яков Платонович поймал на себе взгляд отца. Он был столь тяжелым, что барон невольно выпрямился, как будто боясь сломаться… - Что Вы сказали?- тихо и ровно произнес Платон. Но его сын прекрасно знал этот тон: под ним скрывались опасные эмоции. Яков не мог позволить себе спассовать. Но и ругаться с отцом не хотел. «Мы цивилизованные люди.- повторял он себе как молитву.» -Вы не ослышались, отец.- как можно спокойнее и увереннее произнес барон младший.-Я люблю Анну Викторовну… -Зачем… Вы мне это… говорите?- сухо процедил Платон.- Ваши чувства к чужой жене меня не волнуют… Штольман младший вздрогнул, но старался держать лицо, хотя в душе начинала расцветать паника. -Потому что эти чувства взаимны, отец… Они замерли напротив, пронзая друг друга взглядами таких родных одинаковых глаз. Но смыслы были совершенно разными. -Как… Вы посмели… обсуждать свои чувства с моей женой?- проскрежетал Платон Генрихович. Кулаки невольно стали сжиматься. Щеки приобретали красноватый оттенок. Его сын, напротив, все больше бледнел. - Мы не обсуждали это намеренно, но чувства невозможно долго скрывать…- как можно спокойнее возразил Яков. Он старался держаться. Лицом, интонацией, видом. Он понимал, что находится в плохом положении. Ругаться с отцом он никогда не стремился, тем более сейчас. Казалось, что их ситуацию можно попробовать обсудить спокойно… Но барон старший, похоже, считал иначе. Яков понимал отца… Но сердце молило о счастье! Повисла пауза. Штольман старший не отрывал от сына гневного взгляда. Его было сложно выдержать. Хотелось объяснить, рассказать, повиниться и получить прощение, но Яков Платонович по виду все больше понимал, что миром не договорится. -Вы… перед моим отъездом….- наконец, заговорил Платон ледяным тоном,- обещали мне полную безопасность моей супруги. Я поверил Вам, сын… Я всегда доверял Вам и Вашей мужской порядочности… Но выходит, Вы воспользовались моим отсутствием, соблазнили и закрутили интрижку с моей супругой…- старый Штольман чеканил слова, словно вбивал гвозди. Каждое ранило барона младшего и заставляло вздрагивать, но он усилием воли сдерживал нервную дрожь, сжимая кулаки и челюсть. Последняя фраза вызвала негодование. -Вы не смеете так думать и говорить, отец!- вскинул подбородок Яков.- Анна Викторовна самая порядочная женщина. -А Вы?- почти гаркнул на него Платон.- Моя супруга юна и неопытна… Вы же? Воспользовались этим и… -Нет!!!- с негодованием прервал его Яков.- Я никогда не позволю себе оскорбить эту женщину! Платон прожигал его исподлобья гневным леденящим взглядом. Его ноздри раздувались. -Как Вы, вообще, посмели смотреть на свою мачеху иначе как на мою жену? Как Вы позволили себе думать о ней и мечтать о взаимных чувствах?- зарычал он.- Вы однажды уже сделали свой выбор! Вам напомнить? Вы отказались жениться на неизвестной Вам женщине! Вы… свой выбор… сделали!!!- его вытянутая рука с указательныи пальцем ткнула в окно, физически напоминая инцедент у церкви. Штольман младший смотрел в красное лицо отца, понимая, что, кажется, впервые видит его взбешенным. Обычно барон старший умел держать эмоции. Но сейчас он рычал как раненый зверь. Глаза сверкали гневом. Праведным гневом! Яков Платонович воспринимал каждое слово как удар поддых. Обвинения отца казались обоснованными. Он чувствовал свою вину и понимал, что не имеет права теперь претендовать на свое счастье. Он отказался от него сам, по доброй воле… Но что же ему теперь делать? Им с Анной? Ведь никто не виноват, что их чувства оказались взаимны! Они честно боролись с ними! Искренне верили, что справятся и смогут жить в разлуке! -Вы правы, отец…- вздохнул Штольман младший.- Но… сердцу не прикажешь… Поверьте, если б моя любовь была односторонней, о ней никто бы не узнал… Но она взаимна!!! Что нам теперь делать, отец? Его лицо на секунду выдало всю сердечную боль, что копилась месяцами. Платон Генрихович окинул сына ледяным взглядом, его кулаки нервно сжимались и разжимались. -Если б Вы не были моим сыном…- процедил он холодно.- Я бы вызвал Вас на дуэль… Штольман младший вздрогнул. Нет, не от страха перед дуэлью. А за него… и себя… -Отец!- умоляюще выдохнул он. -Я никогда… не прощу…- стал тихо рубить слова Платон, но тут в дверь постучали и просунулась голова управляющего: -Платон Генрихович! Тут горничная барыни!.. -Что?- сердито рявкнул тот, негодуя, что им посмели мешать. Управляющий вздрогнул и оступил в сторону. В кабинет протиснулась Домна и с бледным лицом поклонилась: - Господин барон, простите, что отвлекаю, но…. Барыня моя… Анна Викторовна… вообщем… -Что ты мямлишь?- сердито оборвал ее барон старший. Яков Платонович невольно напрягся от вида служанки: -Домна, что случилось? -Дык, это, барин… Аннушка Викторовна моя потерялась… -Что?- в голос возмутились оба барона.- Как потерялась? -Может она плохо себя почувствовала и к себе ушла?- предположил Яков, понимая всю нелепость этого. Ведь служанка, наверняка, проверила там в первую очередь. -Ни в спальне, ни в парке нету моей барышни!- обеспокоено закивала Домна, подходя ближе к барам. -Ты точно проверила?- вклинился Платон Генрихович. -Я помогал искать,- в дверях появился Ульяшин.- Весь парк обошел… -Может в поле… или на пруду!- предположил Яков.- Пошлите мальчишек туда посмотреть… Ульяшин и управляющий кивнули и поспешили исполнять. Домна вдруг всхлипнула и прижала угол платка к глазам. -Прекрати!- приструнил ту Штольман старший.- Никуда барыня не делась. Найдется скоро! Просто у нее… нервы! Он бросил сердитый взгляд на сына, обвиняя в случившемся…. .